ТЕПЕРЬ У НАС ВСЕ, КАК У НИХ

ТЕПЕРЬ У НАС ВСЕ, КАК У НИХ

Нас вначале успокаивали, дескать, никаких катастроф не предвидится, это они там, на Западе, могут волноваться, а мы, мудрые, все предвидели и в состоянии даже подмогнуть нашим друзьям, тем более что наш Стабилизационный фонд, что мы так мудро разместили в Штатах, ни богу свечка, ни черту кочерга. Ну, раз все оказались в финансовом кризисе, надо помогать соседям, ведь там наши личные счета и особняки, наши дети там учатся и вообще там «соломки постелено». Все это красиво и благородно, по-дружески, но дело в том, что на Западе кризис начался с нового две тысячи девятого года, а у нас — с одна тысяча девятьсот девяносто первого, когда рухнули промышленность, сельское хозяйство, и появился столь любезный демократам-рыночникам рынок труда, и этот рынок все расширяется и расширяется. Похоже, весьма кстати возник этот самый кризис, теперь есть на что списать свою неспособность хозяйствовать. Следует обратить особое внимание на выступления руководства страны по этому поводу. С начала года нас уверяли, что мы справимся с новой напастью, вот только бы цены на нефть поползли вверх. Однако через некоторое время сообразили, что кризис — это вовсе и не беда, а выгодная ситуация, на которую можно списывать опять же свою беспомощность в управлении огромной страной, какой все еще остается Россия. Как бы хорошо было, если бы она и впрямь, по желанию Новодворской, а равно и всех западных «друзей», съежилась до размеров Московского княжества. На кризис можно списать и повышение цен, хотя по законам кризиса цены должны снижаться. У них там, на Западе, может, и должны, а у нас этого нельзя сделать, потому что их Ельцин с Гайдаром освободили. Освободили как воров-рецидивистов, и с тех пор они грабят и грабят. В связи с этой невозможностью победить грабительские цены предлагаю пожилым вернуться памятью, а молодым с помощью энциклопедии к апрелю тысяча девятьсот пятьдесят первого года, когда, наверное, впервые в мире было объявлено о снижении цен на предметы первой необходимости. Подчеркиваю — первой необходимости — не путать с товарами, вышедшими из моды. Впрочем, хлеб, мясо, масло и молоко никогда из моды не выйдут, а тогда цены на эти продукты были снижены где на десять, где на двадцать процентов. Потом были такие же снижения цен в тысяча девятьсот пятьдесят втором — пятьдесят третьем годах. Но в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году умер Сталин, враг демократов, расхитителей, взяточников и бездельников, и у власти оказался любимый нынешней элитой Никита Хрущев, который решил, что хватит народ баловать, и поднял цены разом на пятьдесят процентов. Ну, прямо как сейчас. Чего мелочиться? Народ проводил этого деятеля политической эпитафией: «Товарищ, верь, взойдет она, на водку старая цена, и на закуску будет скидка — ушел на пенсию Никитка!»

Удивительно, как это до сих пор Выставочному залу на Крымском валу не присвоено имя Никиты Хрущева? Обижаете, господа, предтечу Ельцина, хотя до Бориса ему все же далеко. Никита сумел оставить страну без хлеба, а Ельцин оставил народ без страны. Видимо, за это его любят «демократы», поскольку, по их мнению, весь русский народ — это банда пьяниц и бездельников. А мы просто доверчивые. Нам говорят: если проголосуете за «Единую Россию», прольется на ваши головы золотой дождь. Мы и голосуем, а после недоумеваем: где же обещанные тучки? Нам и рынок втюхивали под обещание, что торговцы наперегонки будут снижать цены в стремлении обойти конкурентов, чтоб раньше всех напитать прибылью производство, расширяя его и тем самым улучшая жизнь трудящихся, как это было в начале пятидесятых. Но наши рыночники рынок поняли с точностью до наоборот. Они решили повышать цены, не расширяя производство. А еще лучше — совсем ничего не производить, а закупать товары за рубежом и перепродавать своему потребителю. А чтобы отечественные товары не составили зарубежным конкуренцию, свои предприятия банкротили и закрывали. Министры во главе с премьерами закрывали на это глаза — зарплату-то они получали не с выработки. Скажете, что все это слышали, что я ничего нового не сообщил, но откуда же такая верность партии «Единая Россия» и президенту на выборах? Хоть бы вспомнили: при какой власти мы жили, не беспокоясь о завтрашнем дне, о работе, об отпуске, когда мы получали бесплатные квартиры, пусть через пять, через десять лет, но ведь получали же; тогда не было армии бомжей и детей-беспризорников. Да что там говорить, кроме как «хоть кол на голове теши»!

В начале перестройки мне пришлось побывать на стройке КАТЕКа, то есть Качинско-Ачинского топливно-энергетического комплекса. Чувствуете уже в названии размах? Это была всесоюзная стройка, где действовал «сухой закон». И пришлось заодно побывать в Красноярске, Барнауле и Омске. Время было трудное, с традиционными проблемами с мясом и водкой. Необходимость и профессиональное любопытство завело в Красноярске в городской крытый рынок. Большой рынок, емкий, но не ломились его прилавки от мяса, масла, молока, овощей и фруктов. На прилавках — только кедровые орешки по пять рублей за килограмм. У всех торговцев — по пять. А торговцы-мужики крепкие как на подбор. Им бы пахать, а они орешками торгуют. С одним «бизнесменом» начал торговаться, он мне и говорит: я тебе продам по три рубля, только ты, если спросят, говори, что купил по пять. А то узнают и отметелят. Действительно, другой торговец ревниво поинтересовался: почем я купил орехи? Ответил: по пять.

Вот и вся суть рынка, на который уповает наш премьер. Скажете, что базар не показатель, что рыночная экономика совсем другое. Слышали и это, однако, что же это за «другое», никто толком не знает, но крадут все подряд, и никто ни за что не отвечает. А «базарная» история продолжилась в Барнауле, где на рынке выстроилась очередь за мясом по пять рублей за кило, хотя мясо еще не привезли. Магазинная цена мяса была — рубль восемьдесят. Но в магазинах о мясе напоминали только цены, хотя по разным каналам мясо оказывалось в домашних холодильниках. О том времени вспоминают, что в магазинах было пусто, а холодильники ломились от продуктов. Такая же ситуация с мясом была и в Новосибирске. А вот в Омске, на Казачьем рынке, было непривычно оживленно, и мясной павильон был перенасыщен говядиной, бараниной, свининой, птицей — все для покупателей любого вероисповедания. И что удивительно, цена не выше трех рублей в зависимости от категории. То есть цена была фиксированная, но не самими торговцами, а властью секретаря обкома. Пытался тогда понять, чем же отличается Омская область, в которой есть мясо на рынке и колбасы в магазинах, от Новосибирской. Вроде и власть одна — Советская, и партия одна. Но вот что бросилось в глаза, когда глядел из окна вагона, проезжая по Новосибирской области. После уборки хлебов копны разбросаны по полям и уже заметаются снегом, а в Омской области заскирдованы, поля чистые, готовые к новому производству. Вроде деталь неважная, много ли от соломы проку при нашем-то богатстве, однако рынки там, где солому не скирдуют, пустые. А еще сами омичи говорили, что наш секретарь обкома Манякин молодец: не торопится докладывать об успехах и отгружать мясо в Москву, поэтому его и не награждают. Может, и впрямь обошли секретаря обкома наградами, но омичи до сих пор вспоминают его: хозяин был.

Представляю, как хулители Советской власти потирают руки: вот видите, не было тогда мяса на рынках, а сейчас — завались. Не зря я напомнил про полные холодильники и про то, что не везде были перебои с мясом, а только там, где руководители областей служили лично товарищу Хрущеву или Брежневу, а не народу. И наша беда, что среди этих горе-руководителей были Горбачев, Ельцин и прочие перестройщики, сдавшие народную власть капитализму, к которому сами стремились всю жизнь через членство в комсомоле и в партии, и, как резиденты вражеской разведки, оставили после себя разветвленную сеть диверсантов. Что же касается мяса и мясных продуктов, которыми нынче завалены прилавки, то, господа демократы, попробуйте снизить на них цены до тех, советских, пусть даже рыночных, увеличьте пенсии, стипендии и зарплаты и увидите, что такое дефицит.

А. КЛИМЕНКО