Генеральное сражение с цензурой

Летом 1902 года труппа Московского художественного общедоступного театра приезжает в Петербург. Это вовсе не гастроли, и настроение у руководителей театра тревожное. Небольшой, но очень популярный московский театр пытается добиться разрешения на постановку пьесы Максима Горького. Сам писатель в ссылке в Арзамасе Нижегородской губернии, поэтому режиссеру Константину Станиславскому, администратору Владимиру Немировичу и спонсору театра Савве Морозову приходится хлопотать без него. Морозову удается подключить министра финансов Витте. Тот хоть и обанкротил друга и партнера Морозова — Савву Мамонтова, помочь не отказывается.

Морозов как раз закончил строительство нового здания для театра в Камергерском переулке в Москве, и Немирович очень ждал, что его откроют постановкой новой скандальной пьесы Горького, той самой, отрывки которой он читал ему в Крыму: про жизнь обитателей притона для нищих. Создатели театра сгорали от нетерпения: на русской сцене еще не было спектаклей про дно общества, резонанс, очевидно, будет огромный. Но вместо этого Горький присылает другую драму, куда более благопристойную, — под названием «Мещане».

Накануне финального прогона столичные власти приказывают поставить на входе в театр полицейских — чтобы они проверяли билеты и не допускали внутрь безбилетную молодежь. Немирович полицейских выгоняет, объясняя это тем, что они пугают зрителей своей формой. На следующий день градоначальник идет на компромисс: он присылает в театр полицейских, переодетых во фраки. «На генеральную репетицию съехался весь "правительствующий" Петербург, начиная с великих князей и министров, — всевозможные чины, весь цензурный комитет, представители полицейской власти и другие начальствующие лица с женами и семьями, — вспоминает Станиславский. — В театр и вокруг него был назначен усиленный наряд полиции; на площади перед театром разъезжали конные жандармы. Можно было подумать, что готовились не к генеральной репетиции, а к генеральному сражению».

В итоге петербургские цензоры пьесу разрешают, хоть и с некоторыми исправлениями. Например, слова «жена купца Романова» приказано было заменить словами «жена купца Иванова»: в фамилии увидели намек на царствующий дом.

Подозрительность цензоров в порядке вещей. Недавно министерство внутренних дел закрыло принадлежащую Савве Морозову газету «Россия» — за сатирический фельетон Александра Амфитеатрова «Господа Обмановы», в котором Николай II фигурировал в качестве нерешительного мальчика «Ники-милуши». Журналиста Амфитеатрова отправили в ссылку.

Но Савва Морозов не боится цензуры. По выражению жены, «он увлечен Горьким».