2. …и грошики

2. …и грошики

Еще один анекдот из жанра «черного юмора». Судья задает вопрос: «Подсудимый, почему вы убили старушку, ведь у нее было всего пять копеек?» — «Ну, как же, ваша честь, — отвечает тот. —Прикиньте сами: одна старушка — пять копеек, две старушки — десять копеек, а двадцать старушек — рубль!»

Эта мрачная байка поневоле вспоминается, когда смотришь на поведение наших олигархов. Прихватизировав за гроши, даром, миллионы и миллиарды долларов, они выгадывают на всем: на налогах, на оборудовании, «ЮКОС» даже на зарплате своих нефтяников экономил. А чего стесняться, куда они денутся? В случае чего можно и вправду китайцев нанять.

Двадцать старушек — рубль…

В этой главе речь пойдет о том, как и какими способами олигархи, еще раз повторяю, нажившие миллиарды, стараются экономить. На какие хитрости при этом пускаются, как виляют и выкручиваются, чтобы еще и еще раз обобрать уже обобранное ими до нитки государство. И тех, кто имеет несчастье жить здесь, а не на собственном острове с дворцом.

Нас с вами, между прочим.

Если кто сочувствует «несчастным» Березовскому с Ходорковским, имейте это в виду…

Начнем, пожалуй, с природной ренты…

Кое-кто, наверное, о ней слышал, но далеко не все, как я убедился, представляют суть проблемы.

Что же такое природная рента?

Часть прибыли, разработчики месторождений (неважно чего) обязаны отчислять в государственную казну как плату за то, что государство им позволяет заниматься добычей полезных ископаемых. Только-то и всего.

Дело в том, что всякая, скажем, нефтедобывающая компания, стопроцентно принадлежавшая частным лицам, приватизировала только то, что на поверхности. Только то, что создано человеческими руками: буровые установки, вышки, трубопроводы, здания, грузовики и так далее, вплоть до подсобки, в которой сторож дядя Петя хранит ружьишко и лопаты.

Все, кроме самой нефти. По российской конституции все, что находится в недрах земли, является общенациональным достоянием. Вульгарно растолковывая, абсолютно все, что ниже уровня земли (клады не в счет, они охвачены отдельной статьей законодательства) и создано самой природой, принадлежит не Ходорковскому или Алекперову, а всему населению страны, от самого старого до новорожденного. Приватизировав нефтепромыслы, их хозяин покупает не нефть, а разрешение ее добывать, транспортировать и продавать. За что, помимо причитающихся налогов, должен платить еще и природную ренту — ту самую помянутую долю прибыли. Потому что нефть — не его.

Даже в Чили, где после прихода Пиночета приватизировано было все, что только возможно, государство не пошло на финансовое самоубийство и недра оставило за собой. В Чили — знаменитые на весь мир месторождения медной руды. Разрабатывают их главным образом иностранцы, но они получили в собственность все, что выше уровня земли, а все, что в недрах, осталось собственностью государства и народа. И потому природная рента в чилийскую казну поступает регулярно.

Наши олигархи этого делать категорически не хотят. В обиход запущена смело сформулированная кем-то, несомненно, хорошо проплаченным, «убедительная» версия: мол, если заставлять платить эту ренту наших несчастных, полунищих нефтяных королей, то особой пользы для народа от этого все равно не получится. Потому что, если разделить эти деньги на всех, получится сущая безделица «на нос».

В этом есть своя правда. Но не вся. Далеко не вся.

Действительно, население у нас гораздо больше, нежели в Саудовской Аравии, где из природной ренты финансируются масса программ повышения благосостояния народа. На российский «нос» и в самом деле может причитаться несерьезная сумма…

Но кто сказал, что природную ренту следует непременно распределять меж российскими гражданами?!

Есть более толковые способы ее применения. В Норвегии природная рента не делится меж гражданами, а направляется на поддержку новых технологий, что в итоге приносит населению, пусть и не прямым путем, нешуточную пользу. Точно так же и в Саудовской Аравии местному населению в виде прямых выплат перепадает лишь часть ренты, а остальное опять-таки расходуется на высокие технологии, на развитие экономики. Малайзия свои доходы от ренты пускает на инвестиции в перспективные промышленные предприятия — и опять-таки высокие технологии. Вроде «города будущего» Киберджайи (Кибергорода). Сфера применения природной ренты в хозяйстве обширна: здесь и технологические проекты, и поддержка выгодных сделок своих промышленников, работающих на экспорт (промышленников, а не финансовых спекулянтов!). Даже процент по кредитам, которые берут успешно работающие предприятия (производящие!), опять-таки платит за них государство.

В любом случае налог такой существует. И посмотрите, что придумал Ходорковский и его команда.

Корпорация — это не одна фирма, а много. И все они ведут между собой расчеты. Так, например, «ЮКОС» у своих добывающих предприятий нефть не берет, а покупает, чтобы потом перепродать. То есть первая накрутка идет еще внутри корпорации.

Зачем это делается? А все очень просто.

С добываемой нефти взимается сырьевой налог. Берут его лишь с добывающего предприятия, один раз, и больше он нигде и никогда не появляется. И вот что удумали в «ЮКОСе»: корпорация покупала у добывающих предприятий не нефть, а некую «жидкость в устье скважины». То есть, жидкость-то по составу ничем не отличалась от сырой нефти, но называлась она иначе.

Зачем? Все, опять же, очень просто.

На нефть существуют определенные рыночные цены. Например, в 1999 году, когда об этом фокусе впервые заговорили, тонна нефти на внутреннем российском рынке стоила около 800 рублей, а на международном — 73 доллара. А «скважинную жидкость» «ЮКОС» покупал по 250 рублей за тонну, снижая тем самым сырьевой налог примерно в три раза. При этом с самой «жидкостью» никаких превращений не происходило, все метаморфозы существовали только на бумаге. Зато экономия выходила существенная.

…Как раз в это время учителям, врачам, военным не платили зарплату по полгода. А «ЮКОС», в дополнение к своим миллиардам, переводил за границу «сэкономленные» таким образом миллионы.

Есть и другие способы. Вот еще одна фишка из арсенала того же «ЮКОСа». Ее совершенно случайно обнаружила прокуратура Волгоградской области, пытавшаяся понять, куда делись предназначенные для области госбюджетные деньги.

Когда, к середине 90-х, государство окончательно запуталось во взаимных долгах, президент Ельцин подписал указ под названием «Об установлении порядка расчетов при исполнении отдельных статей расходов федерального бюджета на 1997 год». Этим документом вводилась систем взаимозачетов между предприятиями, организациями и федеральным бюджетом.

Через два месяца после подписания Указа в Волгоград приехал представитель «ЮКОСа» и предложил областному руководству сделку. В области имелись недофинансированные федеральные программы: строительство моста через Волгу, жилье для военнослужащих. Всего на сумму 76 миллиардов тогдашних рублей.

И вот «ЮКОС» брался по своим каналам эти деньги в Москве выбить. Но не просто так. Полученные деньги область должна была отдать «ЮКОСу», получив взамен векселя на ту же сумму со сроком погашения в августе 2000 года.

Областное руководство согласилось, а что ему еще оставалось? Для того чтобы требования были убедительнее, руководство областной администрации составило липовый отчет в Минфин о том, что на федеральные программы истрачено 93 миллиарда рублей (на самом деле было освоено всего 28 миллиардов).

«ЮКОС» — не какой-то там губернатор, деньги были выделены мгновенно. Они пришли в область. Теперь надо было обменять деньги на векселя. Схема уже имелась, тоже простая, как три копейки. Волгоградская область якобы приобрела у некоей фирмы «Эмитент» нефтепродуктов на 76 млрд рублей. Затем поручила той же фирме обменять их на векселя. Та добросовестно принялась за дело. Для начала она продала эти нефтепродукты (естественно, никаких составов по области не гоняли, бензин и дизтопливо существовали исключительно на бумаге) некоей столь же малоизвестной фирме «Вымпел», а уж та расплатилась векселями: на 53,2 млрд долговых бумажек ОАО «Самаранефтегаз» и на 22,8 млрд ТОО «Аваль». Вскоре «ЮКОС» заменил вексель «Са-маранефтегаза» на бумажку совершенно уж никому не известной фирмы «Юниэл».

При детальном расследовании этой истории оказалось, что никакой фирмы «Юниэл» в природе не существует, а фирма «Вымпел» зарегистрирована на имена несуществующих людей. Все! Вопрос о векселях закрыт.

А полученные от областной администрации 76 миллиардов «ЮКОС» честно передал в федеральный бюджет в счет погашения налогов, расплатившись с государством государственными же деньгами.

Остап Бендер отдыхает!

Волгоградская прокуратура завела уголовное дело. Руководителей двух фирм — «Аваль» и «Эмитент» — удалось отыскать. Их арестовали. Привезли в Волгоград. Впрочем, недолго маялись в СИЗО болезные — вскоре их уже выпустили под залог. В 1999 году уголовное дело было закрыто, а еще через год Генеральная прокуратура изъяла все 27 томов уголовного дела.

Кстати, когда волгоградские начальники выкручивались перед прокурорами, кто-то из них обмолвился, что «ЮКОС» использовал ту же схему во многих регионах. И действительно, когда правоохранительные органы добрались, наконец, до этих фирм (точнее, до некоторых из них — «Аваля» и «Эмитента»), то в ходе обысков в их московских офисах нашли документы, свидетельствующие, что подобные аферы «ЮКОС» провернул в тридцати областях и субъектах федерации.

В Челябинске область получила бумажки вместо денег на строительство жилья, объектов здравоохранения и метрополитена. В Омске — на строительство метро. В Воронеже — на строительство жилья для чернобыльцев. В Архангельской области — на северный завоз. Проще говоря, топливо на зиму. Вы не пробовали пожить северной зимой в нетопленых домах?

Впрочем, какая разница? Если российский народишко передохнет, то у г-на Ходорковского есть отличный рецепт — завезти китайцев.

Всего было проведено взаимозачетов на сумму 1 триллион 869 миллиардов 51 миллион рублей, в ценах 1997 года.

Мразь!

И, чем дальше, тем менее уверенно чувствовали себя олигархи. Дадим еще раз слово Латыниной.

«Чем меньше налогов платили бюджету, тем условней становилось право собственности, которая в любой момент могла быть отнята за долги. Чем условней становилось право собственности —тем необходимей была близость к власти. Чем ближе был предприниматель к власти — тем чаще он делал деньги не на свободном рынке, а на обворованной казне…»

…И, продолжая ту же мысль: чем чаще он воровал из казны, тем более неустойчивым становилось его положение. Чем более неустойчивым становилось его положение, тем больше он зависел от власти. И, чем больше он зависел от власти, тем более насущной необходимостью для него было этой властью стать. Чтобы никто, никогда и ни за что с него уже не спросил…