Шесть пролётов

Шесть пролётов

Анастасия ВОЛЧОК

24 года, живёт в Москве. Работает младшим научным сотрудником по специальности "биохимия", учится в аспирантуре.

ШЕСТЬ ПРОЛЁТОВ

* * *

Если снег станет падать наоборот,

Никто не заметит.

Если я поднимаю ворот пальто,

Значит, ветер.

Значит, в этот короткий день,

тень вчерашнего,

мне шагнуть без тебя теперь

страшно.

* * *

Ты меня стережёшь, не таясь, из последних.

Не спускаешь курка, не снимаешь с прицела.

Ухожу от тебя, избежав повреждений,

Но уже и не целая.

Знаю, место моё над парадным камином

Много лучше других и пустым не останется.

Если сможешь, то всё же немного

люби меня -

Будет легче расстаться.

Я тебя сберегу под полами одежд,

Там не много тепла, мне одной не согреться.

Там почти ничего, кроме глупых надежд

И стучащего сердца.

* * *

Разве вспомнишь? И давно это было:

Шумным городом заполненный взгляд.

Нас двоих одна любовь раздавила.

Все суставы болят.

Выздоравливали долго – и только.

Улыбались, опустев изнутри.

Всё боишься показаться неловким?

О другом говори.

Нам друг в друге разувериться страшно

Шесть бесчисленных пролётов подряд.

Осторожнее, в подъезде, ты знаешь,

Лампочки не горят.

В лесу

Смотри из леса вверх.

Под ноги свет кроша,

Огромный белый шар

Запутался в листве.

Ни зашептать, ни спеть,

Словами грохоча.

Не перестать молчать

В зелёной черноте.

Потянешься к тебе,

Коснёшься рукавом.

Саднит моё нутро,

И трётся о хребет

Тумана влажный мех,

Не узнанный никем.

И тонут в молоке

Люпин и львиный зев.

Анна ПАШКОВА

18 лет. Студентка филологического факультета.

Я САМА СЕБЕ МУЗА

* * *

Потому что писать о любви –

начинать предложенье с союза,

Покупать за бесценок рефрен,

разрывать тяготящие узы.

Потому что писать о любви –

седина на верхушках деревьев,

Это осень, что изнутри,

день рождения жизни в апреле.

Потому что писать о любви –

мимолётно, беспамятно, грустно,

До немыслимой дрожи в руках,

порождая бумагой искусство.

Потому что писать о любви –

неразумно, неправильно, горько:

Повторяешься эхом вдали,

не стесняясь того нисколько.

Потому что писать о любви –

красной кровью выкрашивать парус,

Долгожданной пулей войти, но не в грудь,

а в щемящую жалость.

Потому что писать о любви –

это слёзы от счастья незнанья,

Окончание долгой войны за возможность

нерасставанья.

Потому что писать о любви –

в этом мире, как будто бескрайнем,

Только это мы делать могли, только жить,

только бредить мечтаньем[?]

* * *

Я сама себе муза, сама открываю дверь,

Реставрирую строки, меняю огонь на дым.

Это значит, что каждый из этих дней

Уподобится остальным.

Я сама себе паперть, город кривых дорог,

Перелётная птица, штык у врага в груди,

Незаметная пуля – почти поцелуем в висок.

Я сама, Господи.

Искаженье зеркал, привычка наврать вперёд, –

Человеку любому кидаюсь пылью в глаза.

И за то, что кто-то меня поймёт,

Не свернёт назад.

Я сама себе Молох, сама же себе дуэлянт,

Тишины переводчик и «та, что танцует

сейчас»,

Я за жестами в очередь

и на расстрелы в ряд –

Это отдан приказ.

Я монета, на память брошенная в фонтан,

Маяковский с простудой, боязнь упасть

с высоты,

Над полями подсолнечника стелющийся

туман, –

Лишь черты.

Константин КОМАРОВ,

ЕКАТЕРИНБУРГ

Родился в 1988 г. Аспирант филологического факультета Уральского федерального университета. Стихи публиковались в журналах «Уральский следопыт», «Урал», «Бельские просторы», в антологии «Современная уральская поэзия».

ЗАДЫХАНИЕ СТРОК

* * *

Наплевать, что слова наплывают

друг на друга в усталом мозгу.

Обо мне ничего не узнают,

если я рассказать не смогу.

Но не в этом ирония злая

задыхания строк на бегу.

О тебе ничего не узнают,

если я рассказать не смогу.

Снова рифмы морскими узлами

я бессонные строфы вяжу.

Ни о чём ничего не узнают,

если я обо всём не скажу.

* * *

Щека к щеке, к слезе – слеза,

и как-нибудь перезимуем,

пока всё те же адреса

у наших гиблых поцелуев:

мои тебе и мне – твои,

дорогу не забыли губы,

мы мирозданию не любы,

так что скрывайся и таи

все наши нервные дефисы,

враньё ворон, равнин рваньё

и что в душе блуждают лисы,

хвостом сметая бытиё.

Мы отогреемся едва ли,

но там, куда тепло несём,

узнают, как мы зимовали,

и всем расскажут обо всём.

И мальчик с девочкой, быть может,

покинут свой фанерный храм,

чтобы о них узнали тоже

по смёрзшимся в стихи словам.

Татьяна ЧЕРНОВА,

МОСКВА

24 года.

По образованию – журналист.

УЛЫБКА В ТЕМНЕЮЩЕМ НЕБЕ

***

На скрюченных пальцах деревьев

Сидят молчаливые птицы.

Край неба распорот закатом

И скоро утонет в крови.

Мы здесь то растём, то стареем,

А эта луна молодится,

Гуляет по крышам покатым

И тёмной душою кривит.

Смотри: не твоя ли улыбка

Повисла в темнеющем небе?

А там – не в мою ли надежду

Кинжалом вонзили закат?

За каждую нашу ошибку

Заказывать нужно по требе…

И что же? Бредём, как и прежде,

Дорогой, ведущей назад.

***

Ты меня отучил – плакать.

Мои слёзы теперь – строки,

Мокрокрыших домов стоки

И московской весны слякоть.

Ты меня отучил – верить,

Без оглядки шагать в пекло,

Нараспашку бросать двери,

В сновидении жить блеклом.

Отучи же меня – думать

О тебе, как о том, важном!

Думать, как о любом, каждом,

Научи меня – о тебе!

Егор ТРУФАНОВ

Родился в 1992 г. Учится в Литературном институте.

ЧЕЛОВЕНЙНИК

***

Через год, может быть, через два,

Буду я одинок, ибо в этом счастье.

Начну жить, закатав рукава,

И губы, что являлись частью:

Мира, речи и поцелуя.

За виднокрай двигаясь, как и прежде,

Солнцу скажу – всё, я устал от бега,

Солнце смолчит, а я решу, между

Снегом идти или идти по снегу.

Дальше пойдёт череда одинаково серых,

Никем не забытых, но никому не нужных

Дней. Шедших в детинцах, домах,

биваках, пещерах.

Прожитых то у северных, то у южных

Морей. Одинокому всё едино.

Через год, может быть, через два,

Станет невмоготу: не того лишили.

Плюну на всё, хоть не расти трава –

Мой человейник палкой разворошили.

***

Не грусти понапрасну, друг.

Я не бьюсь головою оземь.

Наши дети садятся в круг,

Наши дети встречают осень.

В небе месяц – пришёл на ночлег,

Одинок, как и я в этот вечер.

А в саду уже падает снег

И ложится на детские плечи.

Разгораясь, метель замела

Города, перегорья и нивы.

Только слышу сквозь плёнку стекла

Ариозо заснеженной ивы.

В кухне скучно настенным часам,

Засыхает несчастная хвоя.

Наши дети идут по домам.

На душе состоянье покоя.

Дмитрий БИЛЬКО

23 года.

Родился и живёт в Симферополе. Получил высшее техническое образование.

Сейчас учится на журфаке.

СТЕРЕОСКОП

В небе над Дрезденом

только с дороги

огородная толчея

нахлынула

руки разведены

красные с поезда

лица сверкают порезами

в рамках игры презентация

грандиозная куча-мала

обещаю больше не драться а

в дрездене так мало тебя

самой быть

недопустимо тонко

пронзительно на ветру

волна приидет хлебный мякиш

а ты

солонка

низвергнутая на смерть

тебя приветствую

по вертикали

набожно

внесённый карандашом ответ

не будет сзади

растленный ластиком

к обедне в Светлое воскресенье спет

за белой гладью порознь

к концу бала угодившие в лихой переплёт

мимо воли

борозды на бумаге

опасаясь прослыть

заполненными некстати

издёрганы

имеют разнузданный вид

Б.Н.

уединись с собой

оставь невыключенным свет

прощения оставь строку

и место для неё

расчисти

прими осадную

рассыпчатую позу

найди посыльного в руке

которого тюльпан

расцвёл

с ленцой и якорем

и бряцаньем о камни

издалека

сопроводи пунктир

от копей к полигону

пускай

волна сметёт леса грибы

и грибников опоры лэп

историю

проложит путь

построчно

инвариантно

к тебе и погрузит в себя

рождённая сама

тобой

Теги: современная поэзия