Конец Думы

Когда Керенский заходит в зал заседаний, его окружают коллеги — они считают, что самый «левый» депутат, конечно, информирован лучше всех, и пытаются узнать у него подробности происходящего. Керенский говорит, что началась революция и долг депутатов, как представителей народа, «приветствовать восставших и вместе с ними решать общие задачи».

Депутаты сначала в панике, но «возбуждение столь велико, что вскоре от тревоги не осталось и следа», вспоминает Керенский. Все ждут, какой ответный удар нанесет власть — ведь всю неделю до этого по городу ходили слухи, что Протопопов собирается нарочно спровоцировать беспорядки, чтобы потом жестко подавить их и заключить сепаратный мир с Германией. Никакой логики в этом конспирологическом слухе нет, кроме того, что ненавистного Протопопова народ подозревает во всем сразу.

В 11 часов председатель Михаил Родзянко зачитывает указ императора: Дума распущена до апреля. Что делать дальше? Левые депутаты во главе с Керенским и Чхеидзе уговаривают коллег не подчиняться указу императора, продолжить заседание и взять на себя верховную власть, раз в столице революция.

Но никто не уверен на сто процентов, что это именно она. С минуты на минуту ждут правительственных пулеметов — все уверены, что Протопопов вот-вот подавит восстание. Родзянко и Милюков предлагают не расходиться, депутаты переходят из большого зала заседаний в небольшое полукруглое помещение позади президиума, где еще два часа продолжается неофициальное заседание.

Депутаты не решаются ослушаться приказа императора и придумывают компромисс под названием «Временный комитет Государственной думы». Что это, какие у него функции и полномочия — непонятно даже им самим. В него входят все самые видные думцы: Родзянко, Милюков, Керенский, Чхеидзе, Шульгин, Некрасов и представители всех партий, кроме правых. Правые в этот день в Таврический дворец не пришли — и про них забыли.

В двух шагах от Думы с балкона своей квартиры Гиппиус наблюдает за происходящим: «Все прилегающие к нам улицы запружены солдатами, очевидно, присоединившимися к движению», — записывает она в дневнике.