Столичный градус

Столичный градус

Снег стаял в Москве, проклюнулись почки на кустах сирени. Уже забылось, что минувшей зимой и весной Москва побила все рекорды по снегу. Но при этом ни разу, как, например, Киев, не утонула в сугробах, и автомобилисты не застревали в них на улицах. Хоть столичная ГИБДД и предупреждала, что лучше "воспользоваться общественным транспортом". Он, кстати, развивается. Больше станций метро, больше комфортных, годных даже для инвалидов автобусов, трамваев, троллейбусов. Но всё чего-то не хватает. Всё хочется, чтобы город стал ещё комфортнее, чище, добрее...

Гармония, не похожая на другие

Лев АННИНСКИЙ, писатель:

- Жизнь в Москве, по моим ощущениям, становится более комфортной. Нужно учесть, что точка отсчёта для меня совсем некомфортная – я дитя войны, привык жить в коммуналках, где не было не только горячей воды, но и не было – по очереди – то того, то другого, то третьего. А потом ещё и эвакуация из Москвы.

Много времени потребовалось, чтобы жизнь в бытовом смысле стала меняться. Как-то у меня вышла книга, появились день­ги, мы купили трёхкомнатную квартиру. Первую неделю без конца мылись, потому что никогда в жизни такого не было...

В последнее время Москва становится лучше, хотя и небезоговорочно.

В чём лучше? Как я уже сказал, мы жили семьёй в отдельной квартире в новостройке – мосфильмовский кооператив. Район был очень хороший, роза ветров прекрасная, но с магазинами – проблемы, хотя метро рядом. Это были 60–70-е годы. Помню, за молоком надо было по утрам неблизко ходить. Постепенно всё нормализовалось.

Как я понимаю, за это я должен, видимо, благодарить Лужкова, который поставил задачу, чтобы у москвичей всё основное было в шаговой доступности.

Понемножечку-понемножечку всё, как говорится, устаканивается. Хотя есть проблемы. Одну все знают – проехать по Москве на машине невозможно. В часы пик лучше вообще не ездить. Хорошо, что есть метро и оно растёт. Но как-то света зелёного тут не чувствуется впереди – сплошной красный.

Я понимаю, дело не в том, что кто-то не то решение принял. Просто очень многие хотят жить в Москве и съезжаются миллионами. И все хотят на машинах ездить. А дилемма всегда была: или машин больше выпускаешь, или дороги делаешь. Говорят, вопрос этот встал и перед Лениным после революции: денег мало, что совершенствовать – дороги или машины? Решили: дешевле совершенствовать машины, чем строить дороги.

Это аукается по сей день: машин много, а дорог не хватает.

Несмотря на то что я родился в Ростове-на-Дону, меня четырёхмесячным родители привезли в Москву. Я тут вырос. Помимо двух лет эвакуации в Свердловске, я всю жизнь в Москве, её патриот. Так вот я скажу: мне жалко, когда искажается облик Москвы новыми высоченными зданиями. И тут я Лужкову, скорее, не комплимент сделаю, а упрёк: зачем было, где только можно, втыкать эти небоскрёбы?

Нужно обязательно сохранять городской ансамбль. Есть микрорайон, там всё больше пятиэтажки – вписывайтесь. А хотите иметь в каком-то районе небоскрёбы, так сносите пятиэтажки под корень, сначала делайте дороги и прежде всего думайте, как люди доберутся до лифтов под небо. И сохраняйте ансамбли! Надо беречь ту странную московскую гармонию, не похожую ни на какую другую.

Взгляд «потомков Чингисхана»

Кирилл ТИТОВ, историк:

– Жить в Москве – значит, жить в постоянном психологическом дискомфорте, фрустрации, то есть в состоянии гнетущего напряжения, тревожности, чувства безысходности и отчаяния. Деструктивная социально-экономическая политика двух последних десятилетий привела к сверхцентрализации финансов, транспорта, экономических и трудовых ресурсов. Город, некогда рассчитанный на 5–6 миллионов человек, ныне населяют около 15, а с учётом приезжающих из Подмосковья – гораздо больше. Население московской агломерации – это почти 10% всех жителей России.

Остроты добавляет решение властей о завозе в столицу мигрантов из Средней Азии. Существует мнение, что это – следствие стихийного процесса: мол, декхане по своей воле отправляются на поиск лучшей жизни. Однако это совсем не так. Процесс ввоза дешёвой рабочей силы организован сверху в рамках целого ряда межправительственных соглашений со странами СНГ (например, от 28.03.1996 г. с Киргизией). Вербовкой желающих приехать в РФ целенаправленно занимаются государственные структуры стран СНГ, а квоты на въезд определяет российское правительство.

В последнее время много говорят о коррупционной составляющей процесса. Безусловно, это так. Однако, на мой взгляд, мало внимания уделяется другой стороне вопроса. Противостояние русской и азиатско-кавказской части населения в столице позволило власти, используя вечный принцип divide et impera («разделяй и властвуй»), перенацелить энергию политического и социального протеста, изрядно беспокоившего Кремль все 1990-е годы, в русло межнациональных конфликтов. Пассионарии, которые могли бы возглавить революцию, ушли в начале 2000-х в скинхеды.

Сегодня системные последствия изменения национального и культурного облика Москвы ощущает каждый житель. Всё больше сегментов социальной сферы занимают мигранты. В розничной торговле целые кланы заняли нишу обслуживающего персонала и менеджеров (вплоть до директоров отдельных ресторанов и магазинов в рамках сетей), причём даже в самых дорогих сетевых магазинах.

Врачи в поликлинике, водители общественного транспорта, парикмахеры, дети и их родители в школах – этот список можно продолжать.

Однако социальное пространство Москвы стало враждебным для многих русских москвичей. Подобного нет у соседей – в Белоруссии или на Украине. Существовать и действовать в этой среде можно, только прикладывая постоянное психологическое усилие. Всюду, куда бы вы ни пошли, вас встретит взгляд очередного «потомка Чингисхана». Банальный поход за продуктами превращается порой в нечто подобное вылазке на вражескую территорию. Может, я сгущаю краски, но, полагаю, что не намного.

Исправить ситуацию можно, и программа необходимых мер известна. Найдутся ли в России силы, которые смогут эти меры реализовать? На этот вопрос ответит только будущее.

Необъяснимое обаяние

Владимир ЖАРИХИН, заместитель директора Института стран СНГ:

– Когда мы пытаемся сравнивать во времени комфортность жизни в Москве, которая успела стать столицей другого государства, радикальным образом поменявшим общественный строй, то неминуемо наталкиваемся на относительность этого определения. В Москве, как в столице социалистического Советского Союза, понятия комфортности были одни, а в Москве – столице капиталистической России – они совсем другие.

Кроме того, я сам, как гражданин и человек, радикальным образом изменился. Молодым эмэнэсом (младшим научным сотрудником. – Ред. ) я был счастлив, когда носился в 1980 году по пустынной олимпийской Москве на своём горбатом, но вездесущем «Запорожце», а ныне в качестве сильно пожилого политолога я недоволен, когда моя кондиционированная иномарка стоит в глухой пробке.

Может, лучше сравнить Москву с соседними славянскими столицами – Киевом и Минском?

Да, конечно, Москва мощнее, динамичнее. За постсоветские годы быстрого, но довольно хаотичного строительства она, как ни странно, совсем не подурнела. По той простой причине, что разностильность, а то и полное отсутствие стиля были для Москвы той самой отличительной особенностью, тем особым московским стилем, который всегда её отличал, например, от Северной столицы.

А у наших братьев? И Киев, и Минск, каждый с неповторимым стилем, надо признать, значительно уютнее Москвы. Они более приспособлены к неспешной, уютной жизни. Там меньше театров и музеев, университетов и офисов, ресторанов и ночных клубов, но больше бульваров, сквериков и недорогих кафе с национальным ароматом. Там нет того московского бешеного ритма, который кроме москвичей, без угрозы для психического здоровья, могут выдержать, наверное, только жители Нью-Йорка или Шанхая.

Но, как ни удивительно, в Киеве и Минске москвичу очень хорошо бывает дней десять. Потом – вдруг – становится скучно. И ещё немного – и начинает неудержимо тянуть в такую невероятно пёструю, безумно дорогую, забитую пробками, но блестящую, необъяснимую в своём обаянии динамичную Москву.

Причём, сколько бы ни противопоставляли Москву всей остальной России, на самом деле она более тонко, чем чопорная Северная столица, воспринимает настроение страны. Москва 90-х щеголяла в малиновом пиджаке нового русского. Времена поменялись, и собянинская Москва убавила яркость красок, стала строже и элегантнее.

Опрос подготовил Владимир СУХОМЛИНОВ