Цензура на страже Распутина

К марту 1910 года слухи о Распутине начинает пересказывать пресса. Первая публикация в монархической газете «Московские ведомости» обвиняет его в том, что он встречается со своими поклонницами в бане. «Жертвы этого человека убеждены, будто прикосновение к ним Григория сообщает им чувство "ангельской чистоты", что он "возводит их в райское состояние"», — пишет журналист Новоселов.

Источником слива компромата в черносотенную прессу становится высшее духовенство. Редактор этой газеты Лев Тихомиров в своем дневнике прямо ссылается на ректора Духовной академии Феофана, который «теперь расчухал, что за штучка Григорий, да уже поздно». 30 апреля 1910 года «Московские ведомости» на первой полосе требуют от Синода немедленно начать расследование «хлыстовства» Распутина.

За Распутина вступается царицынский иеромонах Илиодор: «Тебя, блудница редакция, пригвоздить к позорному столбу перед всей Россией, а твоего богомерзкого сотрудника Новоселова высечь погаными банными вениками за оскорбление "блаженного старца Григория"».

Следом за черносотенной прессой разоблачительные статьи о Распутине начинают печатать и либеральные газеты, например кадетская «Речь» Павла Милюкова. В это время происходит очередной разговор между императором и Столыпиным. В прошлый раз Николай II обещал больше никогда не встречаться с Распутиным — сейчас уже не обещает.

«Я с вами согласен, Петр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы», — говорит он премьер-министру, объясняя, что, во-первых, Александра серьезно больна (слабое сердце и расстроенные нервы), а во-вторых, она верит, что только Распутин может облегчить обострения гемофилии наследника. Николай II требует прекратить травлю Распутина и не вмешиваться в личную жизнь императора. Комитет по делам печати объявляет газетам, что писать о Распутине запрещено.

Николай II просит проповедника на время уехать к себе на родину, чтобы шум успокоился. Распутин отправляется в гости к другу, иеромонаху Илиодору. Тот устраивает ему в Царицыне пышный прием, а потом вместе с ним едет в Покровское. Изгнанный и униженный, Распутин очень хочет доказать иеромонаху, что он по-прежнему силен. Чем он может похвастаться? Он показывает Илиодору письма, которые пишут ему в Сибирь императрица и ее дочери. Иеромонах просит почитать — и оставляет письма себе. На память.