Мы пойдем своим путем!

Мы пойдем своим путем!

Минуло всего-то пять лет с момента прихода к власти Михаила Горбачева, а от былых надежд, возлагавшихся на него населением огромной страны, уже не было и следа. Страна превратилась в одну кровоточащую рану, проделав стремительный путь от перестройки к катастройке (от слова «катастрофа»). По всей стране полыхали войны: начиная от межэтнических и заканчивая бандитскими. Власть вроде бы пыталась добиться хоть какого-то подобия порядка, но у нее это плохо получалось – как говорится, процесс уже пошел. Процесс перехода мелкобуржуазной конвергенции в империалистическую – то есть окончательная победа капитализма по-российски. Поэтому та же борьба с организованной преступностью не могла привести к какому-либо кардинальному перелому в пользу государства – мафия была слишком сильна, чтобы позволить не то чтобы себя победить, но даже отступить под натиском противника.

В августе 1989 года в МВД СССР было создано 6-е Главное управление по борьбе с организованной преступностью, насчитывавшее всего 52 сотрудника. Спустя год его штат вырос уже до 928 сотрудников во главе с генералом милиции Александром Гуровым. Отдел по борьбе с организованной преступностью в МУРе дорос в 1990 году до 100 сотрудников. По сути, все это была капля в море, учитывая, что на мафию работала вся политическая и экономическая система государства. То есть можно было переловить сотню или тысячу «братков», однако сути дела это не меняло – их место тут же занимали другие «братки», не менее кровожадные и отвязные, чем их предшественники.

Возникает вопрос: откуда же взялись в стране, которая до недавнего времени являла собой оазис коллективистской морали, любви к ближнему и всеобщего гуманизма, жестокие «братки»? Однако все дело в том, что эти мораль и гуманизм последние два десятка лет были только начертаны на огромных транспарантах, развешанных по всей стране, а в реальной жизни торжествовали иные законы – противоположные. Серьезно подгнившая голова «рыбы» (власти) была видна со всех сторон, и запах этой тухлятины был уловим каждому. Но особенно разлагающе он действовал на молодежь, которая всегда максималистка – не терпит обмана. Чтобы завоевать эту молодежь, требовалось совершить акт невероятного мужества – подать ей пример самопожертвования, прекратив свою сытую жизнь на грани обжорства. Но власть на это оказалась неспособна. И всех смельчаков, кто хотел совершить такой акт самопожертвования, она устраняла без всякого сожаления. Еще в 70-х, не пуская к руководству страной относительно молодых руководителей (тому же Георгию Романову в конце 70-х было 55 лет), верхушка продолжала держать на посту генсека и президента полуживого Брежнева. Да и его ближайшее окружение состояло в основном из таких же пожилых людей, перешагнувших 70-летний рубеж.

Молодежь все это видела и отвечала соответственно: ростом цинизма, безверия и жестокости. И хотя по-настоящему жестоких людей среди тогдашней молодежи все же было меньшинство, но именно они «делали погоду». Как писал Л. Толстой: «Хороших людей большинство, но злые лучше организованы». Именно такие злые люди создавали преступные группировки в Казани, вербуя в свои ряды молодых ребят 15—17 лет, которые уже были заражены презрением к власти. Этим презрением и пользовались их вербовщики.

В 80-е годы ситуация усугубилась: к власти приходили такие же полуживые генсеки, сил которых хватало всего лишь на полтора года правления. В итоге кривая преступности среди молодежи неуклонно ползла вверх. А когда к власти наконец пришел сравнительно молодой Михаил Горбачев, то он в итоге оказался хуже прежних, старых. Как пел когда-то Владимир Высоцкий: «Врун, болтун и хохотун».

Те молодые люди, которые пришли в бандитские «бригады» в конце 80-х, формировались именно в этот период: в конце 70-х им было по 10—11 лет, в середине 80-х – по 16—17. Напомним, что Саша Белов из сериала «Бригада» стал рэкетиром в 1989 году, когда вернулся из армии 20-летним молодым человеком. И трем его друзьям было столько же. Они были продуктами позднесоветского воспитания, когда со всех трибун провозглашались правильные лозунги, а в реальной жизни редкий из них претворялся в жизнь, а то и вовсе представлял из себя диаметрально противоположное. Как выразился Владимир Вдовиченков (исполнитель роли Фила в «Бригаде»): «Я ненавижу совок». Судя по всему, он имеет в виду именно «совок» времен Михаила Горбачева, когда будущему «бригадиру» было от 16 до 20 лет (он родился в 1971-м).

У тех людей, что пришли к власти в марте 1985 года, был шанс направить энергию молодежи в позитивное, созидательное русло. Но вместо этого началась антиалкогольная кампания, которая при всех своих плюсах в общем итоге принесла больше зла – ожесточила общество и подтолкнула значительную часть молодежи к криминалу. А в 1987 году к этому процессу подключили идеологию – началась так называемаягласность, которая, по сути, стала форменным гробокопательством. Не случайно за эталон в этой кампании был взят грузинский фильм «Покаяние» (1984), где главный герой в финале выкапывал из могилы труп своего отца-преступника и выбрасывал его в пропасть. Это был сигнал для молодежи – делайте то же самое со своими родителями, историей, страной. И молодежь этот лозунг подхватила. Ведь человек существо биосоциальное – в нем в равной мере содержится как доброе, так и злое. И от социальной среды зависит, какое из этих качеств в нем возобладает. Как говорил Ницше: «В человеке живут тварь и творец». Горбачевская перестройка разбудила во многих людях тварей, которые оказались лучше организованы, чем творцы. После этого великая страна неумолимо покатилась к своему трагическому финалу. Возглавили этот процесс три движущие силы: власть, интеллигенция (ее либеральное крыло) и организованная преступность. Все они были кровно заинтересованы в том, чтобы на смену социализму пришел капитализм, при котором их власть должна была стать во сто крат сильнее, чем прежде. Вот почему в программе либералов под названием «500 дней» в одном из разделов под названием «Теневая экономика» заявлялось прямо:

«Логика перехода на рынок предусматривает использование теневых капиталов в интересах всего населения страны. Это один из важных факторов ресурсного обеспечения реформы...»

Многих граждан страны подобная направленность программы буквально бросила в шок. Ведь предлагалось дать полную свободу дельцам теневой экономики. Мыслимое ли это дело? Между тем депутаты Верховного Совета России практически единогласно проголосовали за эту программу. Что же ими двигало в тот момент? Только ли желание бескорыстно помочь теневым структурам легализоваться на законных основаниях или же за этим их решением стояла иная, преступная корысть?

Буквально за тридцать последних лет советская теневая экономика выросла и окрепла до огромных размеров. Победить ее теперь оказалось практически невозможно. В 1986—1990 годах, в период зарождения и становления на ноги настоящего советского гангстеризма, теневая экономика обрела новые силы и открыла для себя неизведанные ранее возможности. И вот в 1990 году произошло почти что официальное объединение несметных капиталов теневиков и гангстеров – возвращение изъятых через рэкет сумм в «черные» банки теневой экономики. Поэтому рвущиеся к власти демократы, наученные горьким опытом коммунистов, избрали для себя наиболее оптимальный вариант – дать теневикам зеленый свет. Депутат Галина Старовойтова, выражая подобные настроения, говорила прямым текстом:

«Поезд ушел, и вы не докажете, что это криминальный капитал, поэтому надо разрешить криминальный капитал вложить в экономику. Ведь в нашей экономике, в ее криминальном секторе действуют наиболее сметливые, предприимчивые люди, которые и могут завтра определить судьбу нашей экономики. У них есть и связи, и зарубежные в том числе. Фактически они создали структуры, которые надо только легализовать».

О том же самом говорил в унисон Старовойтовой и экономист Николай Шмелев:

«Крестных отцов» надо легализовать. Если будут нормальные деньги, если им не страшно будет открыть свой магазин или свою фирму, если им дадут государственные гарантии, они будут работать на реформу. Я же многих такого типа людей знаю. Да, они уголовники, но они мечтают быть порядочными людьми. Дайте им возможность быть ими. Скажем, он хочет «Мерседес», хочет лебедей на дачу – дайте ему лебедей и «Мерседес».

А люди с улицы потерпят. Зато зайдете в магазин за молоком, за мясом, за колбасой, за колготками – а они на полках, на прилавках. Это ситуацию сбалансирует».

Из высказываний противников подобных идей приведу лишь слова специалиста по борьбе с организованной преступностью генерал-майора милиции Вячеслава Комиссарова, который в конце 80-х заявил следующее:

«Вы, наверное, обратили внимание, и среди депутатов, и в прессе пошла волна, чтобы легализовать дельцов теневой экономики, освободить, мол, надо из мест лишения свободы тех, кто осужден за экономическое преступление. Согласен, к определенным лицам может быть снисхождение. Но я не приемлю рассуждений типа, чтобы к формированию новых экономических структур допустить всех, кто был осужден за экономические преступления, в том числе и расхитителей госимущества, ввиду того что у них есть опыт предпринимательства. Если они жили прежде нечестно, где гарантия, что они сейчас не вступят в нечестную игру?!»

Слова генерала милиции выглядели тогда архаично, поскольку балом в стране правила мафия и коррумпированная власть, которые рука об руку шли к развалу страны и созданию на ее обломках нового государства – бандитского, прикрытого фиговым листком демократии. Собственно, любое капиталистическое государство устроено по такому же принципу. Не зря знаменитый драматург Бернард Шоу как-то заметил: «Демократия – это красивый воздушный шарик. Пока одни люди с восхищением смотрят на него, запрокинув головы вверх, другие люди ловко обчищают их карманы». В среде американских гангстеров еще в 20-е годы существовало высказывание: «Работать должны тупицы – простые граждане, а мы будем пользоваться результатами их труда».

Гибель Советского Союза – первой в мире страны, где проводился эксперимент по созданию справедливого государства и нового человека – честного, жертвенного, культурного, – показала всему миру, что русским не удалось изменить природу человека в лучшую сторону. Их хватило всего лишь на полвека, после чего советский человек начал меняться, причем далеко не в лучшую сторону. До этого в нем жил творец, потом проснулась тварь (по Ницше). Стоило его поманить западной «морковкой», и он, как тот осел, послушно пошел в нужную «морковным» манипуляторам сторону. А вот китайцы, к примеру, не пошли. И уже более шести десятков лет (с 1949 года) доказывают всему миру, что их социалистический эксперимент проходит успешно. Они учли неудачу советских экспериментаторов и сделали из нее соответствующие выводы.

Отметим, что еще в 1989 году, в разгар советской перестройки, в Китай с официальным визитом приехал Михаил Горбачев. Цель у него была одна – подключить к перестроечному процессу и китайских коммунистов, которые одни в социалистическом мире не хотели этого делать. Но руководители Поднебесной мягко «послали» советского реформатора подальше, взяв за основу слова Ленина: «Мы пойдем своим путем!» А своих доморощенных перестройщиков, вышедших на центральную площадь Пекина и требовавших от своего руководства прислушаться к словам Горбачева, раздавили танками. Жестоко? Несомненно. Однако гуманный Горбачев в итоге развалил страну, принеся страдания миллионам своих соотечественников, а жестокий Дэн Сяопин, отдав приказ убить несколько тысяч бунтовщиков, сохранил не только страну, а значит, и большинство ее граждан, но и сделал Китай сверхдержавой.

Возникает вопрос: как китайцам удалось не только скрестить социализм с капитализмом, но и сохранить страну от разрушения? Почему они не испортились, как это случилось с советскими руководителями и их народом? Здесь несколько причин. Во-первых, у китайцев сильно развито национальное самосознание, которое не позволяет им быть марионетками в руках забугорных советчиков (а ведь холодную войну Запад вел не только с СССР, но и с Китаем тоже). Советские руководители, вместо того чтобы развивать в советских людях национальное самосознание (особенно в русских, поскольку они составляли большинство населения в СССР и являлись государственно образующей нацией), чаще всего подавляли именно русское национальное самосознание. В итоге в самый ответственный для страны момент русские не вышли на улицы, чтобы защищать советскую власть. Но им за это и воздалось: сегодня именно они являются самой проигравшей нацией в России, не имеющей по большому счету «ни кола, ни двора». Вернее, «двор» они имеют, но чувствуют себя в нем отнюдь не как хозяева. В роли последних выступают совсем другие люди, в большинстве из которых нет ни капли русской крови.

Во-вторых, китайские коммунисты не экспериментировали так с идеологией, как это делали их советские единомышленники. И того же «обаятельного злодея» в их кинематографе, к примеру, долгое время не было, дабы не искушать молодого зрителя. Сейчас, правда, он появился, но все равно он не столь обаятелен, как это было в советском кино. Не случайно поэтому одной из самых популярных книг среди китайской молодежи является «Как закалялась сталь» Николая Островского. Это произведение было «учебником жизни» и для советских подростков, но только первые полвека существования советской власти. Потом ее пафос был постепенно размыт мелкобуржуазной конвергенцией, начавшейся в СССР в начале 60-х. В итоге если фильм 1957 года «Павел Корчагин» был встречен советской молодежью с энтузиазмом (25, 3 млн зрителей), то сериал 1972 года «Как закалялась сталь» уже не вызвал массового ажиотажа у молодежи. В Китае все наоборот: там эта книга и оба советских фильма до сих пор являются бестселлерами.

Несмотря на то что Китай называет себя социалистической страной, однако его экономика широко совмещает в себе и элементы капиталистической. Как и в России, там есть миллиардеры (правда, их в разы меньше, чем у нас), есть и организованная преступность – «триады». Однако ни те ни другие не являются «хозяевами жизни» – героями, с которых китайцы пишут свою жизнь. Их никто не пиарит и не пропагандирует их деятельность. В этом китайская идеология нисколько не изменилась за минувшие 60 лет. Наоборот, весь пыл пропаганды направлен против участников «триад», а их капиталы не убегают из страны, как это происходит в России, а служат непосредственно Китаю. То есть тамошние власти заставляют своих бандитов быть патриотами своей страны. Читаем в книге «Борьба с мафией в Китае» С. Яня и Н. Яблокова:

«Особенностью организованной преступности в КНР является то, что ее ОПГ и организации, работающие под «крышей» разных фирм и компаний (а их сейчас большинство), под угрозой закона (ст. 190 УК) и строгого контроля над их финансовыми потоками со стороны органов государственной безопасности, фактически лишены свободы размещения своих капиталов в иностранных банках и отмывания «грязных» денег в разных офшорных зонах. В результате «триады» даже валюту, зарабатываемую за рубежом, вынуждены переводить обратно в КНР со всеми вытекающими для государства налоговыми последствиями...»

Заметим, что этот процесс не был столь гладким – поначалу у китайских спецслужб были такие же проблемы с оргпреступностью, как и у их советских коллег в конце 80-х. В те годы в Китае тоже был всплеск преступности, когда мафия пыталась взять за горло руководство страны. Но это горло оказалось им не по чину: руководство Китая перехитрило свою мафию и само взяло ее за горло. Цитируем ту же книгу «Борьба с мафией в Китае»:

«Поначалу руководители наиболее крупных и влиятельных «триад» установили контакты с представителями китайского руководства на всех уровнях, что обеспечило безопасное проникновение их капиталов на материковый Китай, главным образом в его южные провинции. Деньги «триад» использовались для создания прибыльных совместных предприятий, таких, как ночные клубы или казино. Причем с китайской стороны соучредителями этих заведений были региональные представители силовых ведомств КНР, в частности Бюро общественной безопасности (аналог советского КГБ) и Народной освободительной армии.

Однако безоблачные отношения между китайскими мафиози и руководством Китая не могли существовать бесконечно долго. «Пекин они устраивали до тех пор, – пишет Максим Череда, – пока ему удавалось вытягивать у «триад» их капитал, активно работавший на китайские экономические реформы. Сегодня же становится ясно, что последние уже не нуждаются в дальнейшей поддержке со стороны, мягко говоря, не совсем законных организаций».

Поэтому китайское руководство начало наступление на «триады»... Учитывая ужесточение антимафиозной и антикоррупционной политики внутри Китая и продолжающуюся стратегию «Идти вовне», лидерам «триад» объективно более выгодно направить свою экспансию вовне Китая...»

Так обстояло (и обстоит до сих пор) дело в Китае. В Советском Союзе времен его развала все было иначе: там мафия схватила руководство страны за горло и держит его до сих пор, хотя страна теперь уже другая. Однако начиналось все именно тогда, в начале 90-х. Об этом, кстати, много писалось и в западной прессе. Если ранее феномену мафии в СССР уделялось всего несколько строчек в коротеньких статьях, то в 1991 году статьи о «Коза Ностре» по-советски занимали чуть ли не целые газетные полосы многих западных изданий. Примером подобного рода может служить январская статья в американском журнале «Бостон глоб мэгэзин» под броским названием «Гласность и «крестные отцы». Автор ее – Курт Кемпбелл, в частности, отметил: «Откровенно высказывающийся руководитель КГБ Владимир Крючков признал недавно, что Советский Союз никогда не ожидал организованной преступности в таких масштабах...»

Если шеф КГБ действительно говорил подобное, то можно себе представить уровень компетенции как его самого, так и ведомства, которым он руководил. Однако, на мой взгляд, сказать такое Крючков вряд ли мог – все-таки в КГБ он служил не один год и долгое время был в нем одним из руководителей высшего звена. И проблемами организованной преступности Комитет начал заниматься еще на заре ее становления – в конце 60-х, поэтому и в разоблачении первой рэкетирской банды в СССР во главе с Монголом активное участие принимала и Лубянка. Поэтому слова Крючкова можно расценить как дымовую завесу: Комитет прекрасно видел, куда ведет страну мелкобуржуазная конвергенция, но противодействовать этому не стал. Вместо этого Лубянка активно ею манипулировала, находясь в тесном контакте со многими «крестными отцами», с которыми в недалеком будущем ей придется делить власть в новом, уже капиталистическом государстве. Кстати, в сериале «Бригада» эти контакты бандитов и спецслужб наглядно продемонстрированы.

Еще в 1980 году у КГБ была информация, что на долю «черного рынка» и других секторов советской «теневой экономики» приходилось 4—8 млрд долларов. Огромные деньги по тогдашним советским меркам. Но спустя десятилетие эта сумма уже достигла куда более астрономических размеров – 66 млрд долларов. Как писал все тот же американский журналист К. Кемпбелл:

«Как мрачно мне объяснил один советский чиновник, когда я сидел недавно в его кабинете, «мафия – это фактически единственная растущая отрасль во всей стране». Один исследователь из Московского государственного университета подсчитал, что 80—85 процентов операций кооперативов и совместных предприятий систематически нарушают закон. По данным другого экономиста, 2,3 процента советского населения являются «богатыми» (имея свыше миллиона рублей, или 166 000 долларов), и почти две трети этих миллионеров приобрели свои богатства, используя незаконные источники. Гангстеры времен Горбачева сильно отличаются от воров эры Брежнева. Советская мафия состоит, по существу, из коалиции гангстеров эры Брежнева, преступных «семей» из южных советских республик и говорящих по-английски посредников-подростков. По данным криминалистов в Советском Союзе, этим гангстерам удается вымогать комиссионные фактически за все неофициальные сделки в стране в твердой валюте. Когда американский бизнесмен платит русской проститутке 100 долларов, она должна отдать 75 долларов из этой суммы представителю мафии, который обеспечивает ее квартирой в Москве (очень трудная задача), западной одеждой и, что самое важное, «защищает».

Почти все кооперативные рестораны в Москве должны ежедневно отдавать часть своей выручки мафии только для того, чтобы уцелеть. Директора большинства кооперативов должны быть готовы дать взятки городским властям, которые, в свою очередь, часто находятся на содержании у мафии...

Некоторые представители советской милиции и МВД смотрят сквозь пальцы на действия мафии, которая занимается вымогательством и шпионажем в отношении советских предпринимателей. Все больше и больше государственных чиновников, в том числе милиция, получают от мафии взятки...

Советские преступники разрабатывают сейчас такие межрегиональные операции, для борьбы с которыми в Соединенных Штатах было создано ФБР. «Мы ясно видим существование подпольной преступной сети, связывающей Москву, Киев, Одессу, Тбилиси и Баку, – сказал мне в МВД специалист по организованной преступности. – У них есть самые современные средства связи, и часто они знают, что мы делаем в плане расследований и арестов. В последнее время мы наблюдали больше инцидентов с применением оружия, когда одна банда начинает претендовать на территорию другой».

Операции мафии, по-видимому, распространятся и за пределы границ Советского Союза. Правительственные чиновники просили Интерпол (базирующуюся в Париже организацию по борьбе с преступностью) помочь выследить преступников и контрабанду из Советского Союза в общины советских эмигрантов в Европе и Соединенных Штатах...

Пока что усилия государства по борьбе с распространением советской мафии не были особенно эффективными. В конце 1989 года правительство объявило о новом официальном обменном курсе – 1 доллар за 5 рублей, пытаясь подорвать позиции спекулянтов валютой, которые продавали ее по курсу 1 доллар за 15 рублей. Однако, по данным московской милиции, в одной только Москве по-прежнему существуют свыше 100 000 профессиональных торговцев долларами...

Хотя рост организованной преступности редко упоминают в качестве потенциальной угрозы стабильности в Советском Союзе, по крайней мере один автор считает, что в некоторых регионах Советского Союза и в более широком плане в советской империи политическая власть, вероятно, окажется в руках мафии. Некоторые оптимистично высказывают мысль о том, что подпольная экономика – это признак коммерческого потенциала Советского Союза и потенциальный плюс в отношении неопределенного будущего этой страны. Но атрибуты «второй» советской экономики – распространение насилия, огромные капиталы преступников, отмывание денег и взяточничество в новых общенациональных масштабах – создают серьезную угрозу перестройке.

Экономический хаос способствует проникновению мафии во все сферы жизни, отмечают наблюдатели, и организованная преступность, вероятно, будет процветать в Советском Союзе, пока стремление к выгоде не будет узаконено и взято под защиту официальными организациями. Многие торговцы-мафиози, продающие свой товар на улицах Москвы, говорят, что они предпочли бы заняться каким-то законным бизнесом. Но если они это и сделают, организованная преступность вряд ли исчезнет. Ведь не исчезла же она на Западе, где правит закон извлечения прибыли!..»

Организованная преступность в Советском Союзе в 1991 году и не думала никуда исчезать, а более того – ширилась и росла. Между тем в общество намеренно вбрасывались идеи, что это временное явление: дескать, капитализм у нас молодой и стоит ему окрепнуть, как ситуация изменится – уже государство возьмет за горло мафию. Все как в фильме «Однажды в Америке». Помните, там один из гангстеров говорит слишком принципиальному профсоюзному деятелю: «Эта страна все еще растет. Некоторые болезни легче пережить в юном возрасте». Как покажет будущее, эти болезни преследуют нас до сих пор, а большинство из них уже превратились в хронические. Взять ту же коррупцию.

Она и в советские годы (особенно в позднебрежневские времена) была немаленькая, но сегодня на этом фронте творится полнейший беспредел – продается практически все и вся. И это прямое следствие того, что развалился Союз. При нем подобного разгула быть не могло, поскольку авторитарная коммунистическая власть имела все возможности для ее обуздания. Например, казнила бы коррупционеров столь же активно, как это сегодня делается в Китае, или заставила бы их держать свои активы внутри страны, а не вывозить их миллиардами в офшоры. Но система была целенаправленно развалена именно для того, чтобы коррупция в России вышла на новый виток своего развития.

Во многом именно для этого нам приказали с Запада ввести у себя мораторий на смертную казнь. Думаете, случайно? А вот и нет: как говорится, коррупционеры всех стран, объединяйтесь! Ведь в насквозь коррумпированной России крупным западным бизнесменам легче проворачивать свои дела – всегда можно купить продажных русских чиновников. К тому же и на «крючок» их легче посадить, чтобы в дальнейшем опять же использовать в своих далекоидущих планах. С Китаем этот вариант не «прокатил» (в силу его национальной, а не космополитической ориентации), что и позволяет ему сегодня на равных конкурировать с США. Наша же элита у них теперь ходит в «шестерках»: что скажут, то и сделает. Поэтому коррупционеров у нас сегодня в тюрьму уже почти не сажают – тем разрешено отделываться только штрафами. Лишнее свидетельство того, что у нас политическая коррупция тесно переплелась с экономической. Как говорится, рука руку моет.

Вот почему такую ненависть вызывает у нынешних «хозяев жизни» советская цивилизация в эпоху ее домелкобуржуазного состояния. Так обычно растленные люди относятся к целомудренным: они их ненавидят за то, что тем удалось сохранить свои честь и достоинство незапятнанными. Это же сравнение можно применить шире – непосредственно к СССР. Каким образом?

Представьте себе, что в некоем коллективе все его члены растленны и только один представитель являет собой честного, порядочного и целомудренного человека. Естественно, эта «белая ворона» вызывает у остальных ненависть, и они буквально мечтают сделать его подобным себе. Но тот стоически не поддается на их уловки. А взять его силой интриганы не могут – противник хорошо вооружен. Тогда «белую ворону» берут хитростью. К ней засылают «казачка», который должен прикинутся такой же «белой вороной». В итоге между этими двумя вспыхивает любовь. А когда это происходит, «казачок» начинает методично растлевать партнера, после чего насилует его, а потом отдает на поругание своим дружкам.

Точно такая же история произошла и с Советским Союзом – «белой вороной» в окружении испорченных стран-капиталистов. Последние очаровали советских вождей мелкобуржуазной конвергенцией, а когда «белая ворона» увязла в ней, заслали к ней своего «казачка» – Михаила Горбачева, чтобы тот довершил окончательное соблазнение несчастной. Генсек сначала вскружил ей голову, после чего без зазрения совести отдал на поругание капиталистам. За это его удостоили всех немыслимых наград на Западе, зато на поруганной родине он является изгоем.

Но вернемся в начало 90-х, откуда, собственно, и берут свои истоки наши нынешние проблемы.

Именно тогда многие советские «братки», накопив за годы перестройки первоначальный капитал, бросились его легализовывать. Наблюдая этот процесс, корреспонденты «Комсомольской правды» А. Ганелин и И. Черняк в июле 1991 года писали:

«Бандиты меняют кожаные куртки на «тройки» деловых людей. Вчера бандит – сегодня капиталист. И с этим тоже придется смириться. Вот только что за удивительная судьба у нашей страны? Как исторический поворот – приходят люди в кожанках, а потом их снимают. Некоторые уже бы и рады забыть грехи молодости, выйти из «группировок», заняться чистым бизнесом. Они уже сейчас действуют как умные хозяева – покупают экономистов, специалистов в области ЭВМ и финансов, адвокатов. Понимают, пока смутное время, заря развития капитализма, надо успеть «отмыть» капиталы. Пока не рассвело, в утренней темноте надо столько успеть «добропорядочным» членам нового общества.

Бандиты усиленно легализируются, а потому готовятся к приватизации. По сведениям из разных источников, между ними уже началась грызня из-за магазинов, кафе, ресторанов, бытовок. Если раньше они делили сферы рэкета, то теперь начинается драка, кто что будет покупать...»

Внесем уточнение в рассуждения журналистов. Люди в «кожанках» (чекисты) в далекие 20-е все-таки сумели победить организованную преступность и не дали ей схватить себя за горло. В начале 90-х это были уже иные люди в «кожанках» – бандиты, которые ставили иные цели: их не возрождение страны интересовало в первую очередь, а собственная выгода. А «драка», которую они затеяли еще до развала СССР, была грандиозной – в ней лились реки крови. Причем в основном тех пацанов, которые пришли в «бригады» в конце 80-х и мечтали о такой же насыщенной приключениями жизни, о которой шла речь в фильмах «Крестный отец» и «Однажды в Америке». Впрочем, не в них одних.

Символично, что спустя несколько дней после распада СССР – в январе 1992 года – в столичном кинотеатре «Москва» стартовала трехнедельная ретроспектива фильмов об... организованной преступности, или коротко – о мафии. В программу этой ретроспективы были включены как зарубежные фильмы, так и отечественные, коих за предыдущие несколько перестроечных лет появилось неимоверное количество. В программе были заявлены импортные шедевры: три части «Крестного отца», «Клуб «Коттон», «Однажды в Америке», «Отходная молитва», «Честь семьи Прицци», премьера «Отличный полицейский» и обойма фильмов Дамиано Дамиани об итальянской мафии. Отечественная киномафия была представлена фильмами «Меченые», «Сэнит зон», «По прозвищу «Зверь», «Фанат» и еще четырьмя десятками других картин.

Зная о том, что ждет новую Россию уже в ближайшем будущем, можно смело сказать, что этот фестиваль «шагнет в жизнь» – уже не киношное, а настоящее насилие буквально девятым валом накроет страну, сделав из нее одну из самых криминогенных на планете. Если к этому добавить еще «шоковую терапию» по Егору Гайдару, ваучеры по Чубайсу, финансовые пирамиды по Мавроди, две чеченских войны, взрывы домов с мирными жителями в Москве и других городах России, а также массу других «прелестей» капитализма по-российски, то портрет страны, пришедшей на смену СССР, окажется поистине впечатляющим.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.