Феномен Казахстана — к вопросу о Евразии

Феномен Казахстана — к вопросу о Евразии

Можно сколько угодно ссылаться на исторические закономерности и ограниченную роль фактора личности в истории. Всё это почти что верно. Но современный Казахстан — это Назарбаев. Точно так же, как Сингапур — Ли Куан Ю, а Израиль — Давид Бен-Гурион.

Без людей такого масштаба, в нужное время оказавшихся в нужном месте, государства не возникают. Или, возникнув, благодаря тем самым историческим закономерностям на протяжении десятилетий, а иногда и столетий, мыкаются, перебиваясь с хлеба на квас под боком у более удачливых соседей.

Вообще-то говоря, если и существует в мире место, которое с полным правом могло бы претендовать на то, что именно оно — Евразия, то это Казахстан. Который делит с Россией наследство Чингисхана в куда большей мере, чем прочие бывшие союзные республики.

Причём в куда более чистом варианте, поскольку ни византийское православие, ни петровские реформы, ломавшие Россию через колено, его не затронули. А в ту эпоху, когда империя его присоединила, она была уже другой. И к своим новым восточным провинциям относилась не то чтобы бережно — этого от Санкт-Петербурга и по сей день не дождаться, — но по крайней мере осторожно.

С установлением советской власти было хуже. Тут Казахстан перекорёжило не меньше, чем всю прочую страну. Усы Семёна Михайловича Будённого надолго были пугалом для местных малышей. Не случайно именно казахские степи оказались местом ссылки. Карлаг был только частью огромного ГУЛАГа, но частью важной, неотъемлемой.

Про полигоны, где испытывали ядерное, химическое и бактериологическое оружие, главным из которых был Семипалатинский, превративший огромную часть Казахстана в зону сплошного радиоактивного заражения, и не говорим. Работой по дезактивации там теперь можно обеспечить полпланеты. Лет на сто вперёд.

Как и на Байконуре. Поскольку несомненно хорошо, что именно оттуда в космос летел Гагарин и взлетали все прочие советские и большая часть российских космических кораблей. Плохо то, что после смерти Сергея Королёва все его требования как главного конструктора насчёт неядовитого ракетного топлива были его замами благополучно похоронены.

Ракеты взлетали и по сей день продолжают взлетать на ядовитом гептиле. Который травит территорию, над которой они летят. Причём как травил десятки лет, так травить и продолжает. И каждое падение очередной ракеты, которые с истощением советских технологических запасов падают всё чаще, сопровождается очередным тяжёлым ударом по экологии страны.

Понятно, что СССР был страной большой, начальству представлялось, что бескрайней, и жалко его не было. Понятно также, что Казахстан — страна огромная и малонаселённая, но его, в отличие от прошлых времён, местному начальству жалко. Поэтому России после каждой катастрофы выставляют крупный счёт. Который, судя по тому, что сотрудничество в этой области продолжается, Москва оплачивает. Хотя расходы на потраву таковы, что проще и дешевле было бы придумать безгептиловые космические аппараты. Но, очевидно, некому.

Причём помимо той отравы, которая мало-помалу добавляется к тому, что Казахстан имеет с прошлых лет, его правительство вынуждено разбираться с проблемой высохшего до катастрофического состояния Арала. Который в первоначальном виде, похоже, уже не спасти. В связи с чем казахи занялись спасением своего, северного Малого Арала. Так как уговорить Узбекистан хоть что-то сделать со стоком центральноазиатских рек Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи они не могут.

Ташкенту нужен хлопок. Это конвертируемая валюта и непосредственные интересы высшего узбекского руководства со времён Советского Союза. Компромиссы тут, после того как Москва в 1991-м году перестала быть арбитром и выстраивать баланс отношений между теми, кто в Центральной Азии делил воду, невозможны. Спасать же Арал без внешнего принуждения оказалось бессмысленным ритуалом. Что Казахстан в конечном счёте понял, занявшись тем, что может сделать сам. Судя по постепенно наполняющемуся Малому Аралу, это сработало.

Отдельный вопрос, почему налоговое, финансово-инвестиционное, природоохранное и все прочие направления деятельности местной бюрократии работают намного лучше, чем в России. Казахские реформы каким-то странным образом осуществляются не только на словах, но и на деле. Притом что ничего, что выделяло бы эту республику из всех прочих во времена СССР, найти не удаётся. Опять, скорее, фактор личности. Поскольку поговорка «Каков поп — таков приход» не только про религию. Но и про государственное управление.

В конце концов, и в Казахстане есть коррупция. Но, в отличие от России, ограниченная, предсказуемая и не душащая бизнес в смертельных объятиях. Причём никто не отберёт у бизнесмена дело немедленно после того, как оно будет стоить первый миллион. Как часто происходит у соседей, в Узбекистане.

В Казахстане есть криминал и наркоторговля. Но по сравнению с неконтролируемыми никем, кроме нарко— и прочей мафии, Киргизией и Таджикистаном казахские проблемы кажутся минимальными. Есть браконьерство. Благо Китай под боком. Но почему-то если казахи занялись охраной своего сайгака, то численность его у них растёт. В отличие от сопредельных русских территорий, где стадо выбито почти под ноль.

Что до добычи и экспорта нефти, газа и урана, запасы которого в Казахстане одни из самых крупных в мире, темпы роста, демонстрируемые им по сравнению с российскими, профессионалов потрясают. Понятно, что у России нефти больше, и добывает она больше, и экспортирует больше. Мы говорим про темпы роста. А тут казахов не догнать.

Причём та диверсификация партнёров, которой казахское руководство придерживается в общении с Россией и Китаем, США и странами ЕС, Японией и Южной Кореей, заставляет полагать, что местная стратегия геополитического баланса позволит извлечь максимум из ситуации. И инвестировать всё, что от экспорта природных ресурсов будет получено, в развитие. А не в плохо просчитанные и ещё хуже исполненные имиджевые проекты. Типа российских мегадорогих саммитов, форумов, игр и олимпийских строек.

Во всяком случае, итоги превращения заштатного Целинограда в столичную Астану, напоминающую по внешнему виду и содержанию уменьшенную копию тихоокеанского мегаполиса, перенесённого щучьим велением в североказахстанские степи, заставляют не то чтобы сильно скорбеть по поводу отсутствия таких проектов в России, но откровенно завидовать соседям. Белой завистью.

Понятно, что без Назарбаева всё это вряд ли состоялось бы так, как состоялось. Или не состоялось бы вообще. Казахская специфика, включая повышенный процент русского, украинского, корейского, еврейского и прочего нетитульного населения, — половина дела. Хотя и важная.

Причём из Казахстана местная молодёжь после распада СССР эмигрировала так же, как из России. Однако, судя по всему, к моменту, когда пишется эта книга, перестала. Поскольку население, как известно, голосует ногами. Что бы по этому поводу начальство ни говорило и внутри себя ни думало.

Насколько можно судить по тем представителям высшей казахской управленческой элиты, с которыми автор знаком лично, она отличается чрезвычайно высоким качеством исходного человеческого материала. Понятно, что она обязана быть лояльной к лидеру и вовсе не обязана работать как единая команда только потому, что так для страны лучше. На то и первое лицо в стране, чтобы проблемы, возникающие между его нукерами, или между ними и населением, решать.

И судя по тому, насколько эффективно в Казахстане такие проблемы решаются даже в отношении близких родственников президента, у Назарбаева с контролем над элитой всё в порядке. Причём цивилизованно. Без перегибов и тем более без зверств. Что в клановом обществе, а Казахстан в огромной мере был и остаётся страной жузов, есть достижение громадное.

Понятно, что старые интриги, дрязги и счёты Младшего, Среднего и Старшего жузов остались в Алма-Ате. Или в Алматы, если уж придерживаться традиций казахского написания «Отца яблок». И никуда не делись. Хотя, в отличие от южных соседей, всегда носили спокойные формы.

Не без локальных выбросов, вроде протестных выступлений в Жанаозене. Но по сравнению с непрерывно лихорадящей Киргизией, гражданской войной в Таджикистане или волнениями в узбекской Ферганской долине — это мелочи. О жёстком кланово-племенном регламенте Туркменистана и не говорим.

Пожалуй, дело в том, что Назарбаев — единственный из центральноазиатских лидеров на постсоветском пространстве сделал ставку не на агрессивный национализм, а на строительство нормального гражданского общества. Национализм де-факто означал и означает притеснение инородцев в пользу титульных, титульных в пользу своего племени, родов своего племени в пользу собственного клана и клана в пользу членов собственной семьи.

Гражданское общество — возникновение не замкнутой в этнических рамках казахской, а казахстанской нации. Которая состоит не только из казахов. При всём уважении к их языку, традициям, обычаям и всему тому, что составляет предмет гордости нормального человека вообще и национального лидера в частности.

Довольны ли этим в Казахстане все? Нет. Многих казахов раздражает то, что не казахи везде главные. Многих русских раздражает, что стало куда больше, чем раньше, начальников-казахов. Сделать с этим ничего нельзя. Но конечные результаты сторонних наблюдателей впечатляют. Хотя и тут не без проблем.

Так, процесс реинтеграции казахов в Казахстан из дальнего зарубежья показал, что оралманы в этой чужой и непривычной для них стране приживаются с большим трудом. Что означало для государства необходимость любой ценой сохранить население, которое в Казахстане было на момент оформления его независимости. Как гарант независимости в том числе.

Можно ли было без этого страну таких размеров сохранить? Нет. Обустроить и начать развивать с прицелом до 2050 года, а именно такие планы выстроены в Казахстане? Нет. Какой такой 2050-й? Когда на южные районы претендует Узбекистан, а по поводу русского севера с его нефтью и газом и кержацкого Алтая с его лесами националисты в России строят более чем конкретные планы? И, отметим, строили ещё совсем недавно.

Сегодня ясно: Казахстан как государство состоялся. Он балансирует между Россией и Китаем, Западом и южными соседями. Включая, кстати, и Иран, с которым граничит по Каспию. При жёстком противостоянии, вместе с Россией и Азербайджаном, идее передела Каспия в пользу Ирана. При том что превосходные отношения с ИРИ, арабским миром и Турцией не мешают Астане поддерживать не менее прочные отношения с Иерусалимом.

Казахстан вежливо игнорирует турецкую идею о том, что бывшая Оттоманская Порта является для всех тюркских стран ага-бейликом, то есть старшим братом. Категорически отказывается от любых попыток играть с Астаной в старший-младший со стороны всех прочих, включая Россию, Запад и Китай. Вне зависимости от того, имелось ли это в виду в рамках ЕврАзЭс, Таможенного союза, ОДКБ, ШОС, СНГ, проекта «Великий Шёлковый Путь» или ТРАСЕКО.

Причём руководство Казахстана, вступая в те или иные международные структуры, спокойно и последовательно продвигает там интересы именно страны, а не её чиновников, олигархов или свои собственные. Что очень выгодно отличает Казахстан от многих. В том числе из его непосредственных соседей.

Помянутые соседи в вышеперечисленных организациях напоминают деньрожденный шарик Пятачка, который тот дарил Иа-Иа в детской сказке «Винни-Пух» Алана Милна. Перевод Заходёра. То входят. То выходят. То замораживают членство. То размораживают. Что выглядит со стороны как-то уж очень странно. Несерьёзно выглядит. По-детски. Хотя люди взрослые. Состоятельные. И, вообще-то, тоже президенты.

Отметим, кстати, что наличие в Казахстане мечетей и признание государством того неоспоримого факта, что исторически религией казахов являлся ислам, никак не сказалось на государственном флаге этой страны. Тенгрианском — голубом с золотом. Зелёного там нет. Только небо и солнце. Как в Казахстане нет и, судя по всему, не будет паранджей и прочих традиционных для консервативного исламского общества специалитетов.

Если на постсоветском пространстве и есть страна, которая в максимальной мере придерживается принципов государственного прагматизма, входя во все интеграционные объединения не за счёт собственных интересов и отношений с другими партнёрами, то это Казахстан.

И, кстати говоря, в связи со всем вышеизложенным, если в Центральной Азии и есть страна, которая имеет шансы остаться на своём месте и поступательно развиваться, при всех ожидающих этот регион в ближайшее время катаклизмах, — это опять же Казахстан.

Строго говоря, единственным государством региона, которое практически наверняка не будет поколеблено надвигающейся «Центральноазиатской весной», о которой чуть ниже, является Казахстан. Поскольку там высокое начальство проблемой озаботилось и с ней работает.

Причём без минирования границ с соседями, что характерно для Узбекистана. А также прочих мрачных и брутальных мер. Которые есть меры крайние. Инвестиционный климат и имидж страны сильно портят. Авторитету руководства не способствуют. Да и вообще…

В итоге, подводя всё то, что можно было бы сказать по сопредельному с Россией Казахстану, в очередной раз констатируем: ресурсов там исходно было никак не больше, чем проблем. Проблем, скорее, было больше, чем ресурсов. Но повезло с начальством. Которое на виду у соседей и собственного населения из огромной, но бедной советской республики создало очень и очень толково устроенную страну.

Правильно подбирая управленческие кадры на высшем уровне. Грамотно распоряжаясь доходами и не допуская больших неоправданных расходов. Вовремя выбивая из властной пирамиды тех, кого оттуда нужно было выбить. Налаживая ровные отношения со всеми, с кем их необходимо было наладить. Пресекая на своей территории то, что пресечь нужно, и разрешая всё то, что для страны полезно. Или хотя бы никому не мешает и не вредит.

В общем, понятно, почему именно Нурсултану Абишевичу Назарбаеву перед распадом СССР Горбачёв, судя по мемуарам участников процесса, предлагал стать Председателем Президиума Верховного Совета. Жаль, не срослось. Может, страна сегодня сохранилась бы, как за это голосовало население на референдуме.

И, не исключено, тогда бы она чем-то напоминала сегодняшний Казахстан. Который, эволюционируя, обошёлся без пальбы, в том числе танковой, по парламенту. Или, как в Закавказье, автоматной в самом парламенте. И, развивая промышленность, сохранила науку и образование.

…Ну, повезло хотя бы им. И то спасибо.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.