Жертвы

Жертвы

Из жилого дома валит черный дым. Им заволокло уже почти весь квартал.

– Это работает наша артиллерия. Они уничтожают склады с ракетами «Кассам», – сообщает мне Рон, резервист, прикрепленный к пресс-службе израильской армии.

Мы стоим на пограничной вышке между территорией Израиля и сектором Газа.

Я вглядываюсь в бинокль. Впереди находится палестинский город Бейт-Ханун, по которому сейчас и наносит удары израильская артиллерия. За месяц операции в Газе погибло больше ста человек. За моей спиной Сдерот, куда обычно и падают ракеты «Кассам».

Близость Бейт-Хануна чувствуется за несколько сотен метров: когда ветер начинает дуть со стороны города, до нас доносится характерный запах – смесь гари и гнили.

В блокированном секторе Газа уже больше недели нет горючего, поэтому местные службы не могут убрать мусор. Он разлагается прямо на улицах.

В городе слышны новые взрывы.

– Рон, это ведь явно горит жилой дом, – показываю я на затянутый черным дымом Бейт-Ханун и протягиваю своему спутнику бинокль.

– Ну... Ты знаешь, «Кассам» – это самодельные ракеты. Такие большие петарды. Их часто изготавливают прямо на дому. Может быть, в одной из квартир была мастерская?

– А в остальных?

– Ну знаешь ли! Если там погибли мирные люди, я буду первым, кто скажет «извините». Но войны без жертв не бывает.

Проехать в Газу непросто. После начала операции по спасению ефрейтора Шалита израильским журналистам въезд туда вообще запрещен. Иностранные корреспонденты въехать могут, но только с аккредитацией израильского правительства – ее нужно ждать несколько дней.

Сейчас вокруг КПП на границе с сектором Газа ни души. Блокпост состоит из двух частей.

Израильская половина – это множество комнат, соединенных дверями. Желающий попасть в сектор Газа переходит из одной в другую, в каждой отвечает на вопросы, которые задает ему голос из репродуктора, и ждет, пока откроется дверь в следующую комнату.

В палестинской части все проще. Это очень длинный коридор, в конце которого сидит улыбчивый палестинец с усами Саддама Хусейна. Нечастого гостя он провожает словами: «Добро пожаловать в Газу, брат!» Сразу за блокпостом начинается разрушенный Бейт-Ханун.

Попасть на Западный берег намного проще. Туда иностранец может проехать без каких-либо специальных разрешений, израильтянам же это строжайше запрещено.

Из Иерусалима в Рамаллу можно доехать на такси. Правда, короткий путь перекрыт – на шоссе сооружают блокпост. Приходится ехать в объезд. Дорога совершенно разбитая.

– Очень смешная ситуация. Дорогу никто не чинит, – рассказывает Констанца фон Гелен, работающая в Рамалле сотрудница немецкой неправительственной организации Фонд Конрада Аденауэра. – Вроде бы деньги обещала выделить ООН. Но их не дают, потому что дорога ведет к блокпосту, а ООН не признает эти блокпосты. Там считают, что выделить деньги – значит узаконить блокпосты. Израиль денег не дает, потому что дорога вроде как проходит по территории, которую контролирует Палестинская автономия. А у самих палестинцев нет денег.

Рамалла выглядит довольно необычно. Здесь уже давно не проводилось крупных военных операций, поэтому никаких разрушений нет. Город смотрится очень благополучным и даже богатым. Расклеенные на стенах агитационные листовки с прошлых парламентских выборов уже пообтрепались, и поверх них красуются рекламные плакаты нового супертонкого телефона Motorola.

– Рамалла вообще-то нетипичный город. Самый богатый на палестинских территориях. В Наблусе или Хевроне живет намного больше людей, и они гораздо беднее. Просто здесь строят себе дома палестинцы, работающие за границей, – объясняет Констанца.

Вокруг Мукаты, бывшей резиденции Ясира Арафата, идет стройка. Памятник на могиле бывшего лидера уже почти готов. «Шахид Ясир Арафат» – гласит надпись на плите.

– Я еще счастливый человек. Представляешь, как мне повезло, – говорит Салех, рабочий, занимающийся ремонтом разрушенной части Мукаты. – У меня нет иерусалимских документов и нет разрешения на въезд в Израиль, как и у большинства. Найти работу здесь почти невозможно. А мне удалось.

На улицах Рамаллы стоит очень много такси. Но обычно никто никуда не едет: таксистов намного больше, чем желающих воспользоваться их услугами.

Ближе к вечеру я отправляюсь назад в Иерусалим. Маршрутка довозит до блокпоста «Атарот» – здесь проходит стена, отделяющая Западный берег от израильской территории. Ее построили несколько лет назад для того, чтобы террористы-смертники не могли проникать с палестинских территорий в Израиль.

Через блокпост нужно проходить пешком. Пройти через него могут либо жители Восточного Иерусалима, зарегистрированные в городе, но не имеющие израильского гражданства, либо жители Западного берега, получившие специальное разрешение, например нуждающиеся в лечении в Иерусалиме.

У входа скопилась толпа народа. Внутрь пропускают по одному через вращающуюся дверь-турникет. Те, кто прошли, оказываются в отстойнике. Там такая же вращающаяся дверь и еще большая толпа.

Очередь не двигается почти полчаса. Затем голос из репродуктора объявляет на иврите, что первый терминал (тот, где я стою) закрывается, вместо него будет работать третий. Толпа бежит. Те, кто стоял впереди, оказываются последними. Все возмущаются.

К решетке первого, неработающего, терминала подходят две израильские девушки-военные. Два молодых араба, очень спешащих в Иерусалим, бегут к ним – уговаривать пропустить их без очереди.

– Ну, детка, пожалуйста. Я угощу тебя кофе. Мне очень нужно, срочно.

Флирт через решетку блокпоста продолжается минут десять. Потом девушки, смеясь, уходят, оставив парней ни с чем.

Тут наконец турникет начинает работать. Немолодые палестинки, уставшие ждать, пытаются втиснуться в него по двое, чтобы побыстрее пройти. Дверь от этого заедает.

– Проходить по одному! – кричит репродуктор.

Тут подходит очередь палестинца с пятилетней дочерью. Она хватает отца за рукав и не хочет проходить через турникет одна. Он втискивается в турникет, и они проходят вдвоем.

– Я же сказал: по одному! – надрывается репродуктор.

– Что это такое! Почему я не могу пройти с ребенком! – кричит палестинец.

– Вы вечно все ломаете! По одному!

– Если вы не можете организовать нормальную очередь, то не надо нас обвинять!

– Мы же не можем научить вас спокойно стоять в очереди по одному, а не ломиться стадом. Следующий!

Пятилетняя девочка плачет.

– Вот такая у них демократическая страна, – шепчет мне стоящий рядом старик, – защищать себя, унижая других.