«Мы вступили в схватку с самым опасным врагом» 31 мая 1916 года

«Мы вступили в схватку с самым опасным врагом»

31 мая 1916 года

Палата общин

До битвы на Сомме оставался всего месяц. В первый же день этого кровопролитнейшего сражения – 1 июля 1916 года – британская армия понесла самые значительные однодневные потери за всю историю: 55 000 человек погибшими и ранеными. И это было только начало.

Черчилль очень гордился своим фронтовым прошлым. Он отлично знал, какие трудности и опасности ждут британских солдат на передовой, но в то же время был не в состоянии повлиять на принимаемые политические или стратегические решения и тяжело переживал собственное бессилие. В состав 9-й шотландской дивизии, упоминаемой им в этой речи, входил 6-й батальон королевских шотландских стрелков, которым он командовал во время службы во Фландрии.

По одну сторону британской военной машины – наша страна, которая добровольно, несмотря на все трудности, опасности и лишения, жертвует своими людскими ресурсами, запас которых уже практически исчерпан, отправляя на фронт даже тех представителей мужского населения, которые до сих пор по разным причинам, причем, как правило, весьма объективным, признавались негодными к армейской службе. Это – по одну сторону. А по другую сторону – сравнительно и, я бы даже сказал, удивительно немногочисленные боевые подразделения, состоящие из усталых и израненных солдат, на плечи которых легло тяжкое бремя испытаний, – и таких солдат постоянно не хватает, а потому они вынуждены возвращаться на передовую снова и снова, месяц за месяцем, год за годом. Между этими двумя сторонами – сама наша военная машина: несметное множество солдат и офицеров, одетых в камуфляжную форму, специально обученных, получающих достаточное жалованье и по большей части готовых и даже жаждущих принять участие в войне. Однако из-за регулярных промахов руководства и из-за неэффективности организации военной системы все эти люди не могут найти себе достойного применения – при этом они даже не могут пойти трудиться на завод или в поле. Такова основная мысль моего сегодняшнего выступления, и она кажется мне настолько важной, что я готов приложить любые усилия, чтобы донести ее до членов палаты общин.

Знаете ли вы, каково нынче соотношение числа штыков к числу пайков? Заместитель министра, мягко говоря, слегка преуменьшил масштаб проблемы, отметив наличие некоторой разницы между численностью личного состава, состоящего на довольствии, и численностью наших пехотных подразделений, а затем подчеркнув, что эта разница неизбежна. Действительно ли разрыв между этими показателями столь незначителен? Далее я намерен в общих чертах рассмотреть обозначенную проблему, поскольку, как мне кажется, и членам палаты, и всем гражданам нашей страны необходимо иметь некоторое представление об основных принципах комплектования нашей армии. С моей точки зрения, в условиях военного времени избирателям и представляющих их интересы членам палаты надлежит разбираться в устройстве нашей оборонной системы так же хорошо, как в мирное время они разбираются в перипетиях политических баталий. Насколько я знаю, в общем и целом приводимые мной данные соответствуют действительности, разве что с минимальной погрешностью. Так вот, половина личного состава британской армии, состоящего на довольствии, до сих пор расквартирована на родине, и лишь половина – находится за рубежом. Из дислоцированных за границей армейских соединений лишь половина принимает участие в боях, в то время как другая – вообще не принимает в них участия. Три четверти из той половины, что воюет, составляют пехотинцы, сражающиеся в окопах на передовой, и именно на их долю приходятся почти все потери личного состава. Оставшаяся четверть – это артиллерия и другие виды войск, которые хоть и участвуют в боях, но, при всей активности и успешности своих действий, не знают и малой части тех невзгод, которые регулярно преодолевает пехота. Иными словами, по моим приблизительным подсчетам, вопреки официальной статистике, на каждые пять или даже шесть человек, призванных нашей страной на службу по одну сторону военной машины, мы получаем всего одного боеспособного пехотинца по другую сторону…

Из этого следуют два довольно смелых умозаключения, которыми я намерен поделиться с членами комитета. Во-первых, необходимо значительно увеличить численность и долю тех, кто действительно участвует в боевых действиях, и сделать это нужно таким образом, чтобы общее увеличение численности личного состава оказалось сравнительно небольшим. Во-вторых, по мере возможности все годные к несению воинской службы мужчины, особенно молодого возраста, ныне зачисленные в другие подразделения нашей армии, которые пока не испытывают недостатка в личном составе, должны быть немедленно отправлены на фронт для обеспечения необходимой ротации кадров, чтобы одним и тем же людям не приходилось беспрерывно находиться на передовой, раз за разом возвращаясь в окопы после множества ранений до тех пор, пока их не убьют или не покалечат окончательно. Приведу пример из собственного опыта: однажды в мой батальон прислали подкрепление в количестве 35 человек, из которых 26 уже имели ранения, причем иногда весьма тяжелые. При этом, оглядевшись по сторонам, мы увидим множество наших с вами соотечественников мужского пола, которые никогда в жизни не нюхали пороху. По моим подсчетам, их никак не меньше миллиона, а возможно, даже более двух миллионов…

Сейчас мне хотелось бы поведать членам палаты историю 9-й шотландской дивизии. Когда-то это была головная дивизия шотландцев, первая в Новой армии, укомплектованной в самом начале войны. Вместе с другой шотландской дивизией, 15-й, она сыграла заметную роль в битве при Лоосе. Из 9,5 тысячи пехотинцев, участвовавших в атаке, 6000 были убиты или ранены. Некоторые батальоны потеряли до трех четвертей личного состава, но при этом сумели выполнить все поставленные перед ними боевые задачи, заняв соответствующие позиции и даже захватив ряд ключевых объектов, которые затем, к сожалению, были потеряны, но это произошло на более позднем этапе сражения, уже после того, как шотландцы передали их другим соединениям для обороны. Один батальон этой дивизии, состоявший из 850 горцев во главе с полковником Камероном, в атаке проявил поистине беспримерное мужество. В живых остались лишь 30 офицеров, сам полковник Камерон из Лохиеля, его адъютант и 110 рядовых. При этом горцы безупречно справились с поручением командования, захватив и удержав необходимые позиции. После того как участники четырех следовавших друг за другом линий атаки были уничтожены, за ними без малейшей тени сомнения последовала пятая. А всего через два дня, после тяжелейших потерь, понесенных в начале сражения, очередной отряд из 1200 человек, укомплектованный уцелевшими солдатами дивизии (всего их к тому времени оставалось около 4000), отправили в новую атаку. И эти храбрецы взобрались на бруствер и опять ринулись в бой с присущим шотландцам пылом и напором.

Много восторженных слов сказано о битве при Балаклаве, о мужестве королевских стрелков в бою при Альбуэре, но даже эти подвиги несравнимы с геройством, которое проявляют военнослужащие новых дивизий британской армии…

Нет оправдания тому факту, что на территории нашей страны до сих пор остаются столь многочисленные боевые подразделения, размещенные как в тылу, так и на берегах для охраны границ. Необходимо срочно принять меры по формированию мобильных воинских частей, руководство которыми будет осуществляться централизованно, – безусловно, решением этой задачи должно заняться правительство. Кроме того, разве нельзя найти добровольцев, которые заменили бы мужчин призывного возраста на всех видах работ, где это только возможно? Отправив на фронт подкрепление, мы смогли бы пополнить изрядно поредевшие ряды наших боевых батальонов.

В заключение я бы хотел обратиться к правительству, поскольку именно его члены имеют максимальные полномочия в этой сфере – в то время как компетенция палаты общин в подобных вопросах весьма ограничена и парламентарии могут лишь представлять те или иные проекты на рассмотрение администрации. Итак, я хотел бы призвать правительство к рациональному использованию имеющихся у нас людских ресурсов, потому что только так мы сможем укомплектовать все наши боевые соединения. Буквально за несколько месяцев мы увеличим численность каждого пехотного батальона в действующей армии до 1200 человек, тем самым мгновенно увеличив число штыков на 40–50 %; к тому же при этом появится возможность наладить постоянную систему ротации кадров – я говорю не об универсальной системе, а о действующей на постоянной основе санкционированной ротации, предусматривающей возможность для каждого обученного военному делу молодого человека послужить в боевом батальоне, тем самым дав изнуренному сидением в окопах солдату некоторое время на отдых. При правильном распределении ресурсов в следующем году мы сможем увеличить масштаб наших военных операций – разумеется, если этого потребует международная обстановка или если у нас появятся какие-либо далекоидущие стратегические планы, к реализации которых мы решим подготовиться заблаговременно, – при этом мы либо дополним каждую дивизию одной пехотной бригадой, либо даже пойдем на рискованный шаг, необходимость которого может быть продиктована политическими реалиями, и увеличим общее число дивизий с 70 до идеального значения, к которому мы должны стремиться, то есть до 100.

Принимая во внимание нынешнее положение дел на фронтах, мы просто не можем не осознавать всю значимость стоящей перед нами задачи. Каждая приходящая с фронта телеграмма убеждает нас в том, что натиск противника на всех направлениях крепнет день ото дня (я уже говорил об этом в другом своем выступлении). Мы осознаем, что вступили в схватку с самым опасным врагом из всех, когда-либо угрожавших свободе нашего народа. Чтобы одолеть неприятеля, нам нужно собраться с силами. Сейчас мы делаем все от нас зависящее, но разве при этом мы полностью реализуем потенциал нашей героической нации? Лично я в этом совсем не уверен… Всякий, кто объективно и беспристрастно оценит существующую систему комплектования армейских подразделений, будь то на фронтах или в тылу, вряд ли согласится с тем, что в настоящее время эта система работает максимально эффективно.