Парень, стрессы, два ствола / Общество и наука / Криминал

Парень, стрессы, два ствола / Общество и наука / Криминал

Парень, стрессы, два ствола

Общество и наука Криминал

Кто возьмется пересчитать всех Сергеев Г. в спецклассах престижных московских школ?

 

Перед камерой, фиксирующей следственные действия, сидит совершенно обыкновенный московский подросток. Рост чуть выше среднего — наверное, 180 сантиметров, худощавый, интересный, с модной хипстерской прической. Только потом замечаешь, что у юноши остановившийся взгляд…

Обычнее всех

Как рассказали в оперативно-следственной группе, отвечать на вопросы следователей 15-летний Сергей Г. (согласно букве закона мы не раскрываем фамилию подростка, хотя она и фигурирует в Интернете. — «Итоги»), устроивший стрельбу в школе, смог только через три часа после задержания — до этого он просто молчал. Молчал, когда его пытались разговорить психологи, молчал, когда задавали вопросы следователи. Его прорвало только после вопроса: «Ты сам, что ли, умереть хотел?»

С его слов следователи реконструировали тот страшный день буквально по минутам. Около одиннадцати часов утра подросток открыл оружейный сейф отца — где лежали ключи, он прекрасно знал. Взял полуавтоматическую малокалиберную винтовку Browning Semi-Auto и охотничий карабин финского производства TIKKA T3 Hunter калибра 7,62 мм, надел длиннополое пальто и, спрятав под ним оружие, вышел из дома. Идти до школы было меньше километра, но он срезал и без того короткий путь по дворам. Это зафиксировали более десяти камер видеонаблюдения, установленных на подъездах домов.

Сережа честно признался следователям, что все спланировал заранее — отсюда и выбранный способ пронести оружие в школу, и такой уверенный вид при прохождении поста охраны. Что произошло дальше, хорошо известно.

Там, в залитом кровью школьном кабинете, Сергей попытался рассказывать одноклассникам о себе — как вырос в православной семье, что его с детства учили верить в Бога, о том, что существуют рай и ад. Но главным, пожалуй, стало признание в том, что он хотел умереть, но побоялся наложить на себя руки сам. Оно и понятно — православная традиция выводит самоубийц из-под действия Божьих законов. Откуда в голове у обычного московского пацана такие потемки? Лучший друг Сергея рассказал, что за два дня до происшествия тот поругался с родителями. Причем так, что пересмотрел все свои взгляды на жизнь и на отношения с родителями. Он заявил, что потерял веру и цель в жизни. А была ли она у него?

Лучше всех

Сергей родился в 1998 году. Его дедушка бывший полковник, не так давно вышедший в отставку. Отец, по данным следователей, тоже носит погоны и работает в засекреченном вдоль и поперек НИИ. Мать — ведущий сотрудник в успешной компании. Полноценная интеллигентная семья нормального достатка, которая, по словам соседей, жила тихо, без конфликтов. Эдакий наш доморощенный миддл-класс. Семья с детства нацеливала парня на успех — быть лучшим, быть первым. У него буквально не было ни одной свободной минуты — все время приходилось посвящать учебе и зубрежке, шел на золотую медаль. Учился в физико-математическом классе. А это, на минуточку, в неделю восемь физик и шесть математик плюс репетиторы по этим предметам и еще по английскому. Собирался поступать на механико-математический факультет МГУ. Правда, друзья вспоминают, что последние два года парень не один раз говорил, что хочет стать братком. Одноклассники считали это стебом — круглый отличник, самый умный в классе, ну какой из него бандит? Два года назад он увлекся боевым самбо, однако долго не прозанимался — все так же не хватило времени.

Примерно год назад отец начал брать Сергея с собой на стрельбище. Он стрелял из той самой полуавтоматической малокалиберной винтовки Browning Semi-Auto. Позже парень разместил на своей страничке в социальной сети видеоролик «Самый быстрый стрелок в мире Bob Munden»… Видный парень, красавчик, отличник, на него засматривались девушки, однако никаких романов тот не заводил, разве что «эсэмэсился» с одноклассницами. Все его сетевые посты и СМС-сообщения сейчас внимательно изучают следователи. Один из его близких друзей рассказал, что кроме учебы у Сергея было еще одно серьезное увлечение — он писал рассказы о людях, обладавших огромной властью, о таких, которые могут распоряжаться чужими жизнями, причем в масштабах государств и даже континентов. В общем, о «первых и лучших»…

Несчастнее всех

Психологи говорят: чтобы нащупать ту скрытую пружину, которая вытолкнула Сергея на тропу войны, надо досконально изучить даже не его школьное окружение, а ту семью, где рос мальчик, ее ценности и нравственные установки. Посудите сами: парень не принадлежал ни к золотой молодежи, которой все — айфоны, игровые приставки, «гуччи-прада», а потом и кресла в советах директоров крупных компаний — само падает в руки. Не принадлежал он и к гопникам, для которых линия горизонта — это пивасик, качалка, футбол и в конечном итоге своя палатка на каком-нибудь строительном рынке. Сергей Г. — это классический российский средний класс, «селф-мейд», которому в жизни всего предстоит добиться самому, но под строгим приглядом близких. Для пятнадцати лет это невероятный эмоциональный груз, страшная ответственность, превращающая тинейджера в пятнадцатилетнего старичка. И все это на фоне медиареволюции, обрушившей на современного ребенка такой информационный поток, что он просто не успевает отделять добро от зла, зерна от плевел. «В то время, за которое подросток 70-х успевал осилить и осмыслить роман Майн Рида или Фенимора Купера с их отрезанными головами и снятыми скальпами, современный подросток успевает поглотить гигабайты информации, практически не переварив ее. Не осмысленный им негатив откладывается в закоулках подсознания, словно жир и шлаки в организме», — сетует один из столичных педагогов. Плюс ко всему этому букету мы знаем про папу, подвизавшемуся в каких-то суперсекретных подразделениях, дедушку в погонах, культ оружия…

«Просматривается конкретный портрет: в семье явно царил культ власти, могущества, контроля, — комментирует известный психолог-консультант Ирина Якович. — Как правило, у властных, требовательных, директивных родителей растут достаточно адаптивные, податливые дети. И в подавляющем большинстве отцы не удовлетворены таким результатом — им нужен ребенок, характером похожий на них. А это в принципе невозможно. У властного отца ребенок не может быть властным, потому что в любом случае доминирует отец».

Один из всех

Почему в этой семье хранилось столько оружия? Наш собеседник предполагает, что людьми, слепленными из такого теста, как правило, управляет большая внутренняя тревога по поводу своей состоятельности и способности доминировать. Это стремление защищаться, но также и подавлять порождает в семьях своеобразный культ силы, провоцирующий напряжение в домашней среде. Психологи говорят: дом для подростка может стать убежищем от невзгод, а может — казармой. А если там имеется ружье, оно обязательно выстрелит. Как стреляет в армейской среде, где возникают неуставные взаимоотношения. И не просто в потолок, а в кого-то. «Вина родителей в том, что они хранили оружие дома, — считает Ирина Якович. — Окружающие предметы навязывают людям «полевое поведение», заставляют пользоваться собой». Очевидно, что ребенок испытывал колоссальную психологическую нагрузку и давление взрослых: много занятий, причем он везде должен быть лучшим. Но далеко не каждый может выдержать такую степень долженствования. Парень мог выстрелить в кого угодно — в себя, в отца. Взведенный курок стал для него единственным способом разрядить невыносимую обстановку. Он не знал, как сделать это иначе, — и разрядил ружье в несчастного учителя географии и двоих подоспевших полицейских…

В таких случаях ответственность за случившееся лежит не на школе, а на родителях. Слишком много надежд возлагалось на молодого человека, слишком многие в этой жизни на него делали ставку. Он должен был стать не простым, а выдающимся. И эта необходимость сломала его… «Я категорически против того, чтобы родители, у которых не получилось что-то в жизни, добивались реализации своих мечтаний в детях. Делая таким образом из них великих музыкантов, математиков, они губят душу ребенка. Что-то в нем ломается, и он живет не своей жизнью», — говорит Ирина Якович.

Известен классический синдром отличника, когда подросток, просто получив четверку, лезет в петлю. Видимо, когда парень понял, что у него не будет золотой медали, что он не оправдает ожиданий семьи, он перестал себя контролировать. И попытался устранить причину своей несостоятельности. Убивая учителя, он убивал себя. Он так и говорил одноклассникам: «Мне все равно, кто умрет». Культ ненормальной конкуренции невыносим для ребенка. А внушают ему эту чудовищную тревогу и неуверенность в первую очередь в семье. «Дети еще в школу не пошли, а половина из них уже испытывает состояние стресса. А в седьмом-восьмом классе — просто уже перманентный невроз. В советское время тоже, конечно, родители добивались от детей хорошей учебы, но ценой вопроса не были жизнь и здоровье», — сетует психолог.

Самое ужасное, что трагедия, произошедшая в московской школе, — это вовсе не аномалия. Это скорее синдром, устоявшаяся ситуация. Таких задавленных непомерными родительскими ожиданиями ребят в наших школах пруд пруди. И неравнодушный к своей профессии педагог или школьный психолог вычислит их на раз-два-три. Исключительность рассматриваемого нами случая в том, что в руки подростка попал самый мощный инструмент для разрядки стресса — два ствола и горсть боевых патронов. А кто возьмется пересчитать всех Сергеев Г. в спецклассах престижных московских школ?