Ленинградские и украинские

Ленинградские и украинские

После распада Советского Союза так повелось, что Министерство иностранных дел занималось только отношениями со странами дальнего зарубежья, т. е. странами, не входящими в СНГ. А бывшими братскими республиками ведала администрация президента — по сути, это было продолжением старой советской схемы, когда союзные республики подчинялись ЦК КПСС. Поскольку администрация президента занимала ровно то же здание на Старой площади, что и ЦК КПСС, получалось, что традиция не менялась десятилетиями, хотя Советский Союз уже не существовал. Украину, вторую по величине после России республику СССР и самого близкого партнера России, курировал лично глава администрации. То есть сначала Волошин, а потом Медведев.

Отношение к Украине всегда было на Старой площади особенным. «Украинский клан» (точнее даже «украинские кланы») в ЦК традиционно был самым сильным. Можно сказать, именно он руководил Советским Союзом многие десятилетия. Если проанализировать персональный состав членов Политбюро, нетрудно заметить, что в нем традиционно доминировали выходцы с Украины. Самыми яркими «украинцами» во главе СССР были Хрущев и Брежнев. Хрущев руководил Украиной (в качестве первого секретаря и председателя Совета министров) с 1938 по 1949 год, а Брежнев с 1946 по 1950 год руководил Запорожской и Днепропетровской областями Украины. Помимо них к «украинскому клану» в 1950–1980-е годы можно причислить главу Президиума Верховного Совета (т. е. формального главу государства) Николая Подгорного, главу Совета министров Тихонова, вторых секретарей ЦК (т. е. фактических глав администраций) Кириченко и Кириленко, членов Политбюро Щербицкого, Шелеста, Полянского, главу МВД Щелокова.

Днепропетровск, мощный индустриальный центр на востоке Украины, стал для Брежнева важнейшим источником кадров для государственного аппарата. Что характерно, даже через десятилетия после смерти Брежнева днепропетровский клан сохранил свои позиции — очередной выходец из него, Леонид Кучма, в 1994 году стал президентом Украины.

Вторую по величине группу в советском руководстве составляли выходцы из Ленинграда. В 1949 году, еще при Сталине, была произведена мощная зачистка советского руководства от «ленинградцев»: их обвиняли в том, что они хотели создать российскую компартию в противовес союзной и перенести столицу в Ленинград. В результате 23 человека были расстреляны, в том числе первый зам Сталина в правительстве (и, по слухам, его потенциальный преемник) Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) Кузнецов, председатель Совета министров России Родионов, руководители Северной столицы Попков и Капустин. «Ленинградское дело» через пять лет было признано сфабрикованным, и всех казненных реабилитировали. И ленинградцы, даже несмотря на репрессии, находились на важнейших постах: сначала Шверник (глава Президиума Верховного Совета), затем глава правительства СССР Косыгин. Партийному руководителю города (сначала это был Козлов, потом Романов, Зайков) было почти всегда гарантировано персональное место в Политбюро, подобную привилегию имел только один региональный руководитель — первый секретарь ЦК компартии Украины.

По иронии судьбы в течение всего XX века «украинские» и «ленинградские» составляли две крупнейшие силы в советской власти. То боролись друг с другом, то вступали во взаимодействие. В начале нулевых, когда в России к власти пришел «ленинградский клан», а Украиной руководил «днепропетровский», им оказалось несложно найти общий язык.

Впрочем, даже в Кучме, типичном советском «красном директоре», и в его команде, максимально близкой по духу и понятной, кремлевских чиновников кое-что раздражало. И вовсе не то, что украинские чиновники были в среднем на поколение старше и куда меньшими либералами и реформаторами, чем московская политическая элита. Раздражало «украинство».

Один из бывших высших госчиновников вспоминает, как приезжал с визитом в Киев. Его поселили в доме приемов на Банковой улице — в здании, примыкающем к администрации президента Украины. На переговоры далеко идти не пришлось — позвонил Кучма и сказал, что сам заглянет в гости к визитеру из Москвы. Появившись на пороге, украинский президент немедленно попросил обслугу «соорудить на стол». Несмотря на 11 утра, без водки не обошлось — в итоге задушевные переговоры затянулись до вечера. Все намеченные официальные встречи представителю России пришлось отменить — не откажешь же президенту. Но что смутило российского чиновника в ходе беседы больше всего, так это отношение Кучмы к украинским националистам. «Они, конечно, б?льшие украинцы, чем мы. Будущее за ними, нам у них еще учиться и учиться» — так пересказывает слова Кучмы его российский гость.

Подобный подход Москву всегда ужасно раздражал. В Кремле, например, возмущались по поводу украинской традиции «переводить» имена: все Николаи на Украине становятся Миколами, все Дмитрии — Дмитро, все Александры — Олександрами, Владимиры — Володимирами и т. д.

Надо сказать, что возмущение по поводу «украинизации» было частым явлением еще в советском Политбюро. Прения на тему, существует ли украинский язык или это просто «неправильный русский» и почему украинцы нарушают права русскоязычных, можно обнаружить еще в протоколах заседаний ЦК. Самыми знаменитыми «украинофобами» были председатель хрущевского КГБ Шелепин и руководитель правительства РСФСР брежневского периода Соломенцев. Но у Украины и украинского языка всегда были надежные заступники в виде первых лиц государства. В путинские годы отношение к концепции «государства украинской нации» стало резко негативным.

У Дмитрия Медведева как у нового куратора украинского направления не было особенной своей точки зрения. Он как хороший исполнитель и как четкий юрист воспринял ту ориентировку, которая досталась ему от Волошина и Путина.