Утро после бури

Наутро после восстания почти все участники вчерашних событий испытывают похмелье. Накануне все были в эйфории, но теперь ей на смену приходит страх. Накануне Михаил Родзянко решился на бунт — объявил себя главой самозванного правительства. Накануне Александр Керенский начал арестовывать прежних чиновников. Накануне Александр Бубликов распространил по всей стране телеграмму о том, что власть перешла к Думе. Но накануне они были заражены энергией толпы — теперь же у них появилось время задуматься. Главный вопрос, который задают себе революционеры: когда вернется власть? Когда царские войска начнут штурм Петрограда?

Утром второго дня, 28 февраля, почти ничего не происходит. Погромы, бушевавшие ночью, на время прекращаются. Солдаты, накануне переставшие подчиняться офицерам, студенты, пришедшие митинговать в Таврический дворец, рабочие, громившие магазины, будто испугались собственного непослушания. Почти все сегодня остаются дома и ждут царских войск и жестокого наказания. Однако войска не материализуются.

К полудню Петроград оживает, снова начинаются погромы. Теперь жгут полицейские участки и полицейские архивы: бывшие агенты в ужасе от возможного разоблачения после революции и пытаются спасти свою репутацию. Днем толпа врывается в здание Департамента полиции, начинает громить помещения и уничтожать документы.

Новые власти даже не пытаются пресекать беспорядки. К вечеру арестованы почти все министры. К министру финансов Петру Барку вламывается отряд во главе с его бывшим уволенным лакеем. «Я просил у вас денег, а вы дали мне камень», — говорит он, арестовывая бывшего хозяина. Министра юстиции находят и берут под стражу в итальянском посольстве, командующего округом Хабалова — в Адмиралтействе. К еще не арестованному министру иностранных дел Покровскому успевают зайти французский и английский послы. «Вы только что прошли по городу, — спрашивает глава МИД, — осталось у вас впечатление, что император может еще спасти свою корону?» Палеолог отвечает, что все возможно — но императору надо «немедленно преклониться перед совершившимися фактами»: назначить министрами членов Временного комитета Думы и амнистировать мятежников. «Если бы он лично показался армии и народу, если бы он сам с паперти Казанского собора заявил, что для России начинается новая эра, его бы приветствовали… Но завтра это было бы уже слишком поздно…»

В 11 вечера к Думе приходит господин в шубе и обращается к дежурному: «Прошу вас, проведите меня к членам Исполнительного комитета Государственной думы. Я — бывший министр внутренних дел Протопопов. Я тоже желаю блага нашей Родине и потому явился добровольно. Проведите меня к кому нужно». Протопопова отводят в министерский павильон — и это спасает ему жизнь.