Подковерная борьба судов?

Подковерная борьба судов?

Мне могут сказать, что я, как говорил медвежонок Винни-Пух, являюсь какой-то «неправильной пчелой», поскольку как-то неправильно толкую законы и Постановление Верховного Суда.

Мой родной язык – русский, и Постановление написано на русском языке. И для меня определение цензуры в законе «О СМИ» и в Постановлении Верховного Суда, как наложение запрета «на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей», и требование статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» наложения запрета на «распространение экстремистских материалов» – это одно и то же деяние.

Для меня деяние, охарактеризованное в статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности» как «насильственное изменение основ конституционного строя», и деяние из статьи 278 УК РФ «Действия, …направленные на насильственное изменение конституционного строя», – это одно и то же деяние. Тем более что сам закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 1 считает экстремистскую деятельность в большинстве своем уголовным преступлением: «…деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением» (абзац 8).

Хотите назвать эти деяния разными понятиями – называйте, а я не собираюсь грешить против русского языка и Конституции.

В Постановлении есть и еще обстоятельства, важные для СМИ, скажем, подсудность дел, но об этом ниже. Сейчас же хочу отвлечься на вопрос, почему Верховный Суд вынес это Постановление в таком виде, которым даже «подставил» нижестоящих судей, – почему Верховный Суд не умолчал о цензуре? Почему он не умолчал о требованиях статьи 49 Конституции, как он умолчал о статье 58 закона «О СМИ»?

Все члены нынешних российских властных структур режима ощущают свою полную безнаказанность за результаты своего пребывания в этих креслах. А это снижает требования не только к умственным способностям как руководителей властных структур, так и работников их аппаратов. За тупость и глупость начальники перестали наказывать своих подчиненных, мало того, она в судах России поощряется.

Вот, к примеру, факт, вызывающий удивление у иностранцев. Во всех цивилизованных правовых государствах судьи в большинстве своем – пожилые люди, имеющие большой жизненный опыт. А как же иначе? И в СССР тоже так было: председатель народного суда – юрист лет под 50, с ним судят два народных заседателя, примерно такого же возраста. Ведь их на предприятиях выдвигали, ну, какой коллектив выдвинет в народные судьи не знающего жизни сопляка, тем более соплячку? Это же издевательство над самим понятием «судья». И только в нынешней России суды переполнены «судьями», по возрасту являющимися сопляками и соплячками (в основном соплячками), которым и 30 лет нет. Почему? Ведь они еще глупы, зачем они нужны в судьях? Опытных юристов нет? А вот поэтому их, соплячек, и назначают судьями, что они глупы, – не будут следовать закону и народному опыту практического и действенного применения закона, поскольку мало что о законе и народе знают, а будут следовать указаниям начальства. Чем глупее судья – тем управляемее.

Вот и возникает вопрос – а, может, такое Постановление Верховного Суда появилось по недосмотру тех, кто готовил его текст? Так сказать, Верховный Суд нечаянно поступил по закону – не приходя в сознание? Строго говоря, я склоняюсь к этому выводу, но я и понимаю, как опасно недооценивать противника.

Верховный Суд в своем Постановлении и прямо, и по умолчанию показал всю антиконституционность закона «О противодействии экстремистской деятельности» и этим вошел в конфронтацию с правящим режимом. Зачем ему это?

Как сказано выше, Суд в Постановлении о ряде важных положений, защищающих интересы СМИ, просто не написал, но очевидно, что он о них не написал умышленно. Кое-что прямо извратил, о чем будет сказано ниже. Тем не менее, как мне кажется, все защищающие СМИ положения в Постановлении могли возникнуть не только в результате ошибки государственных служащих Суда, не только от тупого переписывания положений закона «О СМИ», но и осмысленно.

Начну несколько издалека. Огромное большинство народа воспринимает понятие «единоначалие» как диктатуру, необходимую только начальникам. На самом деле единоначалие – это стержень любого правильного управления, и в единоначалии, чуть ли не в первую очередь, нуждаются и подчиненные. Ну, представьте, что вами на работе руководят два равных по своей власти начальника. Один требует одно, а другой – другое, и оба за невыполнение своих требований наказывают. Как вам это понравится?

Так же паршиво приходится и этим начальникам. С них вышестоящее начальство требует исполнения дела, а подчиненный отказывается его делать на том основании, что исполняет приказ второго начальника. Сами эти начальники будут непрерывно валить вину за безобразия один на другого и драться между собой за реальную власть, пытаясь подмять под себя конкурента.

Так вот когда писали текст действующей Конституции России, то ее авторы то ли по недомыслию, то ли специально, дабы ослабить государственное управление России, ликвидировали единоначалие государственного управления. Так у нас появились два равновластных, избираемых населением высших органа власти – Дума и Президент, из которых по Конституции ни один другому не подчиняется. В 1990-х гг. мы видели, как Дума и Президент разворовывали Россию, но вину за ее обнищание валили друг на друга: «коммунистическая Дума» – на Ельцина, а Ельцин – на «коммунистическую Думу». Это двойное управление есть верный признак того, что власть в России не демократическая – т. е. не народная и не предназначена служить «демосу»-народу. Она служит сама себе.

В СССР, народном государстве, единоначалие было, отсюда была и эффективность службы государства народу. Если не принимать во внимание верхушку КПСС, являвшейся единственной высшей властью над всей властью, то по Конституции высшая власть была у Верховного Совета – у законодателя, ему подчинялась исполнительная и судебная власти. Эти власти были единоначальниками в своих делах. Ответственность не размазывалась – у каждого дела был один человек или орган, который за все отвечал. Я ни в коей мере не считаю управление СССР идеальным, просто с точки зрения формального управления оно было намного разумнее нынешнего российского управленческого маразма.

В СССР законодатель не только принимал законы, но и единственный их толковал – а как же иначе? Это же верх идиотизма, если не начальник, а какой-то безответственный идиот, даже если его и назвать судом, будет толковать приказы начальника. В СССР законодатель и назначал судей, и снимал их за нерадивость, а как же иначе? Какой же разумный начальник допустит, чтобы контролер его приказов не от него зависел? Как таким контролером управлять? Как его заменить на лучшего, если прежний не контролирует исполнение приказов начальника?

А смотрите, что происходит в России. Государственная Дума принимает законы, но проследить за их исполнением не способна, поскольку судей по критерию личной преданности подбирает Президент. Дума принимает законы, но толкует их не она, а судьи. Мало того, законы толкует не один суд, а сразу два – Конституционный и Верховный. Все законы вытекают из Конституции, мало того, статья 18 Конституции требует, чтобы суды общей юрисдикции в части прав человека руководствовались не законами, а прямо Конституцией. Но Верховный Суд толковать Конституцию не может – это прерогатива Конституционного Суда. Причем Конституционный Суд может перетолковать толкование Верховного Суда по любому вопросу. Но Конституционный Суд не несет никакой ответственности за применение законов, и вся ответственность за десятки тысяч жалоб, адресованных в Страсбург, лежит на Верховном Суде. Короче, американский вариант Конституции для государства по имени «Раша» надругался над судебной системой России «не по-детски».

В результате в России у такого важного дела, как толкование законов, оказался не один начальник, как было в СССР, а два – Конституционный и Верховный суды, из которых один главный, а второй ответственный (в смысле, отвечающий). Исходя из опыта и знания того, как действуют системы управления, я склоняюсь к мысли, что между этими судами идет не видимая непосвященным драка, а рассматриваемое Постановление – это результат этой драки.

Получается так. Определить, что именно является цензурой, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления цензуры в законах России – это прерогатива Конституционного Суда. Определить, какие вопросы разрешаются в уголовном и гражданском производстве, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления законов, по которым граждане признаются виновными в преступлении без вступившего в силу приговора по уголовному делу, – это прерогатива Конституционного Суда.

Верховный Суд, скрыв в Постановлении свою вину за ущемление свободы слова в России посредством игнорирования разбора 58-й статьи закона «О СМИ» и выпятив вину Конституционного Суда в форме его согласия с учреждением в России цензуры, т. е. с нарушением статьи 49 Конституции, «подставил» Конституционный Суд. Ведь последний уже 8 лет спокойно наблюдает, как закон «О противодействии экстремистской деятельности» насилует статьи 29 и 49 Конституции особо изощренным способом.