Друг царя

Друг царя

Сергей Чемезов, глава государственной корпорации «Ростех» (до декабря 2012 года — «Ростехнологии») славится своей лоббистской «суперпотенцией». Еще бы: такую богатую корпорацию умудрился возглавить, на первый взгляд, ничего особенного для этого не сделав. Если не считать своевременного знакомства с первым лицом страны.

Госкорпорация «Ростехнологии», созданная в самом конце 2007 года, в 2008 году получила от государства дар поистине неслыханно щедрый — госпакеты акций 440 предприятий, стоимостью не менее 18–20 миллиардов долларов. Ныне в ее составе уже не менее 663 предприятий. Так, под контролем г-на Чемезова оказалась не только львиная доля экспорта вооружений, но и треть всего ВПК страны. С такой мощью, казалось бы, только творить великие дела, тем более и кризис подоспел, который, как было замечено, «все расставит на свои места». Расставил: «эффективный менеджер» тут же запросил денег у государства — тогда ему вдобавок к госпакету срочно потребовалось еще 7,22 миллиарда американской валюты — в виде денежных средств и госгарантий…

Лоббист

В одном из интервью глава «Ростехнологии» говорил, что хотя положение ВПК и нелегкое, но «мы еще умеем делать эффективную, сложную и конкурентоспособную технику». Помнится, в борьбе за создание корпорации, «под» которую кое-кто хотел положить чуть ли не всю отечественную промышленность, наш герой делал совсем иные заявления, обличая с трибун отсталый военпром. Так, в сентябре 2007 года, выступая в МГТУ им. Баумана, Чемезов во всеуслышание заявлял: «Утверждения некоторых ответственных лиц о высоких темпах роста отечественной экономики вызывают большие сомнения… Мы впереди планеты всей лишь по добыче и продаже наших сырьевых ресурсов». Там же прозвучал и диагноз: нам позарез нужна военная техника 5-го поколения, а вы даете продукцию лишь 3-го поколения. Оборудование у вас чудовищно устаревшее, доля относительно современных станков не превышает пяти процентов. И с новыми технологиями тоже плохо: «Мы до сих пор используем открытия и научные разработки, сделанные советскими учеными еще в 70–80-е годы прошлого века… Сегодняшнее состояние отечественного машиностроения исчерпало возможность конкурировать на внешнем, да и на внутреннем рынке». Впрочем, Чемезов не только диагноз поставил, но и прописал микстуру: «Уже найден рецепт преодоления застоя… Это создание в наиболее важных секторах экономики государственных корпораций».

Создали. И вот «эффективный менеджер» просит денег, жалуясь, что основные фонды ВПК изношены на 70 % и «лишь 15 % применяемых ими технологий соответствуют мировому уровню». При этом, по его же словам, вверенная ему отрасль получает деньги от продажи самой высокотехнологичной продукции. Интересно получается у Сергея Викторовича: станки изношены, технологии старые, зарплаты низкие, кадры уходят, и потому ВПК выдает изделия устаревшие, мировому уровню не соответствующие. Но стоит возглавить епархию, и за год продукция становится передовой и «самой высокотехнологичной». С теми же кадрами, отсталыми технологиями и древними станками?! Парадокс. Впрочем, типичный для этого персонажа.

Генерал

Чемезова считают давним знакомцем Путина — со времен их совместной службы в ГДР. И знакомцем не простым: пролистав газеты, можно прочитать, что с 2001 года его прочили то в премьеры, то в директоры ФСБ, а иные поспешили даже обозначить в качестве возможного Преемника! — Сами понимаете, кого. В Кремль наш герой не въехал, однако суперкорпорацию с огромными активами получил, так что бурный рост его аппаратного влияния налицо.

Чего не скажешь о степени доступности реальных сведений о нем. Они в официозной биографии, как и прежде, скупы и специфически маловразумительны. В профессиональной среде политологов, журналистов неизбежно, разумеется, возникали догадки относительно принадлежности Чемезова к Лубянке. Не особенно мудрствуя, его «примеряли» то к разведке, то к контрразведке. Что не факт: очевидность умолчаний — еще не свидетельство однозначности ведомственного происхождения. Но, согласитесь, заинтригованность в данном случае вполне обоснована: речь же не просто о высокопоставленном чиновнике — о фигуре «ближнего круга» первого лица государства, из его боевой обоймы.

К какому из вариантов официальной биографической справки ни обратимся, увидим лишь то, как из года в год «прирастает» перечень его регалий. А что до этапов большого пути, предшествовавшим переломным 1999–2000 годам, остается довольствоваться лишь штампованными фразами: «Родился… Окончил… Работал…». Ах, да, еще «награжден»! Все?! Говоря словами поэта, «юноше, обдумывающему житье, выбирающему делать жизнь с кого», сложно будет сделать ее с товарища Чемезова.

Хотя, разумеется, кого-то наверняка привлечет тот факт, что Сергей Викторович — настоящий генерал, даже целый генерал-полковник. Вот только выяснить этот факт почему-то стоило немалых трудов. Обратившись в свое время еще в «Рособоронэкспорт», который возглавлял Чемезов, автор этих строк с удивлением обнаружил: простейший вопрос — какое воинское звание у их руководителя — привел сотрудницу пресс-службы в состояние повышенной бдительности: «А зачем это вам надо?» Лишь после ряда маневров она таки дала частичные признательные показания. Наотрез, впрочем, отказавшись уточнить, по какому из ведомств проводилось присвоение звания ее шефу. Отослав к официальной справке: там, мол, все есть. Но про генеральские погоны там и по сей день ни слова!

Понятно, что каждый генерал был некогда лейтенантом. Только в данном случае существеннее, что к моменту получения «первичных» больших звезд необходимо иметь погоны действующего полковника: генеральские звания в запасе не присваивают! Иначе говоря, за теми плечами, которые украсились генеральскими погонами, неизбежно остался большой служебный путь. Потому служивому человеку всегда есть что вспомнить. Но если он, став большим начальником, стойко уклоняется от каких-либо служебных воспоминаний, на то явно есть веские причины — опять-таки, служебные. Ведь о личном СВ. Чемезов припоминать совершенно не гнушается. Красочно описывая, к примеру, в одном из интервью эпизоды своей юности на окраине Иркутска. С некоторым умилением генерал-полковник вспоминал, что отчаянные уличные драки были «чуть ли не единственной формой досуга», альтернативой чему стала секция бокса, «конкурс в которую зашкаливал». Последний выглядел так: «Тренер… ставил новичка против опытного бойца, со знанием дела чистившего сопернику физиономию. Если экзаменуемый выдерживал три раунда и приходил на следующее занятие, его принимали». С удовлетворением генерал заметил: «Я испытание прошел». И добавил, что вскоре стал призером республиканских юношеских первенств. Видите, ничто человеческое генералу не чуждо, невзирая на очевидную сдержанность во всем, что касается профессии и трудовой деятельности.

Специалист

Сколь бы ни была скупа официальная биография нашего персонажа, обойти вопрос о его образовании в ней не удалось. Она начинается с фраз о том, что Чемезов «с отличием окончил Иркутский институт народного хозяйства». Какой факультет, по какой специальности — ни слова. Затем — временной провал: чем занимался с 1975 по 1980 годы в нынешней биосправке на сайте корпорации не обозначено, хотя в ранних вариантах биографии было сказано, что «трудовую деятельность начал в Иркутском государственном научно-исследовательском институте редких и цветных металлов» (Иргиредмет). Что до Иркутского госинститута народного хозяйства (ИГИНХ, ныне Байкальский госуниверситет экономики и права), его вряд ли стоит считать обычным институтом народного хозяйства типа института им. Плеханова. По крайней мере один из четырех тогдашних факультетов ИГИНХ готовил специалистов для Министерства цветной металлургии СССР. Иначе выпускник «народнохозяйственного» вуза и не мог попасть в Иргиредмет, он же — бывший военный завод № 172, занимавшийся тогда, главным образом, радиоактивными материалами. В столь закрытые и секретные заведения кадры направляли проверенные.

Собственно Минцветмет, ведавший тем НИИ, принадлежал к числу наиболее мощных и влиятельных общесоюзных министерств. Занимались там не столько цветными металлами, сколько стратегическим сырьем для еще более могущественного ведомства — Министерства среднего машиностроения, фактически — министерства атомного вооружения. Примечательно, что оба эти неразрывно связанные ведомства бессменно, чуть ли не до конца советской власти возглавляли «железные» сталинские наркомы: Минцветмет — еще с 1940-го Петр Фадеевич Ломако, а Минсредмаш — с 1957-го Ефим Павлович Славский. Обоих выдвигал еще Сталин, оба трудились над созданием первых советских атомных и водородных бомб в сверхсекретном Спецкомитете при правительстве СССР под личным руководством Берии. Именно этим ведомствам и, во многом, персонально их руководителям, страна была обязана созданием своей ядерной мощи. Вспомнить о них здесь заставляет фундаментальное обстоятельство: буквально закостенев на своих руководящих постах, оба министра оставались ревностными хранителями порядков и духа 1930-х — начала 1950-х годов. Явно будучи убеждены, что это именно их «вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги их вдохновил», и что только так и никак иначе они и должны «воспитывать» своих подчиненных.

Еще один существенный момент: оба ведомства создавались с непосредственным и широким использованием кадров НКВД-МГБ и «спецконтингентов» ГУЛАГа, проще говоря, применяя методы тогдашней госбезопасности и рабский труд зэков. Если даже сегодняшний Росатом несет на себе явственный отпечаток личности и ведомственной принадлежности своего создателя, Лаврентия Павловича, можно представить, какую именно атмосферу культивировали и консервировали в Минцветмете и Минсредмаше Ломако и Славский. Один из бывших цветметовцев заметил в беседе, что в 1970-х — начале 1980-х годов на собственном опыте убедился: и на местах, и в центральном аппарате министерства порядки были предельно суровы, консервативны и, главное, везде господствовал дух секретности и доносительства. Там особо ценили беспрекословных исполнителей, не имеющих своего мнения, идеология которых выражалась постулатом «как прикажете». Вот с этими-то ведомствами и связал поначалу свою судьбу наш герой, получив там, как говорится, путевку в жизнь, трудовую закалку и партбилет (о былом наличие которого нынешний член Бюро Высшего совета партии Единая Россия тщательно умалчивает).

Согласно той же официальной справке, с 1980 года Чемезов работал в некоем «экспериментально-промышленном объединении «Луч», причем с 1983-го по 1988 год возглавлял представительство «Луча» в ГДР. После чего 8 лет служил «заместителем генерального директора внешнеторгового объединения «Совинтерспорт». Эк куда занесло «цветного металлурга», может подумать иной читатель. Не будем торопиться с выводами. Прежде всего, разберемся, что это за «Луч»?

Заглянем в не слишком широко известный, но авторитетный труд «Ядерная индустрия России». Речь идет о научно-производственном объединении (НПО) «Луч» — одном из важных подразделений атомного ведомства СССР. Это закрытое заведение было напрямую связано со стратегическими разработками в ядерной сфере. Длительное время одно из «открытых» его наименований было предельно скромным: п/я 12. Специалисты «почтового ящика» принимали участие в реализации таких проектов, как разработка ядерных ракетных двигателей (ЯРД) и ядерных энергетических установок (ЯЭУ) космического назначения. Уточнить этот факт, уверяют некоторые, сейчас невозможно, поскольку «Луч» якобы давно погас. Как же, погас! Поверхностные исследователи жизненного пути нашего героя плохо информированы: «Луч» не только не погас, но по-прежнему излучает все то же радиоактивное свечение, значась под № 295 в перечне стратегических предприятий и организаций, утвержденном распоряжением правительства РФ № 22-р от 9 января 2004 года. Именуется ныне это заведение ФГУП НИИ НПО «Луч» и находится по тому же адресу: Подольск, Железнодорожная, 24. А на его официальной страничке в графе «Вид деятельности» так же значится: «Уран, Плутоний, Радиоактивные материалы».

На первый взгляд, в «Луче» для Сергея Викторовича продолжалась деятельность все в том же цветметовско-средмашевском русле. Иное дело — непостижимый «Совинтерспорт». Очевидно, как раз этот необъяснимый для непосвященных прыжок во «внешнюю торговлю» и побудил коллег из СМИ к поспешной догадке: «Это разведка! Или контрразведка… Нет, даже, о, ужас, контрразведка в разведке!» Подкреплялось все единственно ссылкой, что, де, в бытность свою в Дрездене Чемезов жил в соседней с Путиным квартире в хитром доме на Радебергер-штрассе, а уж Пути-то заведомо «оттуда»…

Не оспаривая столь веских аргументов, попытаемся разобраться. Знакомый экс-сотрудник разведки, к которому я обращался за консультацией, пожал плечами, высказавшись в том смысле, что вообще-то за давностью лет, а еще более из-за перемен в стране никто уже не скрывает своей былой принадлежности к разведке КГБ. Напротив, до последних пор было модно и почетно напомнить о своей службе рядом с первым лицом государства. Что же до Чемезова, то здесь другой случай. Генерал не отказывается от факта давнего служебного знакомства с В. В. Путиным: «Действительно, мы работали в ГДР в одно время… Жили в одном доме, общались и по службе, и по-соседски». Но при этом между строк дает понять, что служили по разным линиям.

Так, может быть, он из «соседей», как традиционно именуют в ГБ военных разведчиков? Косвенным намеком на это служит рассказ супруги президента в известной книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным». Где, в частности, она упоминает, что в Дрездене их чета соседствовала с семьями не только чекистов, но и военных разведчиков.

Но представляется крайне маловероятным, чтобы сегодняшний высокопоставленный государственный служащий, начальник известной государственной корпорации (т. е. человек публичный) столь упорно воздерживался от упоминаний о своей принадлежности к военной разведке: ничего секретного сам по себе этот факт не представляет. Наши консультанты из военного ведомства лаконично заметили: когда на плечах погоны с такими звездами, «у нас эти вещи уже не скрывают». Наличие же диплома Высших академических курсов при военной академии Генштаба о ведомственной принадлежности не говорит ровным счетом ничего: их наш герой прошел уже в качестве руководящего лица госкомпании, торгующей оружием.

Более логичен иной вариант. Напомним, что в ГДР Чемезов пребывал в качестве главы представительства того самого минсредмашевского «Луча». В Дрездене «лучевое» поле деятельности было достаточно обширным: и урановые рудники компании Wismut AG, и Центральный институт ядерных исследований АН ГДР. Руководителю представительства «Луча» было где применить свои профессиональные знания.

На этом бы и поставить точку — обычная инженерно-руководящая работа? Кабы не генеральские погоны нашего героя: экстерном генералами не становятся. Это обстоятельство заставляет вспомнить о весьма специальной линии в деятельности органов: обеспечение государственной безопасности в экономике. Точнее, как это именовалось в 1980-е годы, «защита интересов обороноспособности и экономического развития СССР». В 1970–80-х годах эту работу по линии атомной отрасли обеспечивали подразделения ряда отделов Второго главного управления КГБ, с сентября 1980 года — специальное управление «П» Второго главка КГБ, затем — Шестое управление КГБ СССР в лице его 2-го отдела. Если предположить, что молодой специалист СВ. Чемезов, — отличник, спортсмен и, разумеется, член КПСС, да и вообще в связях, порочащих его, не замеченный, — в свое время получил приглашение послужить делу защиты атомных секретов Родины в ведомстве Юрия Андропова и, разумеется, исполнительно счел за честь принять это предложение, все становится на свои места. И секретные до поры погоны, и доверительные отношения с коллегой-соседом по Дрездену и, главное, выразительное молчание относительно служебного прошлого. Последнее, поясняют консультанты, очень характерно для тех, кто занимался «контрразведкой на объектах атомной промышленности»: даже простое упоминание конкретного места выполнения служебных обязанностей само по себе может вести к расшифровке важных секретов.

О причинах перевода нашего героя в «Совинтерспорт» гадать не беремся. Но эта контора, как выясняется, если и торговала, то лишь контрактами спортсменов. Несомненно одно: если СВ. Чемезов что и потерял тогда по службе, то благоприобретенные дружеские связи сохранил нерушимо.

Товарищ

Насчет тех связей на все времена верна народно-служебная мудрость: «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Еще на Руси говаривали «попал в случай», имея в виду счастливцев — друзей царя. В конце 1999 года явно «в случае» оказался и наш герой, служивший уже на посту начальника Управления внешнеэкономических связей управделами президента РФ (сам Сергей Викторович однажды обронил, что был рекомендован туда лично В. В. Путиным, который тоже послужил в этом Управлении).

Вскоре Чемезов был назначен гендиректором федерального государственного унитарного предприятия «Промэкспорт». Об этом ФГУП мало кто помнит: формально занимаясь сбытом за рубеж «излишков» военного имущества Минобороны, оно в действительности выступало опасным конкурентом приснопамятной компании «Росвооружение», которую лапидарно прозвали «Росвор».

По странной случайности именно с приходом Чемезова в «Промэкспорт» оказался связан ряд событий, поразивших международное сообщество торговцев оружием. Сначала засбоил сам «Промэкспорт», доходы которого резко упали, и скатился со второго места среди отечественных экспортеров вооружения на четвертое. Но самое пикантное, какие-то проблемы неожиданно образовались у главного конкурента — «Росвооружения»: ряд перспективных контрактов оказался сорван из-за демпинговых предложений, поступивших к потенциальным покупателям со стороны… «Промэкспорта». По заслуживающим доверия оценкам, убытки «Росвооружения» (т. е. российской казны) исчислялись не менее чем в 1 миллиард долларов. Кстати, в качестве аргумента в пользу монополии на экспорт вооружений Чемезов как-то выдал едва ли не чистосердечное признание: «Дело доходило до того, что в погоне за инозаказом наши предприятия конкурировали не с зарубежными производителями, а между собой, снижая цены до демпинговой отметки. В результате полученных средств не хватало даже для выполнения заказа, не говоря уже о получении хотя бы минимальной прибыли».

Уверяли, что интрига заключалась в торпедировании тогдашнего руководителя «Росвооружения» г-на Огарева — ставленника «семьи» Б. Н. Ельцина. Как бы то ни было, Огарев вскоре действительно вынужденно освободил кресло, одновременно были упразднены (слиты) «Росвооружение» и «Промэкспорт», а должность первого замглавы новосозданной компании-монополиста «Рособоронэкспорт» досталась СВ. Чемезову. Конечно, суть заключалась не в карьерных амбициях и перемещениях нашего героя. Он, как можно догадываться, выполнял важную миссию по отсечению уходящей в политическое небытие «Семьи» от одного из важнейших рычагов властного и финансового влияния, каковым является госторговля оружием. С этой точки зрения спецоперацию СВ. Чемезов провел вполне успешно. Хотя, понятно, немало рисковал.

После такой увертюры карьера Сергея Викторовича обрела устойчиво восходящую направленность. Правда, поначалу начальником Чемезова стал его недавний заместитель — Андрей Бельянинов. Но в лучших аппаратных традициях наш герой сразу показал, кто в доме хозяин: «друг царя» наотрез отказался переезжать в головной офис «Рособоронэкспорта» на Гоголевском бульваре, оставшись в помещении бывшего «Промэкспорта» на Стромынке. Куда и вынужден был ездить на совещания к своему заму тогдашний глава компании. Как ехидно заметил в разговоре один из чиновников «Рособоронэкспорта», «дома не только стены родные, но и прослушка».

В апреле 2004 года, незадолго до очередной инаугурации Путина, состоялась инаугурация Чемезова в качестве полноправного главы «Рособоронэкспорта». За три года и без того влиятельная компания выросла в супервлиятельную, а в январе 2007-го и вовсе получила от президента права монопольного экспортера вооружений. Но куда существеннее иное: за эти годы «Рособоронэкспорт» из торгово-посреднической конторы превратился в крупнейшую корпорацию, подмявшую под себя целые отрасли военной промышленности. Причем речь шла о поглощении уже существующих производств, а не о создании новых! А потом был новый скачок, и свету явили сверхмощную «Государственную корпорацию по содействию разработкам, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции» («Ростехнологии»). Ничего не производящую, зато контролирующую совершенно фантастические финансовые потоки. Почти что воплощение «мечты прапорщика»: «Иметь все, доить госбюджет — и ни за что не отвечать»!

Стоит ли сомневаться, что почин наверняка принес богатые плоды, ибо СВ. Чемезов сейчас на взлете. Свидетельство тому — факты новейшего периода жизни нашего героя и умопомрачительный список его текущих должностей: он входит в состав Комиссии по вопросам военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами, президент Общероссийского отраслевого объединения работодателей «Союз машиностроителей России», председатель Общероссийской общественной организации «Союз машиностроителей России», председатель советов директоров ОАО «Объединенная промышленная корпорация «Оборонпром», ОАО «Корпорация ВСМПО-Ависма», ОАО «АвтоВАЗ», член советов директоров ОАО «КамАЗ», ОАО «Объединенная авиастроительная корпорация», ОАО «Объединенная судостроительная корпорация», ОАО «Научно-производственная корпорация «Иркут», ОАО «Концерн ПВО «Алмаз-Антей», ОАО «Авиационная холдинговая компания «Сухой», ОАО «Казанский оптико-механический завод». Мало того, вся эта чудовищная нагрузка не воспрепятствовала его согласию на избрание 2 декабря 2006 года на VII съезде Всероссийской политической партии «Единая Россия» в состав бюро Высшего совета этой партии.

Стоит ли удивляться, что за этот же отчетный период СВ. Чемезов вдруг взял и публиковал аж шесть книг по различным аспектам деятельности российского военно-промышленного комплекса и последовательно сделал две — кандидатскую и докторскую — диссертации. Обе по той же проблематике, но автореферата кандидатской в открытом доступе нет, равно как в бюллетенях ВАК отсутствуют данные о докторской: значит, обе защищались в закрытом режиме. Сам факт закрытой защиты и недоступности работ для прочтения дает основания научному сообществу отнестись к трудам скептически: результаты такого исследования невозможно проверить, установить степень их достоверности. К тому же между кандидатской и докторской разрыв всего три года: даже теоретически невозможно представить, что столь беспредельно занятый человек оказался в состоянии самостоятельно их написать и подготовить к защите сначала одну, а затем и другую диссертации. Тем паче, до своего высокого назначения наш герой в творчестве и научной деятельности вообще не был замечен! Вот что значит обрести хороших подчиненных, правильно их организовав и направив?

Столь неординарная научная плодовитость, а также бурная руководящая и общественная деятельность не могли не получить самого высокого признания. СВ. Чемезов, ко всему прочему, становится действительным членом Академии военных наук (эта «академия» — не реально действующее научное или учебное заведение, а «творческое» объединение), заведующим не менее чем двумя кафедрами — военно-технического сотрудничества Академии военных наук и менеджмента в области военно-технического сотрудничества и высоких технологий МГИМО МИД РФ, Председателем и Членом ряда Попечительских советов, лауреатом различных премий, кавалером различных орденов и медалей, в т. ч. орденов Св. Преподобного Сергия Радонежского, Св. благоверного князя Даниила Московского и Св. благоверного великого князя Дмитрия Донского (даны, видимо, за успехи в торговле оружием?) — и прочая, и прочая… К слову, у Чемезова есть еще и медаль премии им. Ю. В. Андропова, врученная скандальной Академией проблем безопасности, обороны и правопорядка (АБОП), которую по представлению Генпрокуратуры ликвидировал Верховный суд… Этот неполный список чинов, званий и регалий свидетельствует: со скромностью и тщеславием у нашего героя полный ажур. Редкое ФГУП и даже не каждый федеральный орган могут похвастать таким руководителем.

А вот по части политических амбиций Сергей Викторович тщательно демонстрирует наличие их отсутствия: «товарищу царя» иметь их не положено, достаточно лишь регулярно позиционировать себя твердым государственником, говоря о необходимости исправить «результаты сомнительной приватизации» и восстановить госконтроль над стратегическими отраслями, дабы «уберечь их от поглощений иностранными монополиями». Потом можно заявить, что «в наш адрес поступили уже сотни писем от руководителей предприятий с просьбой принять их в госкорпорацию «Ростехнологии» и под этот соус снова попросить денег на ремонт провала и реструктуризацию ВПК. Вот такие руководители нового типа — энергичные, разносторонние, широко образованные, динамичные, — заслуженно востребованы и, видимо, перспективны в сегодняшней России.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.