Выбор Керенского

Утром 2 марта Павел Милюков выступает в Екатерининском зале Таврического дворца перед рабочими, солдатами и толкущимися здесь же случайными прохожими. Он рассказывает, что ночью Временный комитет принял решение сформировать Временное правительство. 58-летний интеллигентный профессор с негромким голосом и старомосковским выговором — далеко не самый яркий оратор, никакого сравнения с молодым Керенским. Милюков не чувствует толпу и не умеет говорить то, что она хочет слышать. Он зачитывает по бумажке состав Временного правительства, а потом говорит, что Николай II больше не будет императором, его сменит его маленький сын, великий князь Михаил будет регентом, а в России будет установлена конституционная монархия. Это совсем не то, что хотят слышать собравшиеся, — речь Милюкова тонет в возгласах негодования.

«Кто вас выбрал?» — ядовито спрашивают из толпы. «Нас выбрала русская революция!» — патетически отвечает Милюков. Спешно собирается исполком Петросовета, товарищи допрашивают Керенского, почему он скрыл от них, что депутаты хотят сохранить монархию и сделать великого князя Михаила регентом? Для социалистов это означает полный откат к старым порядкам, они намерены установить республику и боятся сговора Думы со старой элитой.

Керенский пытается убедить товарищей, что он ничего не знает и, скорее всего, для беспокойства нет повода. Он, конечно, врет: ему известно все, что обсуждается во Временном комитете, а также то, что думские эмиссары Гучков и Шульгин собираются ехать в Псков добиваться отречения. Его недавние товарищи-социалисты видят, что Керенский с ними неискренен, и заявляют, что отправят собственную делегацию в Псков или в крайнем случае помешают думской.

Керенский уходит с четким пониманием, на чьей он стороне. Он ощущает себя членом нового правительства, для которого бунтари из Петросовета — явная угроза. Ему надо бороться с ними и приложить все усилия, чтобы к царю отправились Гучков и Шульгин, а представители социалистов остались бы в столице.