Если бы мой сад рос так же хорошо, как волосы в ушах

Если бы мой сад рос так же хорошо, как волосы в ушах

Признаков того, что вы вступаете в средний возраст, много. В ушах начинают с бешеной скоростью расти волосы, живот начинает толстеть и свешиваться, что бы вы ни ели, а музыка, которая звучит на Radio 1, приводит вас в замешательство.

В жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает, что к нему пришла старость. Это когда ты смотришь из окна спальни на улицу и говоришь: «Ура! Пошел дождь!» Это означает, что ты куда больше заинтересован в дожде для грядок, чем в солнце для загара.

На протяжении 43 лет я проводил английское лето, хлебая антиаллергенный сироп и глотая пригоршни антиаллергенных таблеток. Впрочем, сенная лихорадка не омрачает память о тех днях, когда я нежился в саду под аккомпанемент мотоциклов, проезжавших мимо.

Может быть, это потому, что у меня никогда не было сада в обычном смысле слова. Слишком много солнца и недостаток извести в почве мало влияют на сорняки. Но теперь, когда волосы в моих ушах поперли с утроенной силой, мне начали приходить в голову мысли о том, чтобы посадить живую изгородь вон там или плакучую иву вон тут. Поэтому мне было очень интересно прочитать историю об оливковых деревьях в Южной Италии.

Во время Второй мировой войны их начали вырубать, чтобы было чем топить дома, но в какой-то момент по личному приказу Муссолини вырубка олив была разрешена только по его личному дозволению. После войны этот закон никто не отменял, поэтому деревья становились все старше и старше.

Они стали могучими и толстыми, и их корни начали покрываться волосами. Волее того, плоды становились все хуже и хуже, причем до такой степени, что масло этих олив стало годиться только для керосиновых ламп.

И вот появляется Чарли Димок, и жители Северной Европы вдруг решают, что в их саду непременно должно расти вековое оливковое дерево. Черный рынок радостно потирает руки, а баварские банкиры вываливают по три с половиной штуки за «дизайнерское» дерево, чтобы оживить террасу на крыше своего особняка в Мюнхене.

Естественно, защитники деревьев тут же схватились за оружие, и впервые в жизни я вынужден с ними согласиться. Какой смысл платить такие бабки за то, что стопроцентно умрет в течение полугода?

За короткий период моей любви к садоводству я узнал одну простую вещь: все умирает. Две недели назад я отдал пятьсот фунтов за растения для своего зимнего сада, большинство которых сразу же погибло от червеца. В воскресенье я ездил на один день в Лондон, и когда вернулся, мой дом выглядел так, словно его разбомбили американские ВВС. Эксперты-садоводы сказали, что надо было оставить открытыми окна – тогда растения бы выжили. Но, к сожалению, мой видеоплеер и игровая приставка не выжили. Потому что кто-то в мешковатых штанах и с прической в стиле «я водитель Ford Fiesta» просто вошел ко мне домой и взял, что захотел.

В саду дела идут туго. Желая добиться быстрых результатов, я положил искусственный дерн, и моя жизнь превратилась в вечные раздумья над тем, где стоял разбрызгиватель и куда его передвинуть. Господи, если бы только выглянуло солнышко, по сиянию его лучей на росе я бы понял, какой участок уже полит, а какой нет. Но Господь не даровал мне ни дождя, ни солнца, ни прощения, поэтому мой новый газон стал больше похож на сизалевую циновку.

Ты сидишь в саду только в солнечную погоду, но расслабиться по-человечески не можешь, потому что прекрасно знаешь, что солнце представляет собой ядерное оружие весом в пять триллионов тонн и уже к вечеру в твоем саду не останется ничего живого, кроме чертополоха.

Я посадил в своем саду высокие красные цветы, которые стоят так, будто их удобряли виагрой. Однажды солнечным днем они пригнулись к земле и больше не вставали. Я их поливал, не поливал, читал им стихи, ставил пластинки Уитни Хьюстон и показывал фотографии принца Уэльского. Ничего не помогло.

Вчера я встречался с человеком из службы по уходу за деревьями. Я хотел поговорить с ним о старых деревьях, которые растут у меня в саду. Не поверите, но я обязан приглашать этих людей, чтобы они следили за состоянием деревьев. Чтобы если кто-то из соседских ребятишек заберется ко мне в сад и полезет на дерево, под ним, не дай Бог, не сломалась ветка. Это чистая правда.

Его диагноз поверг меня в шок. Моя липа умирает прямо на глазах. Тополь уже практически на том свете, а платан трех метров в обхвате гниет изнутри, причем этот процесс необратим. И в течение следующих десяти лет он будет сбрасывать сучья на проезжающих мотоциклистов, которые затаскают меня по судам за халатность.

Он уже начал скидывать с себя кору и, говоря человеческим языком, стоит в моем саду практически обнаженным. Но даже это древесное порно не возбуждает мои дорогущие красные цветы. Дуб? Ему вроде бы хорошо. За последние семь лет он вымахал на миллионную часть сантиметра. Но говорить уже не о чем, потому что на днях его подъела корова. Жимолость задавила вишню. Ломонос задушил бук, а плющ удавил одну из серебристых берез. Все это похоже на фильм ужасов.

А как же мое новое приобретение? Шесть недель назад я писал про свои тщетные поиски статуи Гитлера, убивающего выдру, на выставке-ярмарке цветов в Челси. Там я купил обрубок канадского топляка, умершего, как меня уверили, четыреста лет тому назад.

Зная свою удачливость, боюсь, что это чурбан восстанет из мертвых.