ИГРЫ В ИМЕНА

ИГРЫ В ИМЕНА

Последнее время Санкт-Петербург захлестнула волна переименований улиц, скверов, площадей. Занимается сим благородным занятием Санкт-Петербургская межведомственная комиссия по наименованиям (Топонимическая комиссия). В ее состав входят как видные городские чиновники от культуры, так и широко известные (видимо) в узком кругу журналисты и краеведы. Согласно Положению о Комиссии, она создана в «целях подготовки предложений и заключений по вопросам наименования и переименования территориальных единиц Санкт-Петербурга, улиц, площадей и других составных частей Санкт-Петербурга (далее — городские объекты), государственных предприятий и учреждений Санкт-Петербурга, а также других объектов, находящихся в собственности Санкт-Петербурга».

Оговариваясь, что универсального критерия, применимого ко всем случаям переименования не существует, Комиссия рекомендует менять названия городских объектов в следующих случаях (курсивом выделяю рекомендации комиссии):

1. Продолжительность существования (100–200 лет и более). Чем дольше просуществовало название, тем выше его историческая ценность и тем больше вероятность попадания его во всевозможные письменные свидетельства и документы. Размышляя над данным требованием, автор терзается смутными сомнениями, что период не будет признан «продолжительным», если он будет лишь немногим менее столетия. Например, 74-летний советский период.

2. Употребимость старого названия, несмотря на официальное его изменение. Здесь отмечу, что историческая память весьма коротка. Это не семьдесят-восемьдесят лет, прошедших с момента переименований старых названий улиц. Вот Невский проспект продолжали активно называть Невским и в непродолжительный двадцатилетний период (до января 1944 года), когда он именовался Проспектом 25-го Октября. Совершенно разумным было и возвращение названия Дворцовой площади, которая в двадцатые и тридцатые годы носила имя Урицкого. Советское руководство не боялось исправлять исторические ошибки, понимало, что революционные события 17-го года являлись лишь частью (хотя и весьма значительной) героической истории города, венцом которой было разорванное кольцо блокады. Возвращение некоторых привычных городу и миру названий органично сочеталось с возвращением церкви, офицерских погон, орденов и гимнов, а все вместе олицетворяло новую сталинскую имперскую идею.

3. Историко-культурная ценность, т. е. неразрывная ассоциация в сознании людей названия с историческими событиями, именами выдающихся людей или классической русской литературой. Комиссия приводит два примера: восстание декабристов — Сенатская площадь, Сенная площадь и Мещанские улицы — «Петербург Достоевского». И оба неудачные. Про Сенат и Синод мало кто помнит, а вот декабристов в народе вспоминают (к сожалению великому для заседателей многих высоких комиссий). Современное название Сенной площади (и ее современное состояние — скопище бомжей), именуемой до «перестройки» площадью Мира, заставляет вспомнить и ее безобразную историю, когда она была беднейшим блошиным рынком, «брюхом Петербурга», заваленным ветхозаветными сеном и соломой. А что происходит с «классической русской литературой», сейчас увидим.

4. Историко-географическая ценность. Название содержит в себе информацию об истории данной местности, отражает процесс формирования города: Шпалерная, Галерная, Морские и т. д. Здесь все не так однозначно. Уже лет двести нет ни шпалерной мануфактуры, ни галерных верфей. 6 июля 1917 года, на следующий день после разгрома юнкерами редакций и ныне существующих газет «Правда» и «Труд», рабочие наладили выпуск экстренного номера «Листка «Правды»» со статьями В.И. Ленина. Большевик-правдист Иван Авксентьевич Воинов на Шпалерной улице раздавал свежий выпуск «Листка». Нагрянувшие казаки и юнкера убили молодого рабочего. Он так и остался лежать на улице с «Правдой» в руке. А в первую годовщину Октября Шпалерную переименовали в улицу Воинова. Убийство журналиста — случай выдающийся, теперь о каждом таком случае сообщает даже Би-би-си. Почему же чиновники вернули улице прежнее название? Да и со сроками неувязка — Шпалерной улица была лишь тридцать лет с хвостиком, а до того именовалась Екатерининской…

А с Морскими улицами и вовсе вышел большой конфуз. Нужны ли морскому городу Большая и Малая Морские улицы, если уже есть и Морская набережная, и Морской проспект, и Морской переулок, и площадь Морской Славы, и даже улица Морской Пехоты. Может быть, костью в горле у реформаторов встали советские названия — улицы Герцена и Гоголя. Уж не потому ли, что жесткая публицистика Герцена актуальна и сейчас. И не потому ли, что в сатирах Гоголя обличен и высмеян чиновный мир не только девятнадцатого века. Отметим, что и А.И. Герцен, и Н.В. Гоголь жили на этих улицах, а вот к морю они все-таки не ведут…

По той же причине было возвращено прежнее название улице Салтыкова-Щедрина — нынешней Кирочной, названной по имени лютеранской кирхи святой Анны, ныне сожженной и так и не восстановленной переименователями. А «вдохновенный злой сатирик» М.Е. Салтыков-Щедрин, живший неподалеку от этой улицы, росчерком пера «реформаторов» вычеркнут (как они полагают) из памяти горожан. Да и по делом ему! Одни названия повестей чего стоят: «Пропала совесть», «Неумытый Трезор» или «Как один мужик двух генералов прокормил».

Пара цитат из «вице-Робеспьера», как его называли при жизни: «Знает ли он, что такое отечество? Разуваев думает, что это падаль, брошенная на расклевывание ему и прочим…». Или вот: «Отечество — пирог — вот идеал, дальше которого не идут эти незрелые, но нахальные умы. Мальчики, без году неделю вылезшие из курточек и только о том думающие, как бы урвать, укусить…». Понимаю нынешних разуваевых — уж лучше пусть Кирочная будет.

5. Переименование осуществлено сравнительно недавно (в 1960-е, 1970-е годы). Вот тут уж лучше бы «реформаторам» скромно промолчать. 60-70-е — годы расцвета жилищного строительства, становления промышленного комплекса, бурного развития метростроя. А вот и цифры — только за пять лет (1971–1975) в Ленинграде было построено 12,5 млн. квадратных метров жилья (жилье получили 918 тысяч человек), а за первых двести лет существования города — лишь 21 млн. кв. м. В 1978 году жилищный фонд Ленинграда составил почти 64 млн. кв.м. С 1917 года к концу 70-х площадь города увеличилась со 105 кв. км в 10 раз. Интересна и динамика численности населения: 2,5 миллиона жителей в 1917-м, 3,1 млн. в 1939, 3,0 млн. в 1950, 4,6 млн. в 1979, 5 миллионов в начале 80-х, а вот сейчас опять 4,6 миллиона жителей, как тридцать лет назад. Видать, одними лишь переименованиями городских улиц и площадей росту населения не поможешь…

Также отмечу, что в 60-70-е годы уже не переименовывали, а возводили новые улицы, проспекты и даже районы. И теперь уже совсем не ясна логика членов Комиссии, предлагающих переименовать улицу Дыбенко, проспект Большевиков. Эти магистрали возникли в послевоенное время. Быть может, членам Комиссии стоит потратить отпущенные на их содержание деньги городского бюджета на строительство новых улиц. И тогда они смогут назвать их так, как им заблагорассудится. Хоть именами самих же членов Комиссии.

Необходимая составляющая работы Комиссии — это учет и анализ общественного мнения по топонимическим проблемам. Секретарь комиссии «принимает, регистрирует, систематизирует поступающие в Комиссию документы, письма, обращения». Обращаются же в Комиссию все, кому не лень. Вот, по материалам официальной городской газеты, несколько дней назад написали «обращение» неназванные «представители православной общественности», попросили переименовать Свердловскую набережную в Полюстровскую. И вот почему: «Во время революции 1917 года Яков Свердлов — «вождь номер два» — был организатором геноцида казачества и террора крестьянства, родоначальником городских концлагерей. Исторические исследования последних лет еще раз подтвердили, что именно Свердлов являлся главным руководителем убийства царской семьи в июле 1918 года. Сохраняя в названии набережной Санкт-Петербурга имя Якова Свердлова, мы в какой-то мере оправдываем совершенное преступление и становимся его молчаливыми пособниками». Вот как! А мы, обитатели «правового государства», думали, что признать кого-либо «организатором геноцида» и «руководителем убийства» может лишь суд. Жаль лишь, что представители «общественности» забыли, что набережная сложилась в нынешнем виде гораздо позднее 1925 года, когда рабочие Станкостроительного завода попросили утвердить нынешнее название. Меня весьма занимает еще один вопрос. Так же ли в двадцать пятом скрывали газеты имена рабочих, как сейчас имена «представителей общественности»?

И спросили ли мнение рабочих существующего и ныне завода по поводу сложившейся ситуации? Скорее всего не спросили, как не спросили жителей площади Мужества, где ветераны недалеко от знаменитой Пискаревки решили разбить Блокадный сквер и построить часовню. А чиновники дали разрешение на строительство ресторана быстрого питания с показательным названием «Блиндональдс».

Блин, сколько же можно…

К. ЕРОФЕЕВ