Виктор Просекин КАПЕЛЬ

Виктор Просекин КАПЕЛЬ

***

Выткан вечер из легкой прохлады

С теплым запахом зрелой весны,

Мирно тянется пестрое стадо

С недалекой степной стороны.

В ясном небе случайная тучка

Одиноким темнеет пятном

Всё пришло! И равнины, и кручи

Вновь пропитаны майским теплом

Долгожданную негу вдыхая,

По ожившим полянам бреду,

Все богатства зеленого края

Изумрудятся в общем саду.

Всем простор — синим крошечным волнам,

Что бегут по камням на мели,

Птичьим стаям, что в воздухе вольном

Не забудут о тверди земли.

И с величием гордой царицы

Нас чарует сегодня она,

Все живое, спеши покориться —

На земле и под небом — весна!

ЗЕЛЕНОЕ ПЛЕМЯ

В темных недрах июльского сада

Отыскал я недолгий покой.

С веток резво сорвется прохлада

Торопливой хрустальной волной.

Удрученно кивает кустарник

Желтизною макушек своих,

Я для них — незадачливый странник,

Что-то ищущий в дебрях чужих.

Зелень полнится бодростью сочной,

Жизнью истинной воздух пронзив.

Опускаюсь устало на почву ,

Что из пор благодатью сквозит.

Пусть точеные струйки травинок

Осторожно щекочут лицо,

Я с природой сплетусь воедино

Под ее непорочным венцом.

Тихо ропщет зеленое племя,

Тонкий шепот — не глупая чушь

Здесь не нужен я даже как пленник,

Мой поклон непонятен и чужд.

В их спокойствии груб я и странен —

Догадавшись, стыдливо притих...

Но прошу вас! Загадочный странник,

К вам, чужие, пришел... от чужих.

Обреченно вздыхают аллеи,

Полыхая огнем молодым.

О бесчинстве ветров сожалея,

Но не смея противиться им.

ДОЖДЬ

Словно прозревший, что кается спешно,

Карой небесной увидевший гром,

Горько, навзрыд, обо всем — безутешно,

Я, в подражанье, могу лишь о нем.

Кто так жестоко порвал эти струны?

Скудная музыка — шелест и плач

Воздух очищенный дарят к утру нам

В липких объятьях сырого тепла.

Что беспокоиться? — влажно и нежно,

Но накануне здесь кто-то страдал!..

Может, от этого так безутешно

Знал, что не вспомнят. Так было всегда.

Так зачастую — дается кому-то

Счастье за муки. Но муки... других —

Видно усталый Господь перепутал,

Ткнув судьбоносным перстом не на них.

Вдоль, поперек этот люд перемешан,

Глуп и забывчив, и всё нипочем,

Так я стараюсь, о них безутешно...

Слушаю дождь. И пока — лишь о нем.

СЕНТЯБРЬ

Тонет шаг во всклокоченных хлопьях,

Взор блуждает в развилке ветвей,

Осень смотрит на нас исподлобья

Желтоглазой печалью своей.

Слишком буйно костры развела ты,

Было б красочней медленно тлеть,

Погляди: золотые заплаты

Липнут нехотя к старой земле.

И, предчувствуя скорую дрему,

Обреченная осень поёт,

Что бездумная страсть к золотому

Прежде времени к смерти ведёт.

***

Блекнут листья в рассветах морозных,

Всё прозрачней холодная синь,

И под тяжестью выцветшей бронзы

Осыпается осень с осин.

Тонкий иней небрежно набросил

На деревья свои кружева...

Отчего же торопится осень

Так стремительно век доживать?

Недовольное солнце над лугом

Прячет в тучи смутившийся лик.

Целый мир одинок и испуган,

Словно дряхлости ждущий старик.

Ты наивно, беспечный сентябрь,

Завещал по наследству красу.

Возвратись! Ненадолго хотя бы —

Я тепла для души запасу.

А ноябрь — наследник по крови,

Не расслышал упрёк от меня,

Собираясь остатки сокровищ

На серебряный блеск обменять.

***

Снегопад пришил к равнинам сумрак

Колдовскими ниточками мглы.

Сеют облака из ватных сумок

Влажные осколки белых глыб.

По тугим ступаю я наростам,

На плечах влеку сыпучий дым.

Тихая, смягчившаяся поступь

Оставляет каплями следы.

Петь привычной нежностью не буду,

Дорогое каждый знает сам,

Можешь снегопад не видеть чудом,

Если так... привычен к чудесам.

Тонкость, мелодичность...

Муза, спрячь их!

Безответен зов словесных нег,

Чувства загрубели и у зрячих —

Так же, как черствеет старый снег.

Ставит шаг печать в пушистой влаге,

Вновь и вновь... А мысль не так нова:

Словно на податливой бумаге

Строю непонятные слова.

***

Размеренно потрескивает печь —

Поёт душа бревенчатого дома!

Спокойная, отрывистая речь,

Простой язык, с рождения знакомый.

Без вычурных загадочных причуд,

Но тайною окутаны, как дымом,

Горящий разговор огни ведут

Об их секрете, бережно хранимом.

То всколыхнутся яркой синевой,

То лепестками алыми сияют,

И, становясь пахучей сединой,

И темноту, и холод разгоняют

***

Света!

Побольше света

В маленькие наши горницы!

Нету!

Терпеья нету

Дальше жить душе затворницей.

Стонет!

Россия стонет,

Словно вьюга безутешная.

Тонет —

В немом поклоне

Увядающей черешнею.

Мысли.

Чужие мысли —

Разве они нам учение?!

Скисли.

В тоске зависли

Мы над бездной, и нет спасения!

Знаем?

Да нет, не знаем,

Что хотим — войны ли, мира ли?

С краю,

Стоим над краем,

Эту яму сами вырыли...

***

Мне тяжко песней родину ласкать —

Давным-давно мелодии пропели.

...Скопившаяся снежная тоска

Сползает наземь вялою капелью.

Я не дивлюсь проталиной — межой,

Которою зима с весной граничит,

Веселый март, болезненно чужой,

Весь в суете оттаявших привычек.

Сырая даль стеклянной наготой

Мутнеющую впитывает влагу,

Устал я видеть именно такой

Весеннюю певучую отвагу.

Беднеют, серебра лишаясь, нивы,

Шершавостью встречая пустоту,

И вольничают серые разливы,

И в свете всё, но только не в цвету.

А солнце бьет снега каленым жезлом —

Земли и неба грустная вражда,

Весна, конечно, вовремя воскресла,

Но нынче я ее совсем не ждал...