ОТ ЛУКАВОГО

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ОТ ЛУКАВОГО

14 января 2003 0

3(478)

Date: 14-01-2002

Author: Юрий КОНОПЛЯННИКОВ

ОТ ЛУКАВОГО

"Страшно жить", — заявила на днях мне соседка. И я вынужден с ней согласиться. Жизнь стала гнетом. Угнетает буквально все — завтрашний день (каким он будет?), политика (какой она была вчера, такой остается и сегодня; у нас политики — на всех уровнях власти — преследуют одну только хорошо понятную для них цель — как можно дольше сохраниться у кормила), информатика (на экране и в печати нам демонстрируют суперлюдей, без устали наслаждающихся своим суперэго).

Нам гарантирована свобода, но она никем не защищена. Нам обещана цивилизованная жизнь, но в объятиях беспросветной нищеты.

"Либо мы выживем, либо погибнем", — слышно со всех сторон. И, ах, как это здорово — слышать и знать, что ты, если не наверняка, то все-таки, скорее всего, погибнешь! Что ж еще может быть желаннее?!.

Всем известно, каких масштабов воровство в стране процветает. Всем известны мировые рекорды российских коррупционеров. Но никому до этого нет дела. Нам во что бы то ни стало надо войти, вписаться в Европу. Потому как мы, хоть и с азиатским задом, но все-таки европейская страна. А боевые действия гангстеров и киллеров, развернувшиеся в домах и на улицах наших городов и селений — это ничто по сравнению с той великой задачей, каковую разработали высоколобые мудрецы "новой России".

Говорят, что у нас нет никакой идеологии. Это неправда. Она есть и очень гнусная, поскольку не несет в себе ничего человеческого. Идеология эта до банальности проста и кровожадна, имя ей — собственность. Когда эта не самая высокая человеческая страсть стала основой государственной политики, тогда и началась вакханалия произвола. А как иначе, раз собственность превыше всего? Нет же ничего святее! Ведь мы народ буйный. Уж если во что уверуем, за что возьмемся, так всем покажем кузькину мать!

Положение тяжелейшее... Совсем недавно были все равны и вдруг — черт знает откуда взявшиеся миллионеры и миллиардеры стали хвастаться своей наличностью. Заметьте: не своими достижениями, а своими баснословными накоплениями. Не тем, в результате чего, каких достоинств и заслуг, они разбогатели, а тем, что у них много денег, так много, что невозможно молчать, невозможно сдерживать радость и прыгучее колыхание чувств от финансового хруста и ломоты в индивидуально взятом человеческом теле.

Угнетают не деньги, угнетает жадность к ним. Угнетает то, что деньги стали главным критерием жизни. Если деньги есть, ты хозяин Вселенной, если их нет — ты никто.

И было бы чему радоваться: ну, построили бы наши богачи (в масштабах страны, а не отдельного города) дороги, развернули бы новые технологии, переоборудовали производство (возвели бы его на высоту мировых стандартов), начали бы выпускать отечественные машины, качественные товары (а то сплошь подсовывают дерьмо). Мало того, мы видим — все у нас в стране стало еще хуже, все устарело, пришло в упадок; долгие годы не чинилось, не обновлялось. А богачи веселятся, потирая от счастья и удовольствия руки.

Кстати, в странах Европейского Союза, куда мы так яростно рвемся, краеугольным камнем государственной политики являются права человека и в не меньшей степени — социальная справедливость, что в нынешней России считается чуть ли не позором, варварством, пережитком прошлого, покушением на завоевания демократии и свободы.

Права человека, например, у нас имеют узкую трактовку, одностороннее значение. Если, скажем, покусился кто-нибудь на Конституционный строй и получил по мордам, правозащитники тут как тут — все залпы их безоткатной артиллерии бьют в верховную власть. А вышли на улицу (и не важно под какими знаменами!), гремя пустыми кастрюлями, старики и старухи, женщины и дети, — правозащитников как не было, так и нет.

Свобода слова также обладает специфическими свойствами: доступ к широкой публике без ограничений получили лица, не отягчающие себя вопросами происходящего в стране. А, грубо говоря, отдельных представителей, указующих на беды настоящего и грядущего, если и запускают в тираж, то в качестве пугала. Такая вот у нас незамысловатая история, связанная с правами человека и со свободой слова.

"Идет передел собственности", — талдычат нам беспрестанно. — "Ну, хорошо, — отвечаем мы, — делите часы и трусы до последней детали, до последнего кусочка ткани, материи, до последнего вашего вздоха, но почему это должно происходить со взрывами, расстрелами, сопутствующими убийствами ни в чем не повинных граждан?!"

Трагедия лупит по людям. А нас все кормят эшелонированными баталиями в высших коридорах власти, акцентируя внимание на разногласиях, расколах и вызывающих заявлениях той или иной партии. Так и хочется сказать: "Господа хорошие! Разделение по принципу принадлежности к партии — дело недоброе. И у тех, и у других есть люди и нелюди. Все остальное от лукавого. Откройте, наконец, Евангелие и устрашитесь хотя бы однажды самих себя, если Бога своего не боитесь".

Слова "народ", "государство", "государственные интересы" вообще ушли из употребления. Их стесняются, от них содрогаются. Их боятся, как черт ладана. Боятся ближайшей своей истории. Вообще истории как таковой! Объективного ее изложения. И только потому, что имели честь родиться не в сегодняшней России, а в коммунистической. При этом нисколько не беря во внимание, что Февральскую революцию 1917 года совершили вовсе не большевики.

Но политический фон — это еще как бы туда-сюда, это как бы не про нас. А вот социальный — тут пиши пропало! Человеку, получающему скудную зарплату (а у нас таких большинство), ни болеть, ни умирать, ни жить нельзя. Душат цены, душат тарифы, душит атмосфера постоянной подлости и обмана в сфере услуг и торговле.

Некачественный товар, отравленные продукты, лекарства с не лечебной начинкой — это уже норма повседневности, шитая белыми нитками, так как у истоков этих человекопрезренных форм сшитой тварности стоит преступный мир. А нам рассказывают сказки про то, как невозможно бороться с ним, потому что за 11 лет "новорусской" действительности еще не разработали необходимую правовую базу для цивилизованного обращения с таким миром. Ведь есть просто преступления, — объясняют нам по-европейски необразованным невежам, — а есть преступления особого рода, с которыми нельзя бороться так же, как с простыми.

Под личиной свободного предпринимательства сложилась система, в которой клиент всегда не прав. Клиента ставят в такие условия, что он вынужден подписывать соглашения, продуманная казуистика которых делает его абсолютно беззащитным перед подписанной бумажкой. С приходом к клиенту работника той или иной сферы, той или иной фирмы обязательно раскрываются форс-мажорные обстоятельства российской продвинутости в предпринимательстве, по которым, как в плохом кино, начинается розыгрыш-потеха над каждым пунктом соглашения с обязательной накруткой денег сверх означенной в договорном документе суммы. И клиент, вывернувшись наизнанку, отдаст последнее, лишь бы жить по-человечески. А как иначе? Как, чем и в течение скольких еще десятилетий биться с системой, зараженной вымогательством и сокрытием доходов?!.

Дробление сферы услуг и торговли на многочисленные фирмы и фирмочки (с поистине ограниченной ответственностью!) в связи с уходом государства из царства бизнеса и коммунального хозяйства сделало невыносимой жизнь для большинства населения страны. Люди не успевают понять, где что находится, куда с чем обращаться. В какую очередь вставать (с утра или с позднего вечера в нее записываться!), какое количество документов собирать, сколько еще предстоит получить расчетных книжек и квитанций, — все это кипит, бурлит и плавится в могучем месиве бумаг, в котловане будней, где понятие "человек" не присутствует даже номинально.

Простой, но и более состоятельный гражданин, имеющий собственность, ничем не гарантирован от ее утраты, а вместе с ней и собственной жизни. При существующих порядках, когда каждый волен поступать, как ему вздумается — можно с собственностью творить, что угодно: можно сдать ее нелегалам и не отвечать за последствия — за поведение нелегалов, за нарушение норм общественной жизни, за специфические угрозы с их стороны, типа этой, общеизвестной: "Вы здесь живете, а можете и взлететь — дома ведь взрываются". И обращение в правозащитные или правоохранительные органы ничего вам не даст. Вам там ответят: "Ничего тут не поделаешь. Это политика государственная".

Говорят у нас нет пропаганды. Это опять неправда. Блудливая ложь! Постоянные ссылки, кивки и экивоки в сторону Америки и Европы — это что, разве это не мощнейшая пропаганда мирового запаса телевизионных трюков о забугорном великолепии земных наслаждений?! Но что может дать такая пропаганда, кроме злости и страха от жизни в собственной стране?

Государство ушло из общественных дел, оставив своих граждан один на один с правящей бал негосударственной, но крикливой верхушкой общественности, взвалив на плечи гражданина непомерную ношу своих державных функций, и он, бедолага, помимо добывания хлеба насущного, вынужден вести неусыпную борьбу с растущими как грибы и посягающими на его благополучие государствами-моллюсками, формирующимися в виде собственности и прав на нее. Нет, что ни говорите, но мы по-настоящему великий народ, раз способны к терпению таких запредельных испытаний.