Грузите нефть бочками

Грузите нефть бочками

По подсчетам компании «Шеврон» человечество расходует 1500 баррелей нефти в секунду. Видимо, это и есть наша межгалактическая визитная карточка, главная цифра, характеризующая современное состояние дел на Земле. Показатель нашей силы. (И слабости тоже.)

Но баррель – это много или мало? Кто-то подсчитал, что один баррель эквивалентен 25 тысячам часов физического труда человека. По крайней мере, если считать через усилия, необходимые для толкания автомобиля вручную (и в сравнении с количеством бензина, необходимого для передвижения на такое же расстояние).

Если хотите пересчитать на привычные меры, то в каждой метрической тонне – примерно 7,2 барреля (хотя для разных сортов нефти коэффициент пересчета в метрические тонны может отличаться). Но и в американских галлонах получается довольно странная цифра – 42. А галлон – это 3,8 литра. Значит, в барреле около 159 литров. В тонны количество нефти, в зависимости от ее плотности, переводится через разные коэффициенты. Но вообще экономисты любят использовать такую «ненаучную формулу»: 1 баррель в день – 50 тонн в год.

Откуда же баррель взялся? И что означает само это слово, не сходящее теперь со страниц газет, в том числе и российских?

А значит оно, в переводе с английского – просто «бочка». Именно обыкновенная, житейская бочка.

Можно было бы так даже и говорить и писать: бюджет России, например, сверстан из расчета цены нефти 50 долларов за бочку. Но не солидно как-то звучит…

В деревянных бочках-баррелях американцы возили и хранили виски. По технологии, по размеру идущих в дело досок и так далее, производителям было удобно изготавливать их именно такого, а не какого-нибудь другого объема (существовало, впрочем, два-три разных варианта, но в итоге возобладал один).

И вот, когда в 1859 году в Пенсильвании был открыт современный способ добывания нефти из-под земли, никакой другой подходящей тары для жидкости в нужных количествах под рукой не оказалось. Так что размер барреля – это историческая, почти анекдотическая случайность и результат пристрастия людей к алкоголю.

Потом, когда потребовалось производить бочки в большом количестве, целенаправленно для перевозки нефти, размер немного подкорректировали, но лишь слегка, так, чтобы не ломать сложившихся бочарных технологий.

Баррели грузили в товарные вагоны и везли к местам очистки и затем к потребителю в больших городах.

Огромным достижением стал переход на производство железнодорожных цистерн – так перемещать нефть было и дешевле, и безопаснее.

Но к тому моменту к бочке, как единице измерения, привыкли все – и торговцы, и потребители, и компании. Баррель закрепился в общественном сознании, утратил прямую ассоциативную связь с горячительным напитком.

Некоторое время Европа сопротивлялась американскому слову, но потом сдалась. В советское время выражать количество нефти в баррелях считалось идеологически неправильным, и приходилось всё пересчитывать в метрические тонны. Но рухнул СССР, а с ним вместе и последний бастион сопротивления. Понятное дело – если цены продукта по всему миру исчисляют в долларах, то и единицей измерения его объема удобно пользоваться американской.

И важнейший с точки зрения торговли показатель: плотность нефти тоже исчисляется в американских единицах – в градусах, но не виски, не алкогольных, а API (American Petroleum Institute). Вообще этот институт, существующий с 1919 года, поддерживает около 500 различных мировых стандартов. Но чаще всего встречается именно этот показатель – плотность, от которого зависят и тяжесть, и вязкость нефти и, в конечном итоге, ее цена.

Институт выбрал произвольную, но довольно удобную отправную точку (так сложилось исторически) – 10 градусов, выше которой нефть всплывает на поверхность воды, а ниже – тонет. Измеряется плотность гидрометром. «Легкая» нефть начинается с 31 градуса, а «тяжелая» – всё, что ниже 22.3 градуса. Но самые ценные виды нефти – с плотностью от 40 до 45 градусов.

Тяжелые виды – битум, например, имеют плотность ниже 10 градусов, при переработке градусы повышаются до 31 и выше – получается синтетическая «легкая» нефть.

Плотность американского эталона, WTI – Западно-Техасской Усредненной – приближается к 40 градусам, а потому она высоко ценится, и должна по идее стоить дорого. Она, к тому же, «сладкая», в ней мало серы (меньше четверти процента). Английская Brent, которая служит эталоном для двух третей мирового рынка, тоже считается «сладкой», но всё же серы в ней больше – (0,37 %) и градусов API она тоже меньше «нагуляла» – порядка 38. Российская экспортная смесь Urals и того тяжелее – только около 31 градуса (там, впрочем, возможны варианты). А вот содержание серы в ней почти в четыре раза выше, что значит, она «кислая», с ней больше возни при очистке. По логике она должна быть значительно дешевле техасской, поскольку для получения тех же нефтепродуктов, при переработке, уйдет больше энергии и материалов, а значит и денег. Но логика супермаркета здесь не всегда применима. Что на рынке в последнее время происходит, и почему более «тяжелые» Brent и даже российская Urals стоят на рынке сейчас дороже – сие тайна великая есть, но об этом речь пойдет ниже, в главе «Как ею торгуют».

Но, возвращаясь к бочкам. В России в XIX веке тоже возили в них нефть. Во всяких – какие под руку подвернутся. Тащили эти бочки на повозках, везли на арбах, грузили на баржи в Каспийском море. Братья Нобели боролись за строительство нефтепроводов, пытались наладить производство вагонов-цистерн, но добились лишь относительного успеха. Проблема транспортировки и тары оставалась долгое время центральной (см. главу «Братья Нобели и дырка от бублика».

Сегодня Россия торгует не бакинской, а сибирской нефтью. И название для нее тоже пришлось взять английское – Urals, что же поделаешь, экспорт… Почему, кстати, «Урал»? Ну, надо было что-то такое придумать, легко узнаваемое, русское…. Хотя, на самом деле, это смесь тяжелой и «кислой», с высоким содержанием серы, татарской и ханты-мансийской нефти. В Восточной Сибири правда, добывается более качественная, «легкая» нефть, и этот сорт называется Siberian Light. В последнее время ее норовят продавать отдельно, для чего везут в цистернах, а не пускают по трубопроводу, чтобы она, такая качественная, не смешивалась с низкосортными, плебейскими сортами.

Такая ситуация, кстати, существует не только в России, но и в других странах, например, в Иране есть и Iran Light, и Iran Heavy.

А вообще пришлось человечеству придумывать всякие такие условные сорта нефти – хотя в природе они не существуют. Но необходимы какие-то эталоны, или, как их еще называют, маркерные сорта для того, чтобы можно было бы определять систему цен. Urals привязана к столь же условному сорту – тоже смеси нескольких подвидов под названием Brent, которые добываются в Северном море.

Urals всегда будет на несколько долларов дешевле, чем Brent – потому что она «тяжелее» и «кислее», потому что в ней больше зловредной серы (см. главу «Что она такое?»).

Хотя опять же и Urals бывает разной. Для начала выделяется так называемая Балтийская и Черноморская. Звучит абсурдно, не так ли? Балтийский Урал, Черноморский Урал… А в Киеве – дядька…

Но таким образом обозначается способ доставки – через Новороссийск или Приморск. Но на практике получается так, что на юг идет нефть с одних месторождений, а на север – с других, а потому отличия в составе могут быть существенными. Но подсчитывать каждый раз невозможно, а потому, на основе неких среднестатистических данных определена общая ценность Urals – любой. Фактором на практике определяющим ее контрактную цену будет цена далекой североморской родственницы.

Любопытно, что Brent в свою очередь уступает и по «легкости» и по «сладости» американской эталонной нефти Западно-Техасской Усредненной (WTI). Но, сколь это ни удивительно, это не значит, что американская нефть будет всегда непременно дороже английской – у нефтяных рынков свои капризы и странности. А если Brent вдруг обгоняет американскую кузину, то и Urals, пристегнутый к североморскому сорту невидимой веревочкой, тоже автоматически подтягивается, и тоже вдруг котируется выше Западно-Техасской, хотя в магазинах такого обычно не бывает – чтобы более низкий сорт был дороже высокого. И при этом, чтобы покупатели брали бы его, не раздумывая.

Потому что нефть – это особый товар, временно обойтись без которого никак нельзя. Его, конечно, можно припасти в нефтехранилищах, но их объем ограничен. И если имеются основания предполагать, что спрос будет в обозримом будущем только расти, а предложение, то есть, добыча, что-то никак не увеличивается, и если тут еще пугают некоторые олдувайцы, что вообще скоро конец ей придет, то, заплатишь любые деньги хоть за Urals, хоть за Iran, хоть за Камчатку (если бы такой сорт существовал).

Любимая присказка трейдеров: «Дороже всего стоит тот баррель, которого тебе не хватило». Потому что нефть – это такое сокровище, от которого сильно болит голова.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.