Вальтер Шубарт О ЗАКАТЕ ЕВРОПЫ И ПРИЗВАНИИ РОССИИ

Вальтер Шубарт О ЗАКАТЕ ЕВРОПЫ И ПРИЗВАНИИ РОССИИ

Недавно вышло из печати уже второе, обширно комментированное, издание перевода книги немецкого философа Вальтера Шубарта "Европа и душа Востока"* — о предстоящей гибели западной цивилизации и о духовном лидерстве России. Шубарт был, пожалуй, единственным западным мыслителем, который разглядел в России нечто важное и спасительное для всего мира. Поэтому его книга имеет для русского человека особенное значение.

Сама история этой книги (по-немецки она впервые вышла в 1938 г. в Швейцарии) символична для ХХ века, когда любовь к православной России была преступным или нежелательным мировоззрением: в гитлеровской Германии русский переводчик книги был приговорен к смерти (его спасло лишь высокое вмешательство); сам Шубарт, женатый на русской эмигрантке, в 1933 г. эмигрировал от гитлеровцев в Ригу, где в 1941 г. был арестован советскими органами и погиб в казахстанском лагере; позже и в СССР, и на Западе книга его была замолчана...

Книга Шубарта свидетельствует, что вовсе не подражания Западу ожидали от русских лучшие его представители. Вот и Генрих Белль в 1970-е годы сожалел, что "вопреки надеждам Шубарта в России за спиной западного марксизма, вероятно, произошла нежелательная и возможно, непоправимая вестернизация".

Так ли это и насколько прав сам Шубарт в своих прогнозах — мы увидим уже в ближайшее десятилетие. Думается, однако, что в России, несмотря ни на что, сохранилось и многое из того, что восхищало Шубарта. Вот и нынешние беды разрушительных реформ происходят более всего оттого, что насаждаемая в России западная "постхристианская" демократия — в отличие от других стран — вызывает у большинства русского народа стихийное отторжение. Поскольку Россия замыслом Божиим предназначена для хранения другого идеала — Святой Руси.

В числе приложений в конце книги впервые публикуется обширная работа философа И.А.Ильина о Шубарте, а также историософская оценка книги ее издателем М.В.Назаровым. Ниже воспроизводим несколько отрывков из текста Шубарта, написанного в 1938 году.

Михаил НАЗАРОВ

* * *

"Европейский человек Нового времени по сути своей не христианский.

Как представителя "культуры середины", его тянет от мира горнего в мир земной. Как человек изначального страха, он противится христианскому доверию к Богу. Как человек предметный, он пренебрегает заботой о спасении души. Как человек "точечного" чувства, он не способен на любовь к ближнему. Как человек дела, он не знает истинной цены средоточию духа и в своем высокомерии отвергает учение о первородном грехе — христианскую мысль Ветхого Завета. Ему гораздо ближе подлинно еврейская расовая гордыня Ездры, учение о "священном семени"; первородному греху он противопоставляет первородное благородство, а метафизике чувства вины — метафизику высокомерия".

* * *

"Однако чем сильнее теряла европейская культура внутреннюю уверенность, тем более заискивающе обращала свой ищущий взор на другие культуры... Так, прометеевская культура Запада стихийно стремится к русской из ощущения своей ущербности. И славянский Восток идет навстречу этому стремлению, но совсем по другим мотивам: его толкает на это не щемящее чувство собственной недостаточности, а пьянящее чувство избытка. ... Европа в лучшем случае жаждала в России экономических выгод, концессий. Россия же — не стремится ни к завоеванию Запада, ни к обогащению за его счет — она хочет его спасти. Русская душа ощущает себя наиболее счастливой в состоянии самоотдачи и жертвенности. Она стремится ко всеобщей целостности, к живому воплощению идеи о всечеловечности. Она переливается через край — на Запад. Поскольку она хочет целостности, она хочет и его. Она не ищет в нем дополнения к себе, а расточает себя, она намерена не брать, а давать. Она настроена по-мессиански. Ее конечная цель и блаженное упование — добиться всеединства путем полной самоотдачи".

* * *

"Русское чувство братства не следует путать с понятием стадности. Русский — это не человек толпы, он высоко ценит свободу человеческой личности. Но его понятие о личности не совпадает с европейским, скроенным по образцам Рима и Ренессанса. Идеалом личности на Западе является сверхчеловек, на Востоке — всечеловек. Сверхчеловек стремится к возвышению из жажды к власти, всечеловек стремится к расширению из чувства любви. Сверхчеловек соответствует направлению вверх его прометеевской культуры, всечеловек — широте своей души. Один все больше обосабливается от своих сограждан, другой вбирает в себя все большую часть окружающего мира. Сверхчеловеческое ведет к скепсису и одиночеству, всечеловеческое — к таинству и сообществу. Сверхчеловек — совершенное воплощение безбожности, всечеловек — зеркало совершенного Бога. В опьянении возрастающего самодовольства пребывает сверхчеловек, в радости самоотдачи и возрождения пребывает всечеловек, проникаясь смыслом и глубиной жизни".

* * *

"Чувство братства открывает перед русским, с одной стороны, путь к вершинам человечества, а с другой — ставит его на грань опасности. То, что на высокой степени граничит с нравственным совершенством, на более низкой — опускается ниже среднего уровня. В первом случае сознание личной ответственности предельно обострено, во втором — притуплено. В первом случае — каждый отвечает за всех и за все; во втором — никто ни за кого и ни за что. В первом случае создается царство всеобщего соучастия в вине. во втором — всеобщей безответственности. ... В результате получается, что в нравственной области русские вершины духа намного превышают европейские высоты, в то время как средний русский в некоторых отношениях не всегда может удержаться на уровне среднего европейца".

* * *

"Русское чувство братства не имеет ничего общего с коллективизмом и зовом толпы. Положение дел в России двух последних десятилетий, казалось бы, опровергает это утверждение. Не соответствует ли марксизм русской сути? А если нет, то как могло случиться, что он был осуществлен именно в России?

Ранние предпосылки к общественной собственности были заложены в патриархальном укладе землепользования, в общине, в миру. Уже И.Аксаков и Герцен видели в этом форму хозяйствования всечеловека. Она свидетельствует о том, что у русских понятие частной собственности выражено менее отчетливо, чем у римлян и европейцев, и что между моим и твоим у русских нет столь строгой границы. К этому надо добавить, что русский как человек конечной культуры вообще мало привержен к хозяйственным ценностям, поэтому он с большей легкостью и готовностью передает их в общественную собственность, наподобие того монашества, которое имеет только общее имущество всей братии. Поэтому русский человек был внутренне более, чем кто-либо, подготовлен к восприятию большевистского лозунга "бедности — почет, богатству — позор"; что-то вздохнуло в нем освобожденно, когда пал общественный строй, в котором социальное положение человека определялось его материальным имуществом. Как человек души он оказал социализации вещного мира меньшее сопротивление, чем предметный западный человек. Но по этой же причине русский сопротивляется и коллективизации души, а как раз в этом и заключается цель русского социализма — идея абсолютно не русская".

* * *

"Русской национальной идеей является спасение человечества русскими. Она уже более столетия действенно проявляется в русской истории — и тем сильнее, чем меньше осознается. Гибко вписывается она в меняющиеся политические формы и учения, не меняя своей сути. При царском дворе она облачается в самодержавные одежды, у славянофилов — в религиозно-философские, у панславистов — в народные, у анархистов и коммунистов — в революционные одежды. Даже большевики прониклись ею. Их идеал мировой революции — это не резкий разрыв со всем русским, в чем уверены сами большевики, а неосознанное продолжение старой традиции; это доказывает, что русская земля сильнее их надуманных программ. Если бы большевизм не находился в тайном согласии по крайней мере с некоторыми существенными силами русской души, он не удержался бы до сего дня... В большевизме просвечивает чувство братства, но в искаженном виде, ... однако вполне заметное — это существенный признак русскости, от которой не может избавиться даже русский коммунист".

* * *

"Ни одна революция никогда прежде с самого начала и с такой решительностью не бросала взгляд за пределы своих границ. Это широта русской души расширила даже революционные проекты и перспективы так, что они охватили весь шар земной. При этом направленность на мировую революцию, как и панславизм, нельзя объяснить в первую очередь властно-политическими соображениями. Русскому духу не свойственны холодный расчет и тонко продуманные стратегические планы. Конечно, думали и об этом, ведь с самого начала было ясно, что советская система, замкнувшаяся только на одном государстве, вызовет сплоченное сопротивление других государств и что любое новое советское государство, прорвавшее этот единый фронт, станет естественным союзником Москвы. Такие соображения имели место, но не они были решающими. Они не объясняют ни динамики пропаганды мировой революции, ни ее инстинктивной силы... Русский апостол мировой революции не стал бы снова и снова рисковать своей жизнью и счастьем, жертвовать собой с кажущимся бессмысленным бесстрашием перед смертью ради идеи, которая до сих пор нигде не достигла ощутимых успехов, — если бы он не был одержим верой в том, что он несет своим пролетарским братьям во всем мире новое "евангелие" (... о том, чего оно достигает на самом деле — это другая тема!). Доводы рассудка о его полезности не подвигли бы на это русского человека; они скорее бы посоветовали ему свернуть идеал мировой революции... — но это не нашло бы ни отклика в массах, ни даже последователей... Русских заставляет выходить за границы своей страны в качестве апостолов спасения, даже в политике — их всегдашнее стремление к всечеловечности. Александр I и Николай I распространяли понятие всечеловечности на правящие дома Европы, панславизм — на всех славян, большевизм — на всех пролетариев земли".

* * *

В большевизме ... подсознательные силы революции вступают в противоречие с осознанными целями, отражая глубинную раздвоенность русской души. Сознательно большевики хотят не только подражать Западу, но и превзойти его — материалистический, технический, неверующий Запад. Но, подсознательно пробужденные, вздымаются жуткие силы, которые опрокидывают тезисы Запада, все больше отчуждая от него Россию. За словами, звучащими прозападно, действуют не западные силы. Вот почему так трудно сказать о большевизме что-нибудь точное... Большевизм, рассматриваемый не только в его истоках, но и во всем развитии, это не просто реализованный где-то марксизм, это прежде всего — процесс, который мог развернуться в данной форме только на русской почве. И поэтому он может быть понят во всей противоречивой полноте своих проявлений — не из тезисов марксистской доктрины, а только из глубин русской сущности. Это прежде всего трагедия европейских идеалов на русской земле. Не Европе угрожает опасность втянуться в русскую катастрофу, а наоборот: Россия со времени Петра попала в процесс европейского саморазрушения, хотя и не без собственной вины. Россия жадно ухватилась за современные идеи Запада и с русской необузданностью довела их в стране Советов до крайних последствий. Она обнажила их внутреннюю несостоятельность и с утрированным преувеличением выставила их на всеобщее обозрение. Тем самым она опровергла их".

* * *

"Так, европейский атеист противостоит абсолютным величинам холодно и деловито — если вообще придает им какое-либо значение; русский же, наоборот, упорно пребывает в душевном состоянии верующего даже тогда, когда приобретает нерелигиозные убеждения. Его стремление к обожествлению столь сильно, что он расточает его на идолов, как только отказывается от Бога. Западная культура приходит к атеизму через обмирщение святого, а восточная — через освящение мирского...

Русские переняли атеизм из Европы. Он — лейтмотив современной европейской цивилизации, который все более четко проявлялся в ходе последних четырех столетий. Целью, к которой — сначала бессознательно — стремилась Европа, было разделение религии и культуры, обмирщение жизни, обоснование человеческой автономии и чистого светского порядка, короче — отпадение от Бога. Эти идеи и подхватила Россия, хотя они совершенно не соответствуют ее мессианской душе. Тем не менее она не просто поиграла ими, но отнеслась к ним с такой серьезностью, на какую Европа до сих пор еще не отважилась. Максималистский дух русских довел эти идеи до самых крайних последствий — и тем самым опроверг их. Большевистское безбожие на своем кровавом языке разоблачает всю внутреннюю гнилость Европы и скрытые в ней ростки смерти. Оно показывает, где был бы сейчас Запад, если бы был честным... В большевизме загнало себя насмерть русское западничество".

* * *

"Русские взяли на себя, предвосхитив, судьбу Европы. Теперь мы видим пропасть, в которую ей придется упасть, если она не отречется от своих идей или не оставит их. Россия доказала всему человечеству несостоятельность безбожной культуры ... и, страдая за всех, очищается сама от того чужеродного, что душило ее веками... Теперь начинается второй акт драмы. Открывается дорога для пробудившихся сил Востока...

Сегодня Европа ощущает серьезную угрозу русского большевизма. Если бы она пристальнее вгляделась в его лик, то признала бы в нем свои собственные идеи, огрубленные и доведенные большевиками до гротеска. Это — атеизм, материализм и весь сомнительный хлам западной "прометеевской" культуры. Однако, не этих идей боится Запад, а тех чуждых ему сил, которые мрачно и грозно встают за ними, искажая эти идеи и обращая их против самой Европы... С большевистской революции начинается расплата за Французскую, плодом которой она является. Она сознательно хочет сделать Россию европейской, даже американской. Но в конечном счете получится Россия, очищенная от Европы...

Как это ни странно звучит, но факт: русское безбожие — ядро большевистской революции — это ультиматум Бога Европе. В этом и надо искать ее всемирно-исторический смысл. Он не имеет ничего общего с громкими лозунгами тех, кто надеется повелевать судьбой народа, — в действительности же через них предвечная Воля преследует свои собственные цели".

* * *

"Запад подарил человечеству самые совершенные виды техники, государственности и связи, но лишил его души. Задача России в том, чтобы вернуть душу человеку. Именно Россия обладает теми силами, которые Европа утратила или разрушила в себе... Особенность России состоит в том, что она является христианской частью Азии, единственной, где до сих пор христианство смогло естественно развиваться. В отличие от Европы Россия привносит в христианское учение азиатскую черту — широко открытое око вечности. Но преимущество России перед европейцами и азиатами — в ее мессианской славянской душе...

Поэтому только Россия способна вдохнуть душу в гибнущий от властолюбия, погрязший в предметной деловитости человеческий род, и это верно несмотря на то, что в настоящий момент сама она корчится в судорогах большевизма. Ужасы большевистского времени минуют, как минула ночь татарского ига, и сбудется древнее пророчество: ex oriente lux (свет с Востока). Этим я не хочу сказать, что европейские нации утратят свое влияние. Они утратят лишь духовное лидерство. Они уже не будут больше представлять господствующий человеческий тип, и это станет благом для людей...

Россия — единственная страна, которая способна спасти Европу... Как раз из глубины своих беспримерных страданий она будет черпать столь же глубокое познание людей и смысла жизни, чтобы возвестить о нем народам Земли. Русский обладает для этого теми душевными предпосылками, которых сегодня нет ни у кого из европейских народов".

* * *

"В судьбе своего собственного народа русские не увидели бы никакого смысла, если бы этим одновременно не раскрывался для них смысл судеб всего мира... Можно без преувеличения сказать, что русские имеют самую глубокую по сути и всеобъемлющую национальную идею — идею спасения человечества". Поэтому, как надеялся Шубарт, будущий мир — "не может смириться с духовным лидерством северных народов, привязанных к земному. Он передаст лидерство в руки тех, кто обладает склонностью к сверхмирному в виде постоянного национального свойства, а таковыми являются славяне, и в особенности — русские. Грандиозное событие, которое сейчас готовится — это восхождение славянства как ведущей культурной силы. Возможно, это кому-то режет слух, но такова судьба истории, которую никому не дано остановить: грядущие столетия принадлежат славянам".

* Вальтер Шубарт. "Европа и душа Востока". — М.: "Русская идея", 2000, 448 с. (тверд. пер.). Цена 50 руб. плюс почтовые расходы. Книгу можно заказать наложенным платежом по адресу: 117133 Москва, а/я 20.