Евгений Позднин ТАЙНА СМЕРТИ ГОРЬКОГО

Евгений Позднин ТАЙНА СМЕРТИ ГОРЬКОГО

Итоги Октября

Наступил 1922 год. Пришла пора подводить итоги Октября. Они были не просто плачевными, а хуже некуда. Вместо обещанного Лениным социализма и коммунизма страна оказалась разгромленной, разграбленной, лежала в руинах... Стояли фабрики и заводы, стоял транспорт, финансовая система была выведена из строя. Царили голод, нищета, страшная безработица, мародёрство и бандитизм. Дело доходило до людоедства. Вместо социализма и коммунизма Россия оказалась в социально-экономической пропасти, в тупике.

Тогда рулевой, являвшийся, кстати, гражданином Германии, повернул назад, провозгласил НЭП и направил партию и страну по рельсам буржуазного развития. Этим поступком, а ему ничего другого не оставалась делать, Ленин подписал себе смертный приговор, потому что публично признал себя политическим авантюристом, политическим банкротом и окончательно дискредитировал себя и свою партию.

Стало вполне очевидным, что подлинной целью Октябрьской революции и провозглашённых Лениным социалистических лозунгов было отнюдь не построение социалистического общества в нашей стране, к чему полуфеодальная Россия была абсолютно не готова, а поднятие на Руси очередной Большой Смуты с целью разложения Русской армии, разрушения Российской империи и обеспечение тем самым победы над ней Германии в Первой мировой войне. Стало вполне очевидным, что так называемый Брестский мирный договор есть не что иное, как акт о капитуляции России перед Германией.

А Ленин и его команда, состоявшая из католиков, из польско-литовских дворян, включая его самого и Крупскую, и мечтавшая об освобождении Польши от русской оккупации, совершила двойное предательство: послав Красную Армию на Берлин, на помощь германскому пролетариату, для совершения мировой социалистической революции, они всё сделали для того, чтобы сорвать этот поход, предали Красную Армию под Варшавой, отдав победу над ней Польше.

И Ленин, чей псевдоним происходит от названия главного монастыря немецкого ордена цистерцианцев, был отстранён от руководства партии и заменён И.В. Сталиным. Случилось это весной 1922 года, на ХI-ом съезде РКП(б). С тех пор партия большевиков раскололась на два враждующих между собою лагеря – на сталинскую и ленинскую гвардию. Первая в том же году образовала Красную Империю, назвав её Советский Союз. Вторая продолжала играть роль 5-й колонны Германии, Польши и Ватикана. Она была хотя и не столь многочисленной, но сохраняла за собой ключевые государственные посты и должности: ВЦИК (М.Калинин), Совнарком (В.М. Молотов), органы НКВД, прокуратуры, а главное – печать, что создавало ей преимущество над сталинской гвардией. Как известно, после смерти Ленина его гвардию возглавил Молотов, чья официальная биография – фальшивка. Он не был крестьянским сыном из вятской глубинки – гены его выдают, и европейская образованность.

Дело было так.

Приведя на немецкие деньги к власти в России своего соратника Ленина, Израиль Лазаревич Гельфонд, живший под литературным псевдонимом Парвус, вдруг испытал зависть. Ему страшно захотелось самому порулить этой загадочной страной, откуда он тоже был родом, но это было невозможно по той простой причине, что в России все знали, кто такой Парвус – советник германского Генерального Штаба по русским вопросам и один из самых богатых буржуев в Европе.

Вместо него Ленин принял к себе его сыновей, родившихся в Германии, и обеспечил им карьеру по линии наркомата иностранных дел. Сын Лейба Гельфонд возглавлял в конце 30-х годов советское посольство фашистской Италии и работал на гитлеровскую коалицию. Помогал фашистскому генералу Франко в Испании, снабжая его секретной информацией Советского правительства, по сути воевавшего на стороне республиканцев. Когда Сталин узнал об этом и вызвал его в июле 1940 года в Москву, глава внешнеполитического ведомства Италии граф Киано достал ему фальшивый паспорт и организовал побег в США.

В период Второй мировой войны Гельфонд сколотил себе огромное состояние на торговле американским военным снаряжением с Советским Союзом. Умер в 60-х годах в Нью-Йорке под чужой фамилией.

Сын Лазарь жил в Советском Союзе по паспорту на имя Евгения Александровича Гнедина. До середины 30-х он возглавлял пресс-службу НКВД СССР, после чего был назначен на должность 1-го секретаря советского посольства в Берлине. В 1939-ом был отозван в Москву и арестован за шпионаж в пользу Германии. Сослан в Сибирь. После убийства ленинской гвардией И.В. Сталина был реабилитирован и возвратился в Москву.

Третий сын Гельфонда-Парвуса стал жить в Советском Союзе под псевдонимом своего отца, под которым тот печатался в основанной им, а не Лениным, большевистской газете "Искра", – Молотов.

Накануне

1930 год начался с воинствующих призывов римского папы Пия XI ко всем главам государств Европы и Америки начать крестовый поход против СССР, с целью свержения советской власти и восстановления монархии Романовых во главе с великим князем Кириллом Владимировичем, которого Ватикан провозгласил 31 августа 1924 года новым императором России. День 19 марта Пий XI объявил днём всеобщего антисоветского молебна. Была организована экономическая блокада нашей страны.

Однако крестовый поход провалился. Воевать с крепнувшим год от года Советским Союзом за дело Романовых безумцев не нашлось. Тогда фашисты развязали террор.

6 марта 1932 года в Москве было совершено покушение на германского посла фон Дирксена. Спустя два месяца был убит на выставке под Парижем президент Франции Поль Думер. Он был наказан за нерешительность и фактический срыв интервенции против Советского Союза. Покушение было совершено и на премьер-министра Японии Инукаи. Началось преследование писателей-антифашистов. Ромен Роллан вынужден был бежать из Франции и скрываться в Швейцарии.

На защиту СССР поднялось всё прогрессивное человечество. Грудью встал М.Горький. По его просьбе Анри Барбюс начал подготовку Международного Антивоенного конгресса, в оргкомитет которого вошёл и Алексей Максимович. В мае 1932-го он подписал воззвание оргкомитета "Ко всем народам мира", а 30 июля – воззвание "К писателям всего мира, друзьям СССР".

Фашисты всячески старались сорвать это мероприятие. Париж, Брюссель, Страсбург, Швейцария отказались предоставить место для проведения конгресса. Он был, наконец, назначен на 27 августа в Амстердаме, но советская делегация во главе с Горьким и председателем ВЦСПС Н.М. Шверником доехала только до Берлина. Правительство Голландии не выдало визы.

В Берлине к Алексею Максимовичу в гостиницу Палас, где остановилась советская делегация, явились непрошенные гости – его последняя любовь Мария Игнатьевна Будберг, по прозвищу Мура, и доктор Краус. Они прикинулись страшно озабоченными его здоровьем и напоили какой-то отравой. Его привезли из Берлина в Москву едва живого. Чуть выходили.

Это была первая чёрная метка "смелому Соколу" от фашистов...

Зимовать он уехал тогда в последний раз в Сорренто, а весной 1933 года засобирался на Родину, теперь навсегда. Но он не знал, что делать ему со своим секретным архивом, в котором содержались документы, материалы, письма антибольшевистского характера, направленные против высших руководителей партии большевиков, начиная с Ленина. Везти с собой в Советский Союз было нельзя.

Узнав, что Горький собирается домой, к нему примчалась из Лондона Мура и предложила свои услуги по сохранению архива. Поскольку другого варианта у него под рукой на тот момент не оказалось, он согласился, полагаясь на честность и порядочность графини.

С возвращением на Родину, по приглашению Сталина, у писателя сразу же начали возникать проблемы. Молотов взял его немедленно под плотную опеку своего НКВД. Доступ к нему был резко ограничен. Его переписка перлюстрировалась. Общение с ним стало небезопасным…

В 1933-ем Горький был запрещён в Германии. Вообще. Его пьесы были сожжены, а книги изъяты даже из частных библиотек. Нельзя было произносить даже его имя.

Горьковский секретный архив, как и сам Горький, был очень опасен для ленинской гвардии и лично для Молотова, которому было хорошо известно, что его отец и Горький жили с начала XX века, как говорится, на ножах. Вячеслав Михайлович настолько ненавидел нижегородца, что выгоняя его в 1921 году из России под предлогом заботы о его здоровье, не дал ему денег даже на дорогу, а когда Ленин для приличия попросил его включить Алексея Максимовича в список высокопоставленных деятелей Советского государства, лечащихся за границей на государственный счёт, то Молотов отказал ему и в этом.

Известно, что Ягода не раз перечислял крупные суммы денег Муре в Лондон. Нетрудно догадаться, что он выкупал у неё, по заданию Молотова, горьковский архив. Завладев им, Вячеслав Михайлович стал использовать его и против Горького, и против Сталина, вбивая клин в их дружбу.

В мае 1934-го Горькому прислали вторую чёрную метку – был убит единственный сын Максим. Случилось это сразу после возвращения Максима из конспиративной поездки по заданию отца в Ленинград к Кирову с секретной информацией о готовящемся на Сталина покушении. Киров выступил с этой информацией на Пленуме ЦК, и тут же был убит.

Убийство Кирова стало второй чёрной меткой для Сталина. Первую ему отправили в 1932-ом, когда застрелили жену Надежду.

Следствие по делу об убийстве Кирова вывело на ещё одну 5-ую колонну Германии – Ленинградский контрреволюционный белогвардейский центр, представлявший собою головную организацию по борьбе с советской властью на невидимом фронте. 15 марта 1935 года органы НКВД приступили к разгрому этого центра. В течение нескольких дней были арестованы и высланы на поселение в северные и восточные области Советского Союза "за нарушение правил проживания и закона о паспортной системе" (они отказались получать советские паспорта): князей – 41 человек, графов – 33, баронов – 76, крупных фабрикантов и заводчиков – 35, крупных помещиков – 68, крупных торговцев – 19, бывших высших царских сановников – 142, генералов и высших офицеров царской армии – 547, бывших высших чинов жандармерии, полиции и охранки – 113 человек. Часть из них была привлечена к уголовной ответственности за подрывную деятельность против Советской России в пользу иностранных государств, прежде всего, в пользу Германии.

Это был цвет петербургской царской аристократии во главе с представителями Дома Романовых. Имена арестованных и их дальнейшая судьба держатся в глубочайшей тайне. В такой же тайне держатся и места их поселений. При Л.П. Берии многие из них из мест поселений сбежали и жили по чужим паспортам. Другие дождались своего часа со смертью И.В. Сталина. Есть основания полагать, что одним из таких поселений стала тогда и деревня Бутки Свердловской области, откуда явился Б.Н. Ельцин.

Германия отреагировала на разгром своей 5-й колонны немедленно и резко. Уже 16 марта Гитлер объявил о введении всеобщей воинской повинности, а через несколько дней заявил о том, что "война с Советским Союзом в ближайшие 30 лет неизбежна". В Германии началась шумная шовинистическая кампания по возрождению германской Империи. "35 миллионов немцев, – кричали немецкие газеты, – живущих вне границ Германии, жаждут воссоединиться с Империей!" Из этих 35 миллионов немалая часть проживала в Советском Союзе. Все они с этого часа превратились в 5-ую колонну Германии. По стране покатилась волна диверсий и терактов, саботажей и погромов, клеветнических слухов и лжи, преследований и убийств видных партийных, советских и государственных деятелей и просто советских активистов, включая комсомольцев и пионеров.

В мае 1935-го Данко была послана третья чёрная метка. Во время демонстрационного полёта над Москвой самого большого в мире самолёта, носившего имя "Максим Горький", была подстроена авиакатастрофа.

Писатель находился в это время в Крыму в Тессели и занимался подготовкой Международного конгресса в защиту культуры от фашизма, проведение которого было намечено на июнь в Париже по его инициативе. Из Парижа он должен был проехать в Лондон за своим архивом, ибо почувствовал утечку из него информации. Но архива уже не было.

Дабы не пустить Горького в Париж и Лондон, Молотов "натравил" на него перед самым отъездом врачей, которые состряпали бумагу, запрещавшую ему поездку во Францию по состоянию здоровья. На её основании органы НКВД заперли Сокола в Тессели, хотя у него на руках были уже заграничный паспорт и проездные документы, а в Москве ждала многочисленная делегация советских писателей, во главе которой он ехал. Его выпустили из тессельского заточения, когда его поезд на Париж уже ушёл.

После конгресса к Алексею Максимовичу приехал Анри Барбюс, и был убит в Москве 30 августа. Можно считать это ещё одной чёрной меткой Буревестнику. Но он не испугался и смело поднял выпавшее из рук своего друга и товарища антифашистское красное знамя, приняв "убийственную" должность председателя Международного Антифашистского Комитета на себя.

Как это было

На месяц до смерти Горького у него были запланированы два крупных мероприятия: 8 июня он должен был открывать в Париже работу Международного Антифашистского Комитета, а 19-го в Лондоне – Международный съезд писателей. В Лондоне Мура обещала ему вернуть архив, о чём они договорились, когда она приезжала к нему весной 1936 года в Тессели.

В репортаже из Тессели корреспондента газеты "Известия" М.Чуднова, опубликованном зачем-то через месяц, уже после смерти писателя, сказано, что Алексей Максимович выехал из Тессели "в бодром, весёлом настроении" на автомобиле в Севастополь 20 мая. Эту же дату называет и комендант Тессели. Однако, если верить местным газетам "Маяк Коммуны" и "Севастопольский моряк", дело обстояло иначе: "26 мая, в 12 часов дня, – писали они, – в Севастополь прибыл с южного берега Максим Горький. В этот же день, в 12 часов 30 минут выехал в Москву.

Но ни одна центральная газета информации о прибытии Горького из Тессели в Москву не давала. Это говорит о том, что в Москве его не ждали, что он выехал из Тессели прямо в Париж, имея на руках все необходимые для этого документы. Сев в Севастополе на московский поезд, он сделал пересадку в Джанкое на Киев. В Киеве сел на варшавский поезд, а в Варшаве на парижский, следовавший через Берлин.

А дальше Берлина его не пустили. Как пишет Нина Берберова в "Железной женщине", здесь его встретили нежданные гости – неизменные Мура и профессор Крафт. Они страшно обеспокоились его здоровьем, о чём он их не просил, признали его никуда не годным и с помощью людей в штатском сняли насильно с поезда.

Что с ним делали дальше, нам неизвестно. Не то на сквозняке хорошо подержали, не то лекарство какое-то ввели, не то до инфаркта довели. Известно, что происходило всё это безобразие 1 июня.

Чтобы подозрение в убийстве не пало на Германию, умирать Горького отправили в сопровождении Муры в Москву, под ответственность Молотова, который, наверняка, был в курсе всего происходящего, а может быть, и руководил этой операцией. В Москву смертельно больной Горький был доставлен, по-видимому, в пятницу 5 июня, потому что на следующий день газета "Правда", редактировавшаяся членом ленинской гвардии Л.Э. Мехлисом, впервые в 1936 году дала информацию о Горьком следующего содержания:

"Алексей Максимович Горький серьёзно заболел 1 июня гриппом, осложнившимся в дальнейшем течении катаральными изменениями в лёгких и явлениями ослабления сердечной деятель- ности".

Всё. И ни слова о том, где с ним это произошло и при каких обстоятельствах. Ни слова о том, чем занимался в это время председатель Союза советских писателей, о его планах, куда он направлялся. Остальные газеты вообще молчали. Горький был взят в информационную блокаду.

Редакция "Летописи жизни и творчества А.М. Горького" пошла в освещении этого вопроса на откровенный подлог. Без ссылки на какой-либо документ она начертала: "Май, 27. Москва. Приезжает из Севастополя". Дальше ещё интереснее: "Июнь, 1. Горки. Заболевает гриппом. "Правда" 6 июня. № 154". Но в "Правде" нет слова "Горки"!

В воскресенье газеты не выходили, а в понедельник газета "Известия" начала публиковать ежедневные бюллетени о состоянии здоровья писателя. Это означало, что он был обречён на смерть, и с постели подняться ему не дадут.

8 июня у Горького, находившегося без внимания врачей, началось удушье. Он умирал. Гриппом тут и не пахло. У него была сердечная недостаточность.

Срочно собранный у его постели врачебный консилиум звёзд медицины точный диагноз не установил. Не установил по простой причине – ряд врачей в этом не были заинтересованы. Молотову доложили: Горький не жилец. Молотов сообщил Сталину, что с Горьким пора прощаться. Для Иосифа Виссарионовича это стало страшной новостью, и он ринулся в Горки. С ним поехали Молотов и Ворошилов.

А в это время Алексея Максимовича вытаскивали с того света. Нет, не врачи – вытаскивала его медсестра Липочка. Дождавшись ухода болтающих и бездействующих врачей, она ввела умирающему 20 кубиков обыквенной камфары. И Горький ожил... Когда к нему явился через пару часов Сталин, он был способен уже вести с ним деловой разговор, пытался смеяться и даже чокнулся с вождём и пригубил бокал шампанского, когда тот поднял тост за его здоровье.

И ни одна газета об этом визите Сталина не обмолвилась!

Когда он входил в комнату Горького, в глаза ему бросилась незнакомая женщина в чёрном, походившая не то на ворону, не то на монашку. Она сидела у постели ещё живого Алексея Максимовича уже в трауре, что возмутило Иосифа Виссарионовича. "Свечки только в руках не хватает", – буркнул он и выпроводил её из комнаты. Это была Мура – последняя чёрная метка Горькому.

Через день Сталин приехал к Горькому в два часа ночи, хотел поговорить наедине, но его к нему не допустили! На его пути стеной встали Мура и врачи Г.Ланг и М.Кончаловский. Тогда Иосиф Виссарионович оставил для больного записку, но её ему не передали.

Тем временем кризис болезни у Алексея Максимовича миновал. Он выздоравливал, принялся снова за свою работу. Однако в бюллетенях об этом ничего не говорилось. Бюллетени по-прежнему продолжали выходить, хотя в них надобность отпала. При этом тревожный тон их не менялся.

12 июня И.П. Ладыжников сообщал из Горок на Малую Никитскую: "У нас отлично!" В этом убедился и Сталин, снова навестивший в этот день своего друга.

Но, спустя два дня, Ланг и Кончаловский дали на Никитскую противоположную информацию, выразившуюся словом "безнадёжно". Они откровенно врали, потому что доктор Левин сообщал в тот день на Никитскую: "Сегодня лучше, чем прошлые дни". Из других источников известно, что 14 июня писатель заметно повеселел, побрился и взялся писать письма.

Одновременно по Москве начали распространяться слухи о том, что Горький умер. На Малую Никитскую стали поступать звонки и телеграммы с соболезнованиями по поводу его кончины. Поступали и анонимные звонки, выражавшие гнусное злорадство.

Между тем о Горьком забеспокоилась международная общественность. Закончивший 11 июня свою работу Международный Антифашистский Комитет в Париже принял постановление о немедленной отправке делегации в Москву к Горькому. В тот же день об этом стало известно Молотову. И в тот же день Илья Эренбург позвонил из Москвы в Париж председательствовавшему на Комитете вместо Алексея Максимовича писателю Андре Жиду и попросил его от имени Советского Правительства отложить визит делегации "не раньше 18 июня". Получается, что Молотову уже за неделю была известна дата смерти выздоравливавшего Горького!

Но после убийства Барбюса и преследований Горького Москве больше не верили. Уже 14 июня, опасаясь за его жизнь, к Алексею Максимовичу приехал из Парижа Луи Арагон с супругой Эльзе Триоле. В тот же день они прибыли в Горки в сопровождении председателя иностранной комиссии Союза советских писателей Михаила Кольцова, но ворота перед ними оказались запертыми. Их не пустили даже на территорию парка, о чём они слёзно просили. Тот же приём они встретили и на другой день, и на следующий после другого, пока Горький не умер...

Приехал к нему раньше назначенного советским правительством времени и Андре Жид. Он должен был 19 июня открывать вместо Алексея Максимовича в Лондоне Международный съезд писателей, и ему очень хотелось лично у великого нижегородца узнать, чтобы доложить об этом съезду, почему он вот уже два года никак не может добраться до Парижа? Выдающийся француз так спешил на эту встречу, что в Кенигсберге пересел с поезда на самолёт и прилетел в Москву 17-го числа, в 5 часов 30 минут вечера, вместе с сопровождавшим его французским писателем Пьером Эрбаром.

Ему устроили пышную встречу. Газета "Известия" посвятила ему две статьи, опубликованные 16 и 17 числа. Первый вопрос, с которым он обратился к встречавшим его писателям, был вопрос о состоянии здоровья Горького. Однако его повезли из аэропорта не к нему, а на Красную площадь к Ленину. Потом его долго катали с экскурсией по Москве, занимали делами по устройству в гостиницу, подослали корреспондента "Известий" для интервью и т.д. Короче говоря, встретиться с Горьким ему в этот день не позволили, а ночью Алексея Максимовича убили...

Убивать его начали ещё днём, когда явившийся на Никитскую милиционер пытался сорвать доставку в Горки кислородных подушек. После милиционера московские власти (Н.С. Хрущёв и Н.А. Булганин) прислали на Никитскую чиновника из московского городского архитектурного управления с бумагой, предписывавшей освободить дом! Комендант дома И.М. Кошенков напугался, подумав, что Алексей Максимович скончался. Позвонил немедленно в Горки. К телефону подошёл Ладыжников и успокоил его, сказав, что писатель чувствует себя хорошо, только что ел булку с молоком. На звонок Котенкова в Горки в 12 часов ночи подошла Надя Пешкова и тоже его успокоила: "У нас всё хорошо", – сказала она.

А бюллетень за 17 июня гласил: "Состояние тяжёлое. В течение всего дня 17 июня дыхание и сердечная деятельность поддерживались применением кислорода и больших количеств сердечных средств. Температура вечером 37,4. Пульс – 120, неправильный".

Встревоженные мрачными звонками с Никитской, спать в этот день в Горках легли поздно, а некоторые вообще не ложились. В первом часу Мура сменила в комнате больного медсестру Липу, проводив её спать, а сама заступила на ночное дежурство. Горький спал.

Вдруг через некоторое время сидевшие в столовой П.П. Крючков и Надежда Алексеевна услыхали его взволнованный, зовущий на помощь голос: "Липа! Липа!" Оба бросились за только что уснувшей Липой и подняли её с постели. Та мчится к Алексею Максимовичу и видит нагнувшуюся над ним чёрным коршуном Муру, которая тут же подскочила к Липе и зашипела на неё, начав больно щипать и выгонять из комнаты: "Уходите-уходите... Я здесь".

Чтобы не волновать Горького и не устраивать около него скандал, Липа, превозмогая боль, молча отступила в столовую, где дала волю слезам, жалуясь на Марию Игнатьевну: "Она меня всю исщипала! Я больше туда не пойду!"

Чувствуя неладное, Пётр Петрович и Надежда Алексеевна замахали на неё руками: "Иди-иди быстрее к Алексею Максимовичу – слышишь, как он тебя зовёт!" Надежда встала перед нею на колени: "Липочка, миленькая, умоляю тебя – иди к нему".

Но было уже поздно… Введённый Мурой Горькому яд начал своё беспощадное разрушающее действие. Состояние здоровья писателя стало быстро и резко ухудшаться... Сознание его поплыло... В 11 часов 10 минут 18 июня 1936 года Алексея Максимовича не стало...

Вместо послесловия

В медицинском заключении, составленном в 12.30 говорилось: "Алексей Максимович Горький заболел 1 июня гриппом, осложнившимся в дальнейшем течении катаром верхних дыхательных путей и катаральным воспалением лёгких. Тяжёлая инфекция, как об этом свидетельствовали повторные исследования крови, на почве хронического поражения сердца и сосудов, и в особенности лёгких, в связи со старым (сорокалетней давности) туберкулёзным процессом (каверны, расширение бронхов, эмфизема, астма, склероз лёгких) обусловили с первых же дней очень тяжёлое течение болезни. Уже с третьего дня болезни начали выявляться симптомы ослабления сердечной деятельности и – особенно – резкие нарушения дыхания.

Энергичнейшим применением всех средств, могущих влиять на улучшение функций сердечно-сосудистой и дыхательной систем, удалось продержать деятельность сердца до утра 18-го июня. В ночь на 18 июня Алексей Максимович впал в бессознательное состояние, с 10 часов утра деятельность сердца начала быстро падать, и в 11 ч. 10 м. последовала смерть, на 69 году жизни, при явлениях паралича сердца и дыхания.

Народный комиссар здравоохранения РСФСР

Г.Каминский

Начальник Лечсанупра Кремля И.Ходоровский

Заслуженный деятель науки, профессор Г.Ланг

Заслуженный деятель науки, профессор

Д.Плетнёв

Заслуженный деятель науки, профессор

М.Кончаловский

Доктор медицинских наук Л.Левин

Заслуженный деятель науки А.Сперанский".

Документ явно сфабрикован. В нём не отражены ни подлинная причина заболевания, ни обстоятельства, ему сопутствовавшие, ни положительная динамика в лечении, ни причина её обвала, приведшая к смерти. А что касается туберкулёза, то он тут почти не причём. У Г.Уэллса он был с юности, что не помешало ему прожить до 80 лет.

В том же духе, за подписью тех же лиц был составлен протокол вскрытия тела М.Горького, проводившегося в тот же день в 9 часов вечера профессором И.В. Давыдовским. Он начинался следующими словами:

"Смерть А.М.Горького последовала в связи с острым воспалительным процессом в нижней доле левого лёгкого, повлекшим за собой острое расширение и паралич сердца"".

18 июня гроб с телом покойного был доставлен из Горок в Москву и установлен в Колонном зале Дома Союзов. Правительство создало комиссию по организации похорон в составе председателя Моссовета Н.А. Булганина, первого секретаря московского городского и областного комитетов ВКП(б) Н.С. Хрущёва, секретаря ЦИК СССР И.С. Уншлихта, наркома здравоохранения РСФСР Каминского, начальника санитарного управления Кремля Ходоровского, а также писателей А.Н. Толстого, Вс. Иванова, В.П. Ставского, секретаря Горького Крючкова и А.И. Стецкого. Под председательством последнего была создана также комиссия по приёмке литературного и эпистолярного наследия писателя.

19 июня "Правда" писала: "Центральный К

омитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров Союза ССР с глубокой скорбью извещают о смерти великого русского писателя, гениального художника слова, беззаветного друга трудящихся, борца за победу Коммунизма – товарища Алексея Максимовича Горького, последовавшей в Горках, близ Москвы, 18 июня 1936 года".

Ни тебе причины смерти, как того требует жанр подобного рода документов, ни соболезнования родным и близким покойного...

19 июня ночью тайно была произведена кремация тела Горького, украдена история его болезни – и концы в воду…

В день похорон Алексея Максимовича советские газеты вышли с воспоминаниями о последних днях его жизни врачей Кончаловского и Сперанского. Они дезинформировали, обманывали граждан Советского Союза и мировую общественность о причинах смерти Буревестника революции. В тот же день в Горки въехали Ульяновы, ненавидевшие Горького и жаждавшие его смерти.

Убийца шла за гробом своей жертвы как самый близкий человек. Дежуря по ночам около постели Алексея Максимовича в последние дни его жизни, баронесса Будберг добивалась от него признать её своей невенчанной женой, как это она сделает позднее с Г.Уэллсом, с целью завладеть хотя бы частью его наследства. Не получилось...

Тогда она сфабриковала его завещание (за долгие годы общения и жизни с Горьким она научилась писать и подписываться, как он) и предъявила его сразу же после смерти писателя. Содержание и судьба его нам неизвестны. Известно, что после похорон последняя любовь М.Горького исчезла и не показывалась в Советском Союзе до смерти И.В. Сталина. После смерти Сталина она стала в нашей стране желанным гостем. Приезжала много раз из Лондона, где она жила, а в 1958 году совершила прогулку на пароходе по Волге в сопровождении Екатерины Павловны Пешковой.

После убийства М.Горького международное антифашистское общественное движение оказалось обезглавленным, и фашисты развязали себе руки для эскалации своих дальнейших действий. Уже в августе 1936 года они подняли мятеж во главе с генералом Франко в Испании, ставший прологом Второй мировой войны. В августе же 1936-го закрыли горьковские журналы "СССР на стройке", "Наши достижения", "Колхозник". Остановили начатые под редакцией М.Горького работы по созданию "Истории Гражданской войны" в нескольких томах, "Истории фабрик и заводов", "Истории деревни", организовали так называемый "Процесс 16-ти", подвергли арестам десятки людей, связанных совместной работой с Алексеем Максимовичем, в том числе ряд руководителей Союза писателей СССР, директора Института мировой литературы И.К. Луппола, П.П. Крючкова, А.И. Стецкого, честных врачей Д.Плетнёва и Л.Лёвина…