Меланхоличный финал

Меланхоличный финал

С таким послужным списком, как война в Ираке и обман всей страны по поводу ее причин, г-же Райе вряд ли уже светит новый всплеск политической карьеры. И не случайно в последние месяцы она все чаще дает сольные концерты фортепиано — то в Аспене, штат Колорадо, то в королевском Вестминстерском дворце в Лондоне в присутствии британской королевы. Предпочитает она Шумана, мелодия звучит печально и элегично. Меланхоличный финал блестящих начинаний…

«Примерная ученица» — так назвал ее немецкий журнал «Шпигель». И это очень точно. От природы Кондолиза не отличалась особыми дарованиями. В 17 лет она поняла, что игра на пианино не принесет ей славы. По ее собственным словам, она вдруг осознала, что так, как она в 17, играют другие дети в 10 лет. И решительно закрыла крышку фортепиано. Недостаток природных талантов она компенсировала силой характера, помноженной на цепкость ума. «Я рано научилась наводить порядок в своей жизни, — говорит сама Кондолиза. — Не могла бесцельно прожить ни одного дня». И это принесло результаты: скромная девочка из негритянского предместья города Бирмингем обратила на себя внимание президента Буша-старшего, когда еще была рядовым сотрудником Совета национальной безопасности. Так она открыла себе путь на самый верх.

Но после ряда поражений г-жи Райе на мировой арене миф о сметающей все на своем пути «черной пантере» оказался опрокинутым. Кстати, с самого начало это был не более чем миф. Пресса восторженно писала, как Конди говорит по-русски и как хорошо знает Россию, но сама Райе с трудом выговаривала при встрече «Здравствуйте!» и еще пару слов, после чего смущенно переходила на английский. Знатоком России она тоже никогда не была — разве что по сравнению с Бушем-младшим, который о России знал лишь то, что столица ее — Москва, а президент — Путин. Диссертация Кондолизы была посвящена тому, как Чехословакия торговала оружием со странами третьего мира — тема достаточно частная и не дающая глубокого знания мировых проблем. По оценке специалистов, работа к тому же была и посредственной — на научной ниве Райе ничем особым себя не проявила.

Своим кумиром она сделала успех — практически любой ценой. В первой администрации Буша она была ближе к «ястребам», потому что было время «ястребов», которые готовили атаку на Ирак. Во второй администрации стала более умеренной, потому что позиции «ястребов» ослабли и надо было заделывать бреши, созданные иракской войной. Говорить об убеждениях в ее случае трудно. Скорее — надо говорить о ставках. «Она предпочитала выжидать, кто окажется сильнее, чтобы встать на его сторону», — писал о ней «Шпигель».

С изменением ставок менялись и позиции. Райе была среди тех, кто отчаянно лгал Америке и всему миру, убеждая людей, что Саддам Хусейн вооружен до зубов. Цель для нее всегда оправдывала средства. Как-то Райе заявила, обращаясь к мировому сообществу: «Решение о свержении Саддама принято, но мы можем обсудить его». Это получило название «односторонней дипломатии»: Америка решала, что делать, а другие могли это обсуждать, не имея ни малейших шансов повлиять на решение…

В свою бытность госсекретарем она стала больше внимания уделять дипломатии, но исправить совершенное ранее уже не смогла. В итоге — неудача за неудачей: потеря влияния на руководство России, тупик на Ближнем Востоке, поражение Грузии в войне в Южной Осетии, утрата контроля над событиями в Пакистане — опорной для США стране в Южной Азии, провал усилий по быстрому включению Украины и Грузии в НАТО, приход к власти ряда антиамерикански настроенных политиков в странах Латинской Америки, неспособность нанести поражение талибам в Афганистане, так и не восстановившиеся после войны в Ираке отношения с Западной Европой, плюс крах американского имиджа во всем мире. Все это вполне можно занести в послужной список не только Буша, но и самой Кондолизы Райе.

В каком-то смысле Райе стала первым главным дипломатом США эпохи постмодерна, когда манипуляция общественным мнением заменила политику. Но эта главная ставка Кондолизы оказалась битой. Теперь нам предстоит увидеть, не пойдет ли по тому же пути другой афроамериканец — Барак Обама. Во время избирательной кампании Пейлин и Маккейн не раз упрекали его в том, что он родился и вырос непонятно где, а потому — недостаточно американец. Если Обама попытается доказать, что он американец в квадрате, — не хуже, чем Маккейн, несмотря на свое полумусульманское происхождение, и если он будет столь же неразборчив в средствах, как Кондолиза, мы скорее всего увидим еще одну историю блистательного личного успеха и не менее блистательного провала.

13.12. 2008