О новом протекционизме (1)

О новом протекционизме (1)

«Спектэйтор»

4 июля 1903 г.

Милостивый государь!

Поскольку Вы открыли на своих страницах дискуссию относительно новых предложений, касающихся торговых тарифов, позвольте и мне — давнему читателю, выступающему время от времени в качестве корреспондента, — сказать по этому поводу несколько слов. Понимаю, что мои слова особого веса иметь не могут; тем не менее полагаю, что речь идёт об одном из тех вопросов общенациональной значимости, которые требуют от пишущего — прежде чем обнародовать своё мнение — тщательно изучить все имеющиеся факты. Приступая к обсуждению этого вопроса, я имею по меньшей мере одно преимущество — полное отсутствие каких бы то ни было предубеждений. Я прочёл всё, что было по этому вопросу опубликовано (в том числе на страницах Вашей газеты), и в результате стал сторонником как принципа внутриимперской взаимности в торговых отношениях между странам, так и протекционизма, считая всё же, что последнее гораздо важнее.

До сих пор мне не приходилось встречать такого заявления, в котором обе позиции были бы представлены объективно — так, чтобы читатель имел возможность их сопоставить. Так что автор, которому удастся изложить суть спора без спешки, рассудительно и бесстрастно, думаю, выполнит тем самым задачу национальной важности.

В поддержку принципа свободной торговли можно было бы сделать упор на аргумент, выдвинутый «Спектэйтором»: действительно, в ситуациях, когда закон затрагивает финансовые интересы, возникает опасность коррупции в среде политиков, этот закон принимающих. Подобные обвинения уже выдвигались в адрес государств, пользующихся протекционизмом. С другой стороны, мне не приходилось слышать о том, что приверженность такого рода торговой политике вызвала бы в Германии или Швеции катастрофическое падение нравов.

Второй аргумент состоит в том, что Британская империя, сейчас и без того не пользующаяся в мире особой симпатией, возбудит против себя открыто враждебные настроения, если установит в двусторонней торговле тарифные пошлины. В таком случае все страны мира объединились бы в устремлении помешать Империи расширить свои границы. Для тех, кто, подобно мне, считает обширность её достаточной, это не Бог весть какое зло, но всё же провоцировать к себе открытую враждебность не хотелось бы.

Есть и другое существенное соображение: в течение последних 60 лет мы практиковали принцип свободной торговли и на нём построили всю нашу коммерческую систему, функционирующую в целом успешно.

Всё это не вызывает сомнений. Оставаясь, несмотря на это, протекционистом, я хотел бы изложить и позицию противоположной стороны. Прежде всего, нам предстоит как-то отреагировать на заявление Канады о том, что она готова заключить двустороннее торговое соглашение с третьей стороной в случае, если такого соглашения не заключим с ней мы.

В течение многих лет упадок наших импортных показателей компенсировался ростом импорта колониальных товаров. Если и последний также придёт в упадок, серьёзные потери в торговле со странами остального мира ничем возмещены быть не смогут, и это нанесёт нам тяжёлый ущерб. Если исключить из экспортных показателей торговлю углём (а экспортировать уголь — значит транжирить имеющийся капитал), то выяснится: доходы от продажи наших товаров европейским странам упали со 100 миллионов фунтов стерлингов (в 1872 году) до 79 миллионов — в 1902-м. Такой тридцатилетний итог мог бы иметь катастрофические последствия, если бы за тот же период доходы от экспорта в колонии не возросли бы с 60 до 108 миллионов фунтов. Я снова утверждаю: эти торговые связи необходимо сохранить, ибо наше коммерческое могущество зависит только от них. Если сохранение этих связей сопряжено с принятием нами каких-то условий, значит, эти условия нам придётся принять.

Нам говорят: пытаясь получить свои 200 миллионов от торговли со странами Империи, мы рискуем потерять значительную часть из тех 800 миллионов, что составляют товарооборот с остальными странами мира. Это, на первый взгляд, весьма тревожное заявление не выдерживает серьёзного анализа. Всё, что только могло нанести ущерб нашим торговым отношениям с иностранными державами, уже было сделано. Имеющиеся показатели в любом случае останутся на прежнем уровне, если, конечно, мы не обложим пошлиной сырьё, увеличив тем самым его себестоимость. На этот шаг мы идти не должны: он противоречит нашим интересам. Остаётся импорт, который приносит нам около 500 миллионов фунтов стерлингов. Какая же доля этой суммы окажется под угрозой?

Около 160 миллионов фунтов стерлингов приходятся на ввоз хлопка из Америки, льна из России и конопли с Филлиппин: пошлины тут для нас смерти подобны. Остаётся сумма в 350 миллионов.

100 миллионов мы получаем за ввозимую в нашу страну готовую продукцию. Суть позиции протекционистов состоит в предположении, что, пожертвовав этой суммой торгового оборота, мы, скорее, укрепим своё экономическое положение — поскольку сможем предложить собственным гражданам новые рабочие места, а значит, и дополнительные денежные средства в форме зарплаты. Думаю, что сторонники свободной торговли, призвав даже на помощь всю свою изворотливость, не сумеют меня убедить в том, что, выплачивая 1000 фунтов стерлингов парижскому производителю автомобилей и внося их в сумму импортного оборота, я приношу больше пользы своей стране, чем когда выписываю чек бирмингемскому промышленнику и тем самым снижаю показатели на ту же сумму. Между тем бесчисленные сделки такого рода и составляют львиную долю от этих 100 миллионов.

Остаются те 220 миллионов фунтов стерлингов, которые мы платим за ввозимые продукты питания: вот так ещё недавно ужасавшие нас 800 миллионов сократились уже до вполне приемлемой суммы. Колониальный импорт таких продуктов, как овёс и ячмень, ничтожно мал; предметом дискуссии могут стать лишь пшеница, маис, вино и мясо. Признаюсь в том, что не вижу способа обложить эти продукты пошлиной, не подняв цену на них pro tanto[21], однако — на какую тысячную пенни поднимется стоимость пшеничного батона вследствие введения 5-шиллинговой пошлины, — этого я высчитать не сумел. Достаточно сопоставить, с одной стороны, все эти потери, с другой, — поддержку собственного сельского хозяйства, возмещение убытков Ирландии (аграрной стране, весьма пострадавшей от проводимой нами политики свободной торговли) и перспективы установления взаимовыгодных торговых связей с колониями (вроде уже существующих между странами Содружества), чтобы понять: на этом направлении и следует нам сконцентрировать усилия.

Искренне Ваш

А. Конан-Дойль

Андершоу, Хайндхэд, Хаслмир