V

V

Каждый верил в то, во что хотел верить. Мой муж верил в невиновность подсудимого, потому что знал Бритт, желал ей только хорошего и не мог представить, что с ней сделает осознание, что её отец убил её мать. Он искренне надеялся, что всё это обернётся для неё и её семьи лишь страшным сном, что Бритт вернётся, начнёт опять преподавать спиннинг и всё встанет на круги своя. К тому же ему очень хотелось, чтобы полиция ошиблась, чтобы из увлечения порнухой и девочками не следовало, что человек готов убить жену, чтобы они выучили свой урок и перестали сразу подозревать мужей, вне зависимости от обстоятельств, особенно если у мужа кто-то был.

Я тоже желала Бритт всего самого лучшего; зауважала её по рассказам мужа. Я не могу сказать, что хотела, чтобы доктор оказался виновен. Тем не менее мне было проще видеть в этом человеке злодея. Это расставило бы все точки над i, сделало бы ситуацию простой, одномерной. Про жену писали много хорошего: она очень переживала по поводу охлаждения супружеских отношений, сделала пластическую операцию, держала себя в форме. Она любила мужа и простила бы ему тихий роман на стороне, но жить с человеком, всё глубже погружающимся в пучину разврата, не могла и не хотела. Мне было жаль её, противен он, страшно стареть, жутко от попыток понять его мотивы; и я почти подсознательно искала лёгких путей. Если он её убил, это всё объясняет. И в то же время не объясняет ничего. Может, проще было бы верить, как Боря, в его невиновность? Не получалось.

Мне почему-то всё время вспоминалась история про значок.

Я училась тогда в Simmons Colledge в Бостоне. После одной из лекций подошла к профессору, чтобы задать вопрос. Профессор разговаривал с другой студенткой, и я встала сзади, дожидаясь своей очереди. На девушке был надет рюкзак, полностью увешанный значками типа «We asked God and SHE is pro-choice (Мы спросили Бога, и ОНА за аборты») или «Radical Feminist Lesbian and Proud of It (Радикальная лесбиянка-феминистка, и горжусь этим»). Посередине всего этого великолепия красовался огромный значок, на котором крупными буквами было написано: «Simmons Colledge». Первая мысль при взгляде на рюкзак была: «Вот такие студентки ходят в Симмонс». Дождавшись, когда девушка отойдёт в сторону, я вежливо заметила, что один из значков на её рюкзаке меня очень задел. «Какой же?» – бодро поинтересовалась она, ожидая, вероятно, спора на какую-либо из затронутых на рюкзаке политических тем. «Ту, на которой написано „Simmons Colledge“,» – ответила я и вышла из аудитории, забыв даже задать профессору свой вопрос.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.