Чеченцы

Чеченцы

В конце 1993 г. впервые были опубликованы несколько глав «Бандитского Петербурга», где упоминался некий Артур, выступавший однажды в программе Александра Невзорова «600 секунд». Чуть позже мы рассказали нашим читателям об убийстве Артура Кжижевича, одного из лидеров «казанской» группировки.

Мы считали, что Артур, выступавший в «Секундах», и Кжижевич – одно лицо. Однако через несколько дней выяснилось, что, во-первых, «казанский» Артур (Кжижевич) остался жив, хоть и был тяжело ранен в своей машине, а во-вторых, Кжижевич в программе «600 секунд» не выступал…

После нескольких весьма любопытных звонков в редакцию «Смены» мы попытались провести расследование странной ситуации с бандитами-тезками. В ходе этого расследования мы получили совершенно неожиданную информацию, позволяющую хоть немного пролить свет на одну из самых загадочных бандитских группировок в Петербурге – на чеченов…

Загадки вокруг Чечни и чеченцев уходят своими корнями в далекое прошлое – в историю трагической и кровавой колониальной политики России на Кавказе и в покрытую мраком времен историю исламизации этого региона. Мало кто знает, что еще в XIX веке русская цензура наложила жесткие ограничения на информацию по истории имамата Шамиля…

Историю русско-чеченских взаимоотношений невозможно осмыслить, не касаясь таких понятий, как «мусульманское сектантство», «мусульманские братства-ордена» (тарикаты). Дело в том, что общества мусульманского Востока всегда были глубоко структурированными, а наиболее жестко организованными были те регионы, на территории которых протекала деятельность мусульманских братств-тарикатов. В Чечне особенно активны были два братства – «наджбандия» и «кадирия».

С конца XIX века в Чечне становится наиболее мощным тарикат кадирия, разбившийся впоследствии на три основные ветви – кунта-хаджийскую, баталхаджийскую и бамат-хаджийскую. Батал-хаджийская ветвь тариката культивировала джигитизм – лихость, жесткую дисциплину, воинское мастерство, замкнутую кастовость и насилие по отношению к врагам. Кунтахаджийская ветвь, наоборот, культивировала ненасильственные методы.

Во время Великой Отечественной войны именно члены батал-хаджийского братства были обвинены в убийствах солдат и офицеров Красной Армии и нападениях на воинские склады… Репрессирован же был весь чеченский народ без разбора, и кровь, пролитая во время этого геноцида, еще слишком свежа, чтобы попытаться спокойно и объективно разобраться в случившемся… Несомненно одно – для того чтобы выжить, чеченский народ был вынужден развить свою внутреннюю организованность до самого высокого уровня среди всех народов Кавказа.

Что касается структур мусульманских братств в Чечне, то они сделались еще более замкнутыми, а информация о них оказалась практически недоступной. В 50-е годы, правда, стало известно, что у членов батал-хаджийского братства появилась черная касса, в которую мюриды (ученики, последователи) вносили обязательные пожертвования своим наставникам. На самом же деле эта черная касса стала общаком – денежным фондом, из которого помогали заключенным, их семьям и т.д. Кроме того, деньги из черной кассы шли на финансирование различных проектов, направленных на усиление экономической, а следовательно, и политической мощи братства…

С начала 60-х годов объективная информация о чеченцах и о процессах, развивающихся внутри чеченского общества, становится еще более скудной, так как после смерти академика Орбели российское кавказоведение было практически ликвидировано ввиду установки на приоритетное изучение Зарубежного Востока. Мотив простой – зачем изучать наши регионы и республики, если есть национальные кадры? Зачем русским изучать этнографию, культуру, языки и традиции народов советского Кавказа и Востока? Последствия этой установки стали очевидны немедленно после начала процесса развала Союза. Ситуация оказалась просто кошмарной. Все народы, входившие в империю, знали Россию отлично. Россия же такими знаниями в отношении этих народов не обладала…

Передовые отряды чеченцев, основной задачей которых было занятие плацдармов в Москве, появились в столице СССР в самом начале 80-х годов. Они старались не привлекать к себе особого внимания милиции и местных авторитетов [46]. Сначала им нужно было устроить как можно больше своих людей в легальные структуры, изучить обстановку, обрасти связями. В «лимитной» Москве это было сделать нетрудно. Авторитет и реальная сила московских «чечен» возрастает с конца 80-х годов. «Чечены» резко нарушают криминальный баланс столицы и «наезжают» практически на все сферы деятельности местных группировок. Одновременно идет освоение других крупных городов России, и в первую очередь Петербурга. У «питерских» чеченцев тактика точно такая же, как у «московских».

Сила «чеченов» заключается прежде всего в строжайшей иерархии и безоговорочном подчинении младших старшим. Однако их структура не пирамидальна, а скорее, в графическом изображении напоминает снежинку, лучи которой – полуавтономные чеченские кланы-группы – сходятся к центру – совету старейшин. Старейшины (которые вовсе не обязательно должны быть стариками) принимают стратегические решения и регулируют внутренние отношения между кланами.

До недавнего времени казначеем черной кассы московских «чечен» считался некий Муса по кличке Старик. 27 ноября 1992 г. он выступал на седьмом этаже гостиницы «Украина» перед 150 главарями чеченских банд, съехавшимися в Москву со всей страны. Старик настаивал на новых способах работы, на более жесткой координации деятельности чеченских групп в России… [47]

Завербовать агентов в чеченской среде или внедрить к ним своего человека практически невозможно. Жестокие к чужим, «чечены» жестоки и к своим тоже. Особенно к тем из своих, на кого пала тень подозрения. Известны случаи, когда «чечены» пытали своих же собратьев, – чтобы убедиться в правдивости последних. Пытки «чечен» несут в себе восточный колорит – раскаленные ножи, отрезанные пальцы…

Возглавлявший в 1993 г. службу чеченской контрразведки в Москве некий Ахмед имел в активе более пятисот квартир, используемых как явки и почтовые ящики. Одним из наиболее известных чеченских сходняков был ресторан «Каштан» на юго-западе Москвы.

Условно московские «чечены» делились на три основных отряда – центральный, останкинский и южно-портовый. Центральный отряд под руководством Лечи Исламова контролировал около трехсот фирм, проституцию в центральных отелях (мужскую и женскую), а также рынки. Останкинский (лидер – Мамуд Большой) контролировал перепродажу мебели, продуктов, компьютеров и обеспечивал поставку требуемых товаров в Грозный. Банда, контролировавшая Южный порт, возглавлялась Николаем Сулеймановым, по кличке Хоза [48], основное направление ее деятельности составлял бизнес вокруг торговли автомобилями.

Петербургские «чечены» по численности безусловно уступали московским. Это легко объяснимо – Петербург вообще меньше, чем Москва, да и осваиваться «чеченами» он стал несколько позже. Однако в конце 80-х – начале 90-х годов интерес «чеченов» к позициям в Петербурге резко возрастает, потому что они справедливо начинают рассматривать наш город, как ворота на Запад.

В короткий период «чечены» Петербурга стремительно наращивают свой потенциал и становятся одной из самых опасных и сильных группировок города. Не владея полной информацией по этому сообществу, мы можем назвать лишь некоторые имена и клички чеченских авторитетов Петербурга: Руслан Балаев, Джапар, Ильяс, Паша, Бек, Артур, братья Куракаевы – Магомет, Адам и Ахмет, Ахмед, Муса, Рамадан, а также Руслан Большой и Руслан Малый. Одним из базовых их предприятий было известное заведение – «Рим».

По жестокости, дерзости, оперативности и решительности «чечены» Петербурга могут сравниться, пожалуй, лишь с «тамбовским» сообществом. «Чечены» не раз заявляли, что у них нет и не может быть стремления взять под себя весь Петербург. Как люди умные, они понимают, что это практически невозможно. Поэтому до недавнего времени они стремились к мирному сосуществованию со всеми другими бандитскими группировками города, исповедуя формулу «Нет такого куска, который нельзя было бы поделить». Как и другие сообщества организованной преступности, «чечены» имеют своих людей практически во всех властных структурах города. (Кстати, если какая-либо группировка не имеет своего человека в конкретной структуре, где надо «решить вопрос», она может обратиться к другой группировке, у которой такой человек есть, – за деньги или на бартерной основе.) По имеющейся у нас информации, руководитель одного из РУВД в 1993 г. обращался к «чеченам» по поводу угнанной у него машины, и «чечены» машину ему нашли. Методы поиска были самыми простыми – из того района, где была украдена машина, похищался человек, «работающий по угонам». Его увозили за город и пытали до тех пор, пока он не говорил, где машина, или не называл человека, который это знает…

Структурная организация «чеченов» Петербурга примерно такая же, как и в Москве. В центре – совет старейшин, от которого лучами отходят команды-кланы. Приезжие «чечены» прежде чем «сделать» что-нибудь в Петербурге, обязаны обратиться в совет старейшин, но это бывает, правда, не всегда. (Так, в начале 1994 г. была задержана группа «чечен», пытавшихся реализовать в Петербурге миллиард фальшивых рублей. Питерские старейшины в курс дела поставлены не были, претензию по этому поводу они в мягкой форме передали задержанным. Тем не менее питерские «чечены» не собирались отказывать в помощи своим приезжим собратьям. По слухам, для решения вопроса о попавшихся на фальшивом миллиарде требовалась точно такая же сумма, но в настоящих, не поддельных рублях [49]. Решались же вопросы с арестованными в России «чеченами» очень просто – их могли передать, например, правоохранительным органам Чечни… [50] Дальнейшие комментарии, видимо, не нужны.)

При возникновении серьезных конфликтов, когда встает вопрос о ликвидациях, «чечены» Питера могут обратиться к «чеченам» Москвы, и те пошлют в Петербург киллеров. Те, кто живет непосредственно в городе, предпочитают не следить, а если избежать этого не удается, немедленно покидают Петербург.

Для понимания структуры этой организации необходимо учитывать следующее: в чеченских кланах-командах собственно чеченцами могут быть лишь два-три человека, остальные же принадлежат к чеченскому сообществу и подчиняясь его законам, могут представлять любую национальность – русских, украинцев, грузин, евреев, кого угодно. Кстати говоря, в этих кланах-командах чеченцы очень грамотно строят свою «национальную политику» – будучи правоверными мусульманами, они не акцентируют на этом внимания и в случае необходимости могут даже нарушить некоторые догмы (например, выпить). В группе того самого Артура, с которого мы начали эту главу, как раз и представлен почти полный «интернационал». (В процессе работы над книгой я смог встретиться с этим человеком, однако он, к сожалению, от интервью отказался. Правда, и не возражал, если бы я опубликовал то, что сумею узнать о нем сам.)

Личность он довольно романтичная. Учился в специализированной школе в Грозном, был секретарем комсомольской организации. Закончил музыкальную школу. Активно занимался спортом. После школы поступил в институт. В 1988 г. был арестован за вымогательство в отношении близкого друга его отца. По одной из версий, Артур был подставлен теми, кто копал под его отца, представителя известной в Чечне семьи… В общем, история была чрезвычайно шумная и описывалась подробно на страницах газеты «Грозненский рабочий». Несколько лет Артур провел на зоне, где за свою независимость и склонность к одиночеству получил кличку Динго. Именно как Динго он и известен в Петербурге. Артур-Динго входит в клан Джапара и является его помощником. По слухам, он закончил две школы профессионалов-телохранителей и отлично стреляет из любого вида оружия. Главные черты характера – сдержанность, холодная жестокость и почтение к старикам. Как и большинство чеченов, ревностно следует мусульманским догмам. (В 1995 г. я получил информацию, что Артур убит за то, что «слишком часто начал проявлять инициативу».) Тот же расклад и в нескольких принадлежащих Динго фирмах – в них вообще нет ни одного чеченца, но называть эти фирмы «русскими» было смешно. «Чечены» считают так: что нужно баранам, должен решать пастух. ("Если пастух уснул, бараны пойдут против ветра. Ветер всегда дует с поля и несет в себе запахи более прекрасные, чем сама трава, потому что мечта всегда прекраснее реальности… Поэтому, придя на поле, бараны не остановятся, а пойдут дальше. Рано или поздно поле закончится, стихнет и ветер. И бараны могут умереть с голоду, если их вовремя не найдет пастух и не вернет их на поле… ") Считая себя пастухами, «чечены» не ставят себя выше других кавказцев Петербурга. Однако по разным причинам брошенный в свое время «чеченами» же лозунг: "Кавказцы – объединяйтесь! ", – реализован не был. Вообще сложность отношений с коллегами характерна для любой бандитской группировки Петербурга – «всем сложно со всеми».

Тем не менее «чечены» старались сохранять мирные отношения с остальным питерскими группировками, не забывая ни на минуту, что при всем их весе и авторитете Петербург – город для них чужой, с чужими традициями и законами. Особенно актуальной задача сохранения мира в Петербурге стала после того, как в Москве началась открытая война русских группировок с «чеченами», где главным противником «чеченов» была «крылатская» группировка. (Кстати, выдвигавшийся многими журналистами тезис о том, что чеченская мафия имеет непосредственное отношение к событиям 3-4 октября 1993 г., кажется нам несколько спорным. Наоборот, известно ироническое отношение некоторых авторитетных «чеченов» Москвы и Петербурга к Руслану Имрановичу: "От народа оторвался, потому все так и получилось. Народ (то есть «чечены». – А. К.) конкретные вещи предлагал, – нет, ему захотелось в «культуру» поиграть. Декабрист… ".)

В Москве к концу 1993 г. война между бандами дошла уже до того, что чеченцев стали убивать просто за то, что они чеченцы, не вдаваясь в подробности – член преступных группировок, не член… Стреляли просто потому, что «черный».

Труднее стало поддерживать мир и в Петербурге – именно из-за чеченского влияния (может быть, благодаря этому влиянию, кстати, стало возможным открыть в 1993 г. прямое железнодорожное сообщение Грозный – Санкт-Петербург).

Там, где больше одного сообщества, – война неизбежна. Да и в одном сообществе рано или поздно начинаются конфликты при дележке пирога…

(Между прочим, жестоко ошибаются те, кто считает, что войны между бандитскими сообществами не только не наносят вреда простым гражданам, но, наоборот, приносят пользу – бандиты друг друга убивают, в городе, мол, чище и спокойнее становится… На место убитых бандитов придут другие – «свято место пусто не бывает». Любая война – это прежде всего денежные расходы и убытки. Естественно, бандиты постараются переложить свои военные расходы на бизнесменов, которых они опекают. Бизнесмены же постараются отыграться на потребителе, то есть на том самом обывателе, которого бандитские войны якобы не касаются. Касаются, к сожалению, да еще как!)

«Чеченам» мир был более выгоден, чем, скажем, «тамбовцам». «Чечены» понимали, что Питер – чужой им город [51]. И если вспыхнет война – симпатии населения будут не на их стороне. Да и вообще, война и бизнес не очень хорошо сочетаемые понятия. С другой стороны, «чечены», несмотря на всю свою жестокость, никогда не убивали просто так, от скуки. Они всегда исповедовали в этом вопросе принцип технологической достаточности – идти на убийство только тогда, когда это необходимо (другое дело, что вопрос необходимости они рассматривают по-своему).

Даже в конце января 1994 г. баланс мира в Питере не был нарушен. В ночь с 19 на 20 января неизвестными были расстреляны двое чеченцев – студенты Лесотехнической академии – и их русский приятель. Тяжело ранены были и два случайных свидетеля… Несмотря на это, чеченские авторитеты смогли избежать войны. Многие события в бандитском Петербурге начала и середины 1994 г. тесно связаны с начавшейся в конце 1994 г. войной в Чечне. Эта глава нуждается в продолжении, и хочется верить, такая возможность когда-нибудь представится…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.