Георгий Объединитель

Еще в марте агент Азеф сообщает в департамент полиции, что Георгий Гапон якобы получил 50 тысяч рублей[48] на организацию конференции, которая объединила бы все находящиеся за границей русские революционные партии. Источник этой огромной суммы неясен — однако Гапон очень увлекается своей новой миссией. Он рассылает приглашения участникам: у всех перед глазами успех французских социалистов; в 1905 году все социалистические партии Франции объединяются в одну под лидерством Жана Жореса. Кроме того, еще в 1904 году Социалистический интернационал потребовал от всех соцпартий Европы объединяться; таким образом, главный оппозиционер России Гапон реализует не только свою фантазию, а следует мировому тренду.

Однако российские социалисты не так просты. Среди эсеров идея объединения очень популярна, но лидер партии Михаил Гоц против. Он считает, что все прочие революционеры должны просто присоединиться к его партии, потому что эсеры после убийств Плеве и великого князя Сергея несопоставимо более влиятельны, чем любая другая российская партия.

Георгий Плеханов не хочет объединяться под руководством Гапона: знакомство со священником, начавшего с признания, что он — социал-демократ, а затем убежавшего к эсерам, разочаровало лидера российских марксистов.

Единственный партийный лидер, который с самого начала за, это Владимир Ленин. Накануне объединительной конференции лидер большевиков публично выражает поддержку Гапону и надежду, что в обозримом будущем тот присоединится к его партии.

Съезд начинается 2 апреля. Из восемнадцати приглашенных партий приезжают представители одиннадцати. Главные действующие лица: председательствующий Гапон, Виктор Чернов и Бабушка Екатерина Брешко-Брешковская от эсеров и Ленин от большевиков. Остальные участники — это оппозиционные партии, представляющие нацменьшинства Российской империи: поляков, финнов, евреев, грузин, армян, латышей, белорусов. В первый же день Ленин выступает против неравномерного состава участников — слишком мало социал-демократов, слишком много потенциальных союзников эсеров — и театрально покидает конференцию[49].

Этот факт расстраивает Гапона — он разочаровывается в российских социал-демократах, но, что любопытно, не в Ленине. В письме товарищам в Петербург он описывает активистов РСДРП примерно в таких выражениях: в социал-демократах нет единого духа, их генералы (за исключением товарища Ленина) по большей части «талмудисты, фарисеи, нередко наглые лгуны, нередко в полном смысле онанисты слов и фраз с большим самомнением».

Съезд продолжается уже без социал-демократов: остались только эсеры и национальные партии. Главной темой становится национальный вопрос. Делегаты начинают обсуждать превращение России в федерацию, и это искренне возмущает Гапона: «…все говорят о правах окраин и никто не говорит о правах России. Кончится тем, что Россию разорвут на части», — вмешивается он. Позже Гапон вмешивается еще один раз, чтобы предложить выделить евреям собственную территорию внутри Российской империи. Это 1905 год, идея создать Еврейскую автономную область на территории России появится спустя 23 года, и никто не вспомнит, что первым это предложил Гапон.

В мае Гапон кратковременно вступает в партию эсеров, но потом забывает об этом. Его ждет блистательное продолжение турне — он едет из Женевы в Лондон, где ему предложили издать книгу воспоминаний. К этому моменту к нему приезжает и гражданская жена, бывшая воспитанница Саша Уздалева. За книгу обещан гонорар 10 тысяч рублей[50] — огромная сумма, которая позволит Гапону почувствовать себя самостоятельным политическим лидером, независимым от каких-либо партий. Писать, конечно, Гапону не придется — нанятый журналист возьмет у него обширное интервью и переработает его в прямую речь.