МЫСЛИ, УЖЕ ВЫСКАЗАННЫЕ ВРАЗБРОД

МЫСЛИ, УЖЕ ВЫСКАЗАННЫЕ ВРАЗБРОД

Игорь Шафаревич

24 июня 2003 0

26(501)

Date: 25-06-2003

Author: Игорь Шафаревич

МЫСЛИ, УЖЕ ВЫСКАЗАННЫЕ ВРАЗБРОД

ИСТОРИЯ

Много тысячелетий человечество живёт при одном и том же строе. Подавляющая часть населения — крестьяне. Города в этой жизни играют очень важную роль. Но лишь как вкраплённые в земледельческое население центры по формированию культуры. Города и деревня были равно необходимы друг другу. Похоже, что и возникли они почти (в исторических масштабах) одновременно (в "Плодородном полумесяце", Fertile Crecsent). Если я правильно понял стандартные книги по археологии, то появление такого образа жизни начинается с так называемой "эпохи расписной керамики", поселения которой были распространены от Китая до Центральной Европы (у нас — Триполье). Сначала была (начиная с V тысячелетия до Р.Х. или ещё раньше) эпоха мотыжного земледелия. Для неё типичны женские статуэтки типа "мегалопигии". Позже земледелие стало плужным. Этот тип жизни продуктивно сотрудничал с индустриальным развитием городов. В ХХ в. Кондратьев назвал его "двусторонним аграрно-индустриальным типом народного хозяйства". Ранние стадии хорошо описаны в книгах Редфилда. Например, Robert Radfield. The Primitive World and Its Transformations, N.J. 1953. Там: "Город даёт деревне как бы другое измерение и не противоречит её идеологии". Таким, например, было общество Афин периода расцвета. В комедии (например, Аристофан) ясно видно, что "городская жизнь" Афин эпохи Перикла в значительной степени была жизнью крестьян соседних деревень, сошедшихся в городе. Они составляли народное собрание и суд, вмешивавшийся во все обстоятельства жизни. Они были зрителями трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида. Для них возводился Акрополь и на улицах стояли статуи Праксителя. Таков же был тип жизни России вплоть до начала ХХ века. При всей утончённости возникшей в городах культуры, в ней господствовали этические, эстетические и религиозные принципы, выработанные деревней.

Но постепенно в Западной Европе стал утверждаться другой тип жизни, основанный на господстве городов. Первые его черты стали проявляться в Италии позднего Средневековья. До того статус человека определялся его положением в деревне, его земельными владениями, а теперь стал зависеть от его положения в городе. Постепенно возникло общество чисто городское, индустриальное. Оно завоевало своё место в борьбе с деревней. Решающий шаг был сделан в Англии, где крестьян сгоняли с их общинных земель, клеймили раскалённым железом, как бродяг (букву …), вешали и так создавали городской пролетариат.

Этот тип жизни был связан с бурным развитием науки и основанной на ней техники, с созданием капитализма спекулятивного типа (банки, акционерные общества, биржи). Он оказался чрезвычайно агрессивным. Насилием и войнами он разрушал общества другого типа, подчиняя их себе.

Маркс приводит документально подтверждённый факт, как английский парламент создал комиссию из ведущих тогдашних экономистов для выработки путей разорения индусских ремесленников-ткачей, с которыми не могла конкурировать английская промышленность. Средства нашлись столь эффективные, что спустя несколько лет генерал-губернатор сообщал: "Дороги Индии усеяны костьми разорённых ремесленников". Тем не менее, в "Коммунистическом Манифесте" читаем: "Дешёвые цены её (буржуазии) товаров — вот та тяжёлая артиллерия, с помощью которой она принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам". Оказывается, Маркс хорошо знал и о других средствах.

Вовсе не буржуазия и пролетариат были главными антагонистами в драме истории. В том же "Коммунистическом Манифесте": "Буржуазия подчинила деревню господству города. Она вырвала значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни". К началу ХХ века самой влиятельной страной, не поддававшейся этому процессу, была Россия. Тогда 80% её населения были земледельцы.

РОССИЯ

Путь Запада был: разрушение деревни и на базе этого построение индустриального общества (отчасти на полученные в деревне средства, отчасти — превращением крестьян в пролетариев). Россия противилась этому течению. Причём не только крестьянскими восстаниями. Политика власти тоже была направлена на предотвращение пролетаризации деревни. Для этого была сохранена община при освобождении крестьян, потом разработаны планы реформ Бунге и Витте, реформы Столыпина — все они проектировались с этой целью.

Перелом произошёл в 1917 году. Эта революция имела два этапа — Февральский и Октябрьский. Два этапа единого процесса, без каждого из которых весь процесс был бы невозможен. Поэтому если их разорвать, понимание теряется. Ведь мы не разбиваем Французскую революцию на две, противопоставляя созыв Генеральных Штатов, взятие Бастилии, "поход женщин на Версаль" и водворение короля в Париже — террору 1793-94 гг. Для нас это очевидно один процесс, хотя, например, в первой фазе Лафайет был героем и одним из вождей, а во второй — эмигрантом, борцом против революционной власти (вроде нашего Милюкова или Керенского). В обоих случаях сначала пришло к власти либеральное течение, не способное к удержанию власти, но очень способное к её разрушению. На его почве власть захватило самое радикальное, крайнее течение. Но в результате этого двухфазового процесса осуществился единый итоговый результат. Для России он состоял в утверждении власти, готовой любыми средствами бороться за создание единого централизованного хозяйства. Ему, в частности, должно было быть подчинено и индивидуально-трудовое хозяйство крестьян (подавляющей части населения страны). Подчинено — или уничтожено. В 1918 г. Ленин писал: "Мы скорее все ляжем костьми, чем разрешим свободную продажу хлеба". И хотя позже от этого отступились, но тогда верхушка власти чувствовала так. Но эта атака на деревню встретила нутряное неприятие и колоссальное сопротивление. Тут сказался особый характер индивидуального крестьянского хозяйства. В нём крестьянин сам создаёт план своего труда, т.е. оно является творческим. В нём, как писал Чаянов, неприменимы понятия стандартной политэкономии: ренты, эксплуатации, заработной платы. Он говорит, что в основе индивидуально-трудового крестьянского хозяйства лежат "иные мотивы хозяйственной деятельности и даже понимание выгодности", чем в капиталистическом хозяйстве. Для крестьянина "выгодой" является сама возможность заниматься своим хозяйством. Поэтому, как заметил Чаянов, крестьянское хозяйство гораздо устойчивее в периоды кризиса, чем хозяйство, ориентированное на доход. Крестьянин готов идти на гораздо большие расходы, напряжение сил. Эти же свойства проявились при сопротивлении попыткам центральной власти. В 1918-1920 гг. тысячи крестьянских восстаний покрыли всю Россию. Каждое из них было обречено на поражение: центр мог бросить против него в десятки раз больше сил. Но в целом они слились в одну Крестьянскую войну и заставили власть принять их требования — НЭП.

Поворот в обратную сторону произошёл при "сплошной коллективизации" (конец 1927-1931 гг.). Этот период совпадает с установлением полновластия Сталина. Но повороту политики предшествовали столкновения с оппозициями на XIII, XIV, XV съездах. Много раз высказывалась точка зрения, что Сталин на самом деле реализовал программы этих оппозиций. В этом его не раз упрекал в эмиграции Троцкий. Но и у Сталина есть мысль, что "если бы мы пошли за авантюристами типа Троцкого и Зиновьева, мы бы тогда провалились", т.е. что он только нашёл нужное время (как Ленин в 1917 г. — "сегодня рано — послезавтра поздно").

Но мне кажется, что ситуация глубже. Вокруг этих оппозиций собирались самые активные, энергичные, нетерпеливые члены партии. Именно НЭП переживался как трагедия. Сводки ЧК за 1922 г. (для высшего руководства) сообщают о массовом выходе из партии "целыми комячейками" "вследствие несогласия с новой экономической политикой" (Поволжье, Северный край, Сибирь, Юго-Восточный край). Резко возросло число самоубийств среди членов партии. Это было настроение: "За что боролись?" Действительно, идеи "военного коммунизма" совпадали с основными принципами партийной идеологии. Например, "трудармии" Троцкого были предсказаны в "Коммунистическом Манифесте". Отказ от этих идей был очень болезнен для самых идейных коммунистов. Активная часть партии требовала реванша за поражение в Крестьянской войне. Это и была основа всех оппозиций, хотя лидеры их и сменялись. Под конец более чуткая часть руководства поняла, что у партии, собственно, и нет другой программы, и приняла её. Не почувствовали, сопротивлялись Бухарин и др. Но и то до тех лишь пор, пока не стало ясно, что план не провалился. Это и есть смысл слов в предсмертном письме Бухарина: "Вот уже седьмой год, как у меня нет и тени разногласий с партией". Да и Сталин при первом столкновении обвинял их лишь в "паникёрстве", сравнивая с чеховским "человеком в футляре".

Это далеко не редкий случай, когда маргинальные течения, потом выталкиваемые на обочину, помогают большой специальной структуре выработать её стратегию. Например, в конце 12 в. житель Лиона Пётр Вальдус обратился в Рим с просьбой разрешить ему создать нищенствующий орден. Его отослали к некоему кардиналу, который проэкзаменовал его по богословским вопросам и выяснил, что он в них безграмотен. В его просьбе ему отказали, сложившаяся вокруг него группа ушла в подполье, стала быстро радикализироваться и распространилась по всей Европе (ересь Вальденсов). Но зато, когда несколько позже с аналогичной просьбой обратился Франциск Ассизский, ему не отказали, и орден францисканцев играл громадную стабилизирующую роль в средневековом обществе.

Но всё это лишь техника, а суть в том, что осуществилась единая концепция, заложенная в марксизме, на которой и создавалась партия, которую временно смягчили в 1921 г., т. к., по словам Ленина, её осуществление "означало бы крах советской власти и диктатуры пролетариата". При коллективизации эта концепция всё же восторжествовала. А концепция по существу была та же, что и в Западной Европе и Северной Америке, только реализация её была сжата в несравненно более короткие сроки, поэтому она выглядела гораздо более радикальной. Но это было принятием Россией западного типа развития, сначала с другими декорациями, а позже (1989-1993 гг.) и в том же виде.