АЛЕКСАНДР ПАСХАВЕР

АЛЕКСАНДР ПАСХАВЕР

Родился в 1945 году в Киеве. Экономист, окончил Киевский институт народного хозяйства и аспирантуру Института экономики АН СССР (Москва). Кандидат экономических наук, член-корреспондент Академии технологических наук Украины. Ныне — президент центра экономического развития Украины.

В конце марта 2014 года известный экономист Александр Пасхавер предложил свой выход из сложившейся ситуации: «…одним из ключевых стимулов экономического роста в условиях текущих и долгосрочных военных рисков может стать милитаризация экономики Украины… Нам всем необходимо осознать, что у нас есть сильный противник, который к нам агрессивно относится, и перестать воспринимать это состояние как необычное… Мы должны милитаризировать экономику, чтобы напасть на нас было дорого и опасно… Милитаризация стимулирует рост экономики. США и Германия при помощи милитаризации вывели свои экономики из кризиса».

Между прочим, автор идеи — не какой-то публицист с сайта УП, а очень известный экономист Александр Пасхавер, более 20 лет подвизающийся в роли экономического эксперта проекта «Анти-Россия», — кореш и партнер неплохо известного нам с вами Зисельса, — советник президентов и премьеров, входивший в «ближний круг» Ющенко, очень близкий к подонку Наливайченко.

Именно так говорит он, и тезисы его практически слово в слово повторяют с экрана. А эхом на тезисы прилетает почти единогласное принятие Верховной Радой закона о повышении порога «призывного возраста» до 55 лет, а также регистрация законопроекта о выходе Руины из договора о нераспространении ядерного оружия (тут, правда, хозяева одернули, намекнув, что пока что говорить «гоп» рано, но это пока, а тенденция очевидна). И вовсе не даром, — кто понимает, понимает, — берет именно Днепропетровск под прочнейший колпак террора, вплоть до учреждения «внутренней армии» и «внутренней безпеки», гауляйтер Беня, которому Пасхавер тоже много лет совсем не чужой.

Иными словами, в наличии четкая государственная идея. Во исполнение которой следует, — как в США (имея в виду эпоху Рузвельта) и в Германии (подразумевается, ясен пень, совсем не ФРГ), — раскручивать военную истерию, под которую можно сколько угодно хоть затягивать пояса, хоть зажимать гайки, а как легко эту военную истерию раскрутить, создав образ «лютого вековечного врага, из-за которого все беды», можно судить хотя бы по кипению мозгов в нынешней Руине, где мозгомоечная машина включила полные обороты всего лишь четыре месяца назад, — а то ли еще будет. С упором, разумеется, на приведение к общему знаменателю Юга и Востока, погрязших «в сплошном мраке московской оккупации. Это позорная ситуация, которую необходимо немедленно менять. Поэтому наша задача — размосковитить Украину и начать процессы украинизации».

Задача ясна: за пять-шесть лет довести большинство молодежи Руины до нужной кондиции, и к решению этой задачи уже приступили. В Раду подан «законопроект Бенюха» о проверке граждан на лояльность, и в том, что он будет принят, у меня лично сомнений нет. Как нет сомнений и в том, что кампания вытеснения и изгнания с Руины священников УПЦ-МП, — «Мы, патриоты Украины, предлагаем вам перейти под управление Украинской церкви под правлением Филарета или покинуть территорию Украины во избежание принятия нами к вам радикальных мер… не поймете по-хорошему, с вами будут говорить автоматы», — не глупая инициатива каких-то отморозков, а реализация (по необходимости анонимно) указаний, спущенных с самых верхов.

Короче говоря, курс взят на то, чтобы приказ Дмитрия Яроша, — «Учиться и готовиться ко внешней войне с Россией», — через какое-то не очень долгое время выполняли не только подразделения Правого сектора и других национальгруппен, но и (в едином порыве) вся больная, нищая, до синего звона взмыленная ежечасной националистической и милитаристской пропагандой страна, лишенная права на малейшее инакомыслие. Это понятно всем, и сейчас даже те секторы элит, которым такая перспектива совсем не нравится, за полной невозможностью брыкаться, заявляют о готовности принять такое развитие событий и поставить промышленность Востока на службу новой идеологии. К излучению невосприимчивыми, займутся (если будут сопротивляться) люди Парубия, а если попробуют просто плыть против течения, ворча и дезориентируя молодежь, — неформалы из числа укрощенных «бешеных».

А напоследок, — чтобы вовсе уж на пальцах, — представьте себе…

Живете вы в селе. Вокруг глухомань, закон тайга, медведь хозяин. Живете богато. Хорошая земля, дом, усадьба, скотина и так далее. А рядом живет двоюродный брат. Ему с хозяйством не повезло, он вам из-за того завидует, но вы ему все равно чем можете, помогаете, и вражды между вами нет, ведь родня же, и близкая. А еще живет на другом конце села очень богатый, покруче вас дядька, зарящийся на вашу усадьбу. Нравится она ему. Мог бы, — благо, власти нет, — давно бы захватил, но боится. Потому как у вас тоже ружье есть, и вы себя в обиду не дадите.

И вот начинает искать этот самый дядька подходы к вашему кузену. Приманивает, приваживает, подкидывает на бедность малость деньжат или зерна, в долг, конечно, но «свои ж люди, сочтемся потом». Не брезгует с оборванцем посидеть за столом, под первач рассказывая, что усадьба-то ваша, ежели по совести, так и не ваша вовсе, а его, кузена, только вот (люди ж знают!) покойный батя ваш бумаги на себя выправил. Один ты, дурень, не знаешь.

Потом сосватывает вдовому сиромаху свою чернавку, девку с характером, дав какое-никакое приданое, а с молодой женой в доме вашего кузена поселяется и теща, баба тертая, и обе они принимаются мужика пилить и выматывать: мол, дескать, забери свое, да забери, и это «жжжжж» ежедневно, еженощно, ежеминутно. Да еще и бабушка ихняя детям кузеновым сказки сказывает про то, как бы они, удальцы-красавцы, хорошо и ладно жили, кабы ваш батюшка их кровное не присвоил и вам бы не завещал.

В один прекрасный день приходит кузен ваш к благодетелю и говорит: дай большое ружье, мочи больше нет такую обиду терпеть. А благодетель ему в ответ: извиняй, брат, но большого ружья я тебе не дам, большие ружья на все село только у троих есть, У меня, да у супостата твоего, да у кума с дальней заимки, так что, ежели смажешь, — а ты ж, бестолочь, смажешь всенепременно, — супостат, не будь дурак, все поймет, не на кума ж с заимки грешить, и ко мне на с ружьем заявится, а оно мне надо? — да и люди, сам смекай, не поймут, а того мне тоже не надобно.

Но потому как правда твоя и дело божеское, вот тебе деньжат малость, купи на ярмонке отравы какой да газолину, а топоры с вилами у тебя и так есть, дык ты прикинь, не спеша, как да что, поговори с меньшаками, и пусть они супостату как могут гадят. Не нынче, сразу как от меня вернешься, чтоб кто чего не подумал, а погоды. Скотину пусть травят, красного петуха под стреху суют, коняшкам копыта портят, девок, поймав, насильничают, парням ноги ломают и так дальше. Только, чур, тишком, в темноте, замотав лица, чтобы, ежели что, не пойман, не вор. Глядишь, супостат все смекнет и все твое сам тебе отдаст, лишь бы отвязаться. А коли-ежели начнет тебя без вины виноватить и к тебе на двор полезет, вот тогда я с ружьем буду тут как тут, и общество не осудит.

Вот так примерно они кумекают, а слухи о том до вас доходят.

Да и своя голова на плечах не пуста.

И?

Впрочем, кто хочет, пусть тешит себя иллюзиями.