Знакомство со знаменитостью

Через пару дней Евгений Азеф идет по безлюдному переулку в Петербурге. Он, очевидно, в задумчивости, поэтому не замечает, как его окружают люди, аккуратно берут под руки и куда-то ведут — он протестует, но его запихивают в карету. Везут его в тайную полицию, к полковнику Герасимову.

«Я — инженер Черкас, меня знают в Петербургском обществе. За что я арестован?» — горячится арестованный и трясет документами.

«Все это пустяки. Я знаю, вы раньше работали в качестве нашего секретного сотрудника. Не хотите ли поговорить откровенно?» — говорит Герасимов.

Арестованный поражен, но продолжает: «О чем вы говорите? Как это пришло вам в голову?»

«Скажите: да или нет?»

«Нет», — отвечает Азеф, но, по словам Герасимова, без особой уверенности.

Его отводят в одиночную камеру.

Герасимов идет к Рачковскому и рассказывает, что произошло. Его агенты пытаются предотвратить покушение на Дурново. И на днях они обнаружили, что подозрительные извозчики, которые все время ошиваются возле квартиры министра внутренних дел, регулярно отчитываются перед руководителем группы. Но это еще полдела — один из полицейских узнал в этом руководителе давнего полицейского осведомителя, так называемого Филипповского. Герасимов недоумевает — никогда прежде он не слышал о таком агенте. Спрашивает у Рачковского. Тот пожимает плечами — уверяет, что и ему ничего не известно.

Через два дня после задержания арестованный просит встречи с Герасимовым: «Я сдаюсь. Да, я был агентом полиции и все готов рассказать откровенно. Но хочу, чтобы при этом разговоре присутствовал мой прежний начальник, Петр Иванович Рачковский».

Рачковский снова недоумевает: «Какой это может быть Филипповский? Я не могу такого припомнить… Разве что Азеф?»

Уже через 15 минут он бросается на шею к Азефу со словами: «Мой дорогой Евгений Филиппович, давненько мы с вами не видались. Как вы поживаете?»

Азеф отвечает ему матом. «В своей жизни я редко слышал такую отборную брань, — вспоминает Герасимов, — он обвинял Рачковского в неблагодарности, в бесчеловечности и вообще во всяких преступлениях, совершать которые способен был только самый бессовестный человек». «Вы покинули меня на произвол судьбы, без инструкций, без денег, не отвечали на мои письма. Чтобы заработать деньги, я вынужден был связаться с террористами», — кричит Азеф.

Когда первоначальные эмоции проходят, Азеф ернически спрашивает Рачковского: «Что же, удалось вам купить Рутенберга?.. Хорошую агентуру вы в лице Гапона обрели?.. Выдал он вам Боевую организацию? Знаете, где теперь Гапон находится? Он висит в заброшенной даче на финской границе… вас легко постигла бы такая же участь, если бы вы еще продолжали с ним иметь дело…»

Оба полицейских изумлены. Им ничего не известно о Гапоне: ни о том, что он убит, ни даже о том, что он пропал.

Подробностей Азеф не рассказывает. Он требует 5 тысяч[74] рублей долгов по зарплате за продолжение сотрудничества. Эту сумму ему легко выдают.

Только через два дня гражданская жена Гапона, Саша Уздалева, приходит в полицию, чтобы написать заявление о том, что он неделю назад ушел из дома и не вернулся. На следующий день в газете «Новое время» появляется заметка, подписанная псевдонимом «Маска». В ней говорится, что Гапон пропал, последний раз его видели 28 марта, и в этот день он должен был принимать участие в важной встрече социалистов-революционеров в Озерках. А еще что черносотенцы готовили на него покушение, а сам он был в таком подавленном состоянии, что подумывал о самоубийстве.

Автор текста — полицейский агент и в недавнем прошлом секретарь Витте Иван Манасевич-Мануйлов. Источник информации — Азеф. Полиция начинает искать Гапона, но пока безуспешно.