V.

V.

Должно быть, его - скромного гуманитария, человека, в общем-то, тихой профессии (до Москвы Хоберт работал на Урале, преподавал в языковой школе в Екатеринбурге) - забавлял новый статус. На машине всего лишь литера «Т» (дипломатический техперсонал), а права как у большого. Все при нем - молодость, красота, наверное, и материальная безмятежность (судя по «Порше Кайенну») - а главное, драгоценное, восхитительное чувство правовой свободы и абсолютной неуязвимости. Свободы, которую он никогда не мог бы позволить себе в Германии, да и, пожалуй, ни в одной другой стране. Легко представить: стоит, значит, гаишник, властелин асфальта, хозяин жизни, скрипит зубами, страдает, будто Жженов на заглохшем мотоцикле в «Берегись автомобиля», - а руки коротки. Победительный немец мчится вдаль, «Кайенн» сверкает, жизнь ослепительно хороша.

И все- таки последний инцидент на Лужнецкой набережной -превышение скорости на 69 км, признаки алкогольного опьянения - переполнил лимит правового терпения. 25 октября прошлого года МИД направил в посольство ФРГ ноту о недопустимом поведении господина учителя: доколе? Наверное, в посольстве была какая-то реакция; Хоберта, должно быть, укорили, «провели воспитательную работу». Наверное. Но через месяц случилось «Вернадского, 33».