Солдаты против офицеров

Некоторые военные части испытывают восторг от того, что власть перешла к Государственной думе, но другим и этого уже мало. Они хотят большего: например, вообще не подчиняться офицерам. Популярность Временного комитета постепенно падает — потому что он аккуратно пытается взять ситуацию под контроль. Днем 1 марта военная комиссия Временного комитета издает приказ, запрещающий солдатам отбирать оружие у офицеров. Через пару часов в Преображенском полку — том самом, который восстал одним из первых, — происходит новый бунт. Во время репетиции присяги солдаты вновь отобрали сабли у офицеров.

Петросовет — Петроградский совет рабочих депутатов — сначала мирно сосуществует с Временным комитетом, но постепенно его члены начинают испытывать к депутатам чувство, похожее на отношение солдат к офицерам. Петросовет становится мощным альтернативным центром силы и соперником Комитета. Члены Петросовета решают, что им нужны представители от солдат, — и он становится Советом рабочих и солдатских депутатов. И если в первые дни это была просто площадка для постоянного митинга, разговоры не стихали ни на минуту и ни к чему не приводили, то теперь у Петросовета появляется внятная цель — борьба против офицеров.

Солдатская секция заседает отдельно от всех — она не поместилась в тринадцатый зал к рабочим. Председательствует среди солдат адвокат Николай Соколов, вчерашний друг Керенского, тот самый, который недавно организовывал коллективное воззвание столичных юристов против дела Бейлиса. Солдаты, один радикальнее другого, по очереди выходят на трибуну, уходят под аплодисменты. Соколов успевает только стенографировать выступления.

Солдатские депутаты уверены, что к городу движутся гвардейцы во главе с генералом Ивановым, что офицеров надо разоружать, потому что они могут предать и перейти на сторону царя, что Временный комитет Думы пытается внедрить старые порядки, а этого допустить нельзя. Солдаты требуют передать власть от офицеров выборным солдатским комитетам, которые отныне должны контролировать оружие, требует ввести равные права «нижних чинов» с остальными гражданами.

Этот наспех написанный текст Соколов относит в редакцию новой газеты «Известия Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов» — и называет написанное им воззвание «приказом». Наутро «Приказ номер один», обращенный к солдатам столичного гарнизона, выйдет в газете и будет тиражироваться отдельными листовками. Петросовет будет распространять текст «приказа», в первую очередь думая о том, чтобы не допустить верные Николаю II войска в столицу и предотвратить подавление восстания генералом Ивановым. Но никто не обратит внимания на то, что «приказ» обращен только к Петроградскому гарнизону, всем солдатам Российской империи он даст один сигнал: теперь можно не подчиняться офицерам. Сила «приказа», опубликованного в газете, окажется огромной. Офицеры будут говорить, что этот приказ разрушает армию. Но члены Петросовета утверждают, что решение было принято осознанно, — в противном случае, опасались они, произошла бы контрреволюция и немедленная реставрация.

Членов Временного комитета «Приказ номер один» повергает в ужас: «Кто это написал? Это они, конечно, мерзавцы. Это прямо для немцев… Предатели… что теперь будет?» — кричит Родзянко. В этот момент предпринимать что-либо уже поздно — листы с текстом уже расклеены по всему городу.

По словам Василия Шульгина, обессиленные бессонными ночами члены Временного комитета будут уговаривать членов исполкома Петросовета спасти офицеров от расправы. «Неужели вы в самом деле думаете, что выборное офицерство — это хорошо?» — спрашивает сам Шульгин у председателя исполкома Чхеидзе.

«Он поднял на меня совершенно усталые глаза, — вспоминает Шульгин, — заворочал белками и шепотом же ответил, со своим кавказским акцентом, который придавал странную выразительность тому, что он сказал: "И вообще все пропало… чтобы спасти… чтобы спасти — надо чудо… Может быть, выборное офицерство будет чудо… Может, не будет… Надо пробовать, хуже не будет… Потому что я вам говорю: все пропало"».