Нажимайте правильно

Нажимайте правильно

Клуб 12 стульев

Нажимайте правильно

ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА

Вошёл в лифт, нажал кнопку, точно помню, «1». А он – бух! Прошиб землю, и я – в аду! Печи везде горят, котлы булькают, черти туда-сюда снуют. Я было опять к лифту, а его – нет. Стена кирпичная, заплесневелая. И что показательно – огонь яркий, печи жаром пышат, а вокруг сыро, с потолка каплет.

Спросил у пробегавшего мимо чёрта:

– Почему с потолка каплет, жарко же?

Сверкнул он алчно глазами, оскалился:

– А то слёзы грешников.

– Я праведник. Почти.

– В канцелярии разберутся, – буркнул он и убежал.

А в канцелярию – очередь. Я притулился сбоку. Первым-то в очереди театральный режиссёр. Предстал он перед столом главного чёрта. Элегантный такой чертище – седая бородка аккуратно подстрижена, и пахнет не серой, как я предполагал, а чем-то свеже-манящим, как в детстве весной. Режиссёр известный, модный, какая бы власть ни была – всегда рядом с правителями. А тут – не вышло. Он уж и улыбался, и подмигивал. Чёрт же спросил только для порядка:

– Переписывали классиков, искажая авторскую мысль и потакая низменным вкусам?

– Требование времени… – начал режиссёр, но чёрт перебил:

– Довольно. Вы искажали смысл создателей произведений, и мы исказим.

Взял его паспорт (у них, оказывается, на каждого живущего паспорт заведён), зачеркнул слово «человек», написал «моль» и гостеприимно произнёс:

– Сейчас – в котёл. Помыться, и прошу в новую жизнь.

У меня ноги подкосились. Стал лихорадочно вспоминать – я-то что исказил? Ну, в школе единицу на четвёрку переправил. Но не для себя же старался – для родителей, чтоб не переживали. «Тут я подпадаю под заповедь «Почитай отца с матерью», – успокоил я себя.

В это время следующего вызвали. К столу приблизился человек творческой наружности. Стоит, трясётся, что-то мямлит: «Генплан… пилястры… перспективы развития… фронтон…» «Архитектор», – смекнул я, и даже интересно стало – с ним-то что сделают.

А с ним и того проще получилось.

– Старую городскую застройку уничтожали? – спросил чёрт.

– Современные нормы градостроительства… – пробубнил тот.

– Первоначальный облик здания корёжили?

– Для увеличения объёма…

– И мы увеличим, – сказал чёрт. – У вас, вижу, две ноги. А как вам перспектива стать сороконожкой?

Архитектор – в обморок. Хваткие чертенята отволокли его к котлу.

Передо мной ещё были скульптор («Ну, этого точно в камень превратят, – понял я, – и куда-нибудь на полуостров Таймыр, охладить буйство фантазии») и кинорежиссёр («Этого, наверное, превратят в пенёк и отправят на лесную полянку, потому что он выше пенька жизни не видит»).

Тут подошла очередь писателя. Он и сам чем-то на чёртика похож. Встал к столу боком, заносчиво говорит:

– Я всю жизнь боролся с тоталитаризмом. Мне ненавистна лживость советской власти.

Чёрт потыкал в клавиатуру компьютера, покопался в бумажках на столе, спрашивает:

– Вы Солженицын что ли?

– Нет, я… – говорит писатель и называет другую фамилию.

Чёрт возмутился:

– Какой ты писатель, когда у тебя в карточке судьбы написано «закройщик»! За самовольное присвоение себе звания писателя и введение этим общества в заблуждение…

Здесь телефон зазвонил. Он трубку взял, послушал и произнёс со вздохом: «Ну, если вы просите…»

Положил трубку и сказал писаке:

– Ваше счастье, что за вас похлопотали. Убирайтесь обратно. А то жить бы вам далее тараканом.

«За меня-то похлопотать некому, – озаботился я. – Правильно жена говорила: не смейся над власть имущими, пока их не сняли».

Тут подошла очередь поэта. Талантливый, как его угораздило в ад? Он смотрит на чёрта, как ребёнок на игрушку. Даже улыбочка у него на лице. А чёрт в компьютер поглазел и как заорёт:

– Что за безобразие?! Опять путаница!

Подхалимистый чёртик подбежал, шепчет ему:

– Пил, развёлся…

– Подумаешь, пил! Как у них там в здравом рассудке поэту остаться, если не пить? Развёлся! А где найти такую женщину, чтоб не тянула в Анталию, а помогала ему нести его крест?! Везите на небеса!

У меня немного от сердца отлегло. «Может, – думаю, – и меня на небеса. Но лучше бы домой, скоро футбол начнётся. Четвертьфинал чемпионата мира, наши играют».

Чёрт, видно, тоже на футбол торопится, быстро сортирует: композитора-песенника превратил в свистульку, художника-пейзажиста – в фотоаппарат, приверженца нового искусства – в табуретку. Это, скажу честно, меня покоробило: что он теперь будет видеть всю жизнь?

Дошла очередь до меня.

– Здравствуйте, – говорю. – Я старался смешить людей, следуя заветам классиков: чтоб словам было тесно, мыслям просторно. Если и не поднимался до высот лучших образцов отечественной словесности, так и погода не всегда одинакова, не всегда солнце…

Смотрю, чёрт занервничал. «Неужто, – думаю, – проникся моими невзгодами?» Хотел продолжить, как он вдруг заявляет:

– Всё! Приём окончен!

Поставил на стол табличку «Закрыто», и его как ветром сдуло. Гляжу, у котлов и обслуга поредела – остались лишь черти-гастарбайтеры. На их планете работы нет – там все вымерли, они сюда понаехали.

Я послонялся среди котлов, забрёл в какой-то закуток, нажал какую-то кнопку и… Как уж я оказался в лифте на своём этаже – тайна.

Дома жена принюхалась и спросила:

– Где был?

Врать вроде неудобно да и, после того что видел, опасно.

– В аду, – говорю.

Вздохнула она и ушла на кухню. А я успокоил нервы пивком, посмотрел четвертьфинал и подумал: «Если в следующий раз попаду в ад, точно там наших футболистов встречу».

Виктор КОКЛЮШКИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии: