Земля и воля

Земля и воля

На неделе между 24 и 30 марта. – Россия и Грузия восстановили воздушное сообщение. – В Сочи продолжались безуспешные протесты против отъема земли под нужды предстоящей Олимпиады. – Москва решила не отставать от Сочи.

Ходят разные слухи. Будто бы на съезде «Единой России» в середине апреля скажут смелые слова о необходимости политических послаблений. И вроде бы Явлинский из полуопалы возвращается в полуфавор; в мае он получит важный пост в правительстве; его сподвижники поднимутся по служебной лестнице… Слухи как слухи. Окажутся ложными? Не беда. Подтвердятся? Неплохо. Но в обозримом будущем ничто не переменится. Просто будут расставлены некоторые новые акценты в существующем раскладе власти. Которые – впоследствии – то ли обернутся реформами, то ли вновь останутся знаками, лишенными значений. Что на нашей памяти уже случалось. От символических намерений до реальных действий семь верст лесом; улита едет, когда-то будет, а жить нам предстоит здесь и сейчас.

Но здесь и сейчас ключевые события переместились в иную плоскость. Раньше спорили насчет верхушечного уровня. Кому удастся просочиться сквозь плотную партийную кладку? До конца ли удушат возможность публичных дискуссий? Разверстают ли крупную собственность? Вопрос теперь стоит иначе: выживет ли частный человек внутри шлакозасыпного государства? Возможна ли вольная инициатива граждан, желающих жить по собственным правилам; да, в рамках закона, но вопреки царящим нравам? Научимся ли мы объединяться – не для политической борьбы, а для самозащиты общегражданского идеала и личного интереса? Если да, то Россия заново обучится свободе и начнет строительство завтрашнего государства. С фундамента, с нулевого цикла. Государства, по определению несовершенного, но живого и дееспособного. Если нет – пиши пропало.

Переключение регистра, сверху вниз, началось с водителя Щербинского, продолжилось конфликтом в Южном Бутово, отозвалось Европейским университетом, аукнулось в истории с Тарусой. И всякий раз мы видели, как местночтимая власть, наделенная мощным инстинктом самосохранения, прицельно била в главные опоры нашего общего будущего. Уничтожала все, что угрожает ее безраздельности. Имущественные основания личной независимости. Материально подтвержденные условия свободной деятельности – на благо общества, во зло тотальному контролю, самодурству и воровству. Человеку предписано быть беззащитным перед лицом гаишного начальства; он не может отстаивать право на землю, со всем упорством просвещенного жлобства; нечего ему учить студентов за пределами официоза, да еще в таких красивых зданиях; не положено благотворить без покровительства районного вождя. Здесь и проходит нынешняя линия разлома: или торжествует современная логика, в которой власть – обслуга общественных надоб, или сохраняется система откупов. Причем на откуп отдаются не корчмы, а территории и судьбы.

На этой неделе бои неместного значения продолжались. Московская гордума, ссылаясь на сочинский прецедент, пожелала поправить Земельный кодекс. И в первом чтении одобрила желание любимого градоначальника: расширить перечень законных оснований для изъятия частных земельных участков под государственные надобы. Сейчас изъятие разрешено в исключительных случаях. Как то: строительство дорог, электростанций и объектов обороны. А предлагается считать муниципальной нуждой еще и бюджетное строительство социального жилья. Любого. Лужковитяне уверяют, что будут только расчищать промзоны, чтобы строить, строить, строить дома для нуждающихся москвичей. И мы бы рады им поверить, нарисовать картинку: замоскворецкие набережные зачищены от вредоносных предприятий; вдоль стен Кремля возводятся многоэтажки; на балконах гоняют чаи переселяемые бабушки в платочках; их старенькие дедушки вынимают из планшетов бинокли, заглядывают в окна Администрации Президента и проливают слезы умиления… Но опыт столичной жизни даром не проходит. Все мы заранее знаем, что под предлогом социального строительства будут отбирать участки под старинными домами в самом центре города. Чтобы возводить роскошный новодел. Новый столичный закон используют для захвата лакомых кусочков промышленной собственности… Раньше рейдерскую ложь прикрывали более кудрявыми словами; сегодня стесняться вовсе перестали, поскольку видят: верховное государство само не прочь разрыхлить и заболотить почву, на которой стоит обособленный от него гражданин. Пусть лучше живет и помнит: придем в любой момент и сделаем что захотим. А если будешь хорошим, то лично тебе – поможем.

И все-таки, повторимся, местный уровень сегодня важней и страшнее. То, что происходит в Сочи, – беспредел и безобразие. Грабеж средь бела дня. Ссылки на самозахват – лукавы. Если в Сочи строились прибрежные отели без разрешения – сносите. Безо всякой Олимпиады. А обычных людей с их наделами – не трогайте… Но сочинское узаконенное беззаконие хотя бы ограничено во времени: до начала Олимпиады. Московские планы отъема бессрочны. Они создают условия для вечной неуверенности собственника, подталкивают его в объятия чиновника, пахнут подношениями, страхом и покорностью. Так что если лужковский проект состоится – регионы подхватят франшизу; столицу все не любят, но ее пример другим наука.

Лужков уминает частную землю, на которой держится личная воля; тем временем федеральные партийцы утаптывают иную почву. Объявлено о планах вертикально отстроить детские организации, охватив все школы, все средние образовательные учреждения. Нет, говорят нам, мы не пионеры, мы не хотим нарушать законы и не будем откладывать партийные ячейки в детском мире. Мы всего лишь будем контролировать процесс. А осуществлять его поручим гражданину Якеменко. Который, конечно же, забыл отмороженный опыт нашизма и с чистым сердцем будет учить детишек патриотическим идеалам.

Без партийной борьбы и конкурентных выборов можно – пусть не слишком долго – продержаться. Но трудновато жить без ясного сознания, что есть вещи посильнее государства; без уверенности в том, что следующее поколение обеззаражено, освобождено от «нашего» цинизма. Если план Якеменко сойдется по контурам с планом Лужкова, то живого, вольного пространства почти не останется; слова о переменах будут проноситься вихрем над безжизненной поверхностью. И никакие планы обновления не осуществятся. Даже если им вновь присвоят имя любимого вождя.