QB

QB

В конце 2005 года в газетах впервые стало попадаться загадочное сокращение QB. За сокращением следовали разные цифры, а из статей можно было прочитать краткую информацию о деятельности QB 30 или QB 40. Общественность долго негодовала из-за того, к примеру, что эта команда вела долгое время наблюдение за журналистами. Вскоре стало ясно, что речь идет о особо секретном подразделении в составе БНД, занимающемся (или занимавшимся?) тайным расследованием и предупреждением возможных утечек информации из Службы и другими случаями, связанными с риском для безопасности федеральной разведки.

Но кто и что является риском для безопасности, и кто принимает решения об этом? Во всяком случае, в ходе расследований, проводившихся группами наружного наблюдения, серьезно нарушались права личности попавших под подозрение сотрудников, а при случае и посторонних людей. Кто, в конечном счете, контролировал это? В десятках случаев за сотрудниками велось длительное наблюдение, и они так никогда и не были поставлены в известность.

Обычно слежка за своими людьми заканчивается в их пользу. Самое позднее, когда это становится заметным, они могут потребовать, чтобы их проинформировали о причинах и результатах слежки. Но на практике Служба отказывается предоставлять такие сведения. Ей удобней воспользоваться неким трюком, чтобы обойти информирование о проведенных мероприятиях. Эксперты Службы просто официально не прекращают расследование. Ведь со временем могут появиться новые сведения, открыться новые факты. Это скорее теоретическая, нежели реальная возможность, но ею пользоваться, чтобы показать, что любое расследование является якобы незаконченным делом.

Ответственные лица в БНД при этом с молчаливым одобрением принимают в расчет тот факт, что в связи с этим некоторые сотрудники в течение многих лет безосновательно находятся под подозрением и за ними осуществляется слежка. Неконтролируемая система безопасности БНД позволяет это.

Снежная пантера "Багира"

В одном случае защитники Добра и охотники за Злом повели себя особенно нагло. Один из их сотрудников, я выведу его тут под псевдонимом "Багира", вызывающим ассоциации с его настоящим прозвищем, попал в немилость у своего начальства. Этот чиновник примерно пятидесяти лет, уже давно отпраздновавший 25-летний юбилей своей службы в БНД, был бельмом на глазу для некоторых своих коллег. Вовсе не потому, что он халатно относился к своим обязанностям или еще чем-то дал повод для деловой критики. Нет, причина была совсем другой.

Уже очень давно он посвящал почти все свое свободное время поддержке спортсменов-инвалидов. В организационных и тренерских вопросах он помогал немецким лыжникам на Паралимпийских играх. Его неподдельный энтузиазм, а также манера, в какой он об этом говорил, скорее, доказывали, что он был превосходным человеком, и уж никак не могли вызвать подозрения в его адрес в каких-либо служебных проступках. Но – как раз наоборот! В Федеральной разведывательной службе подозрения вызывают совершенно другие причины, нежели в обычной жизни.

Из-за своего страстного интереса к этому особенному спорту "Багира" порой ездил заграницу. Обычно путешествие было связано с соревнованиями и происходило, как и следовало ожидать, зимой. Разумеется, случалось так, что он дополнительно к своему ежегодному отпуску просил предоставлении ему нескольких дней внеочередного отпуска. При этом он просил о том, что и так было предусмотрено законом – не больше, и не меньше. Но уже этот факт вызвал почему-то неудовольствие некоторых высокопоставленных начальников. Вместо того, чтобы похвалить его за внеслужебные занятия, помочь ему, или даже предложить наградить его крестом "За заслуги", завистникам вдруг взбрело в голову нечто совершенно необычное. "Багиру" посчитали угрозой для безопасности. Не поддающимся расчету риском для БНД.

Осенью 1997 года "Багира" попросил отпуск для поездки в тренировочный лагерь, где он должен был помогать "своим лыжникам", как он всегда их называл. Это был тренировочный лагерь для подготовки к Зимним Паралимпийским играм, которые должны были состояться в Нагано с 5 по 14 марта 1998 года. Тут в головах сотрудников Пятого отдела, отвечавших за безопасность, возникла мысль, которая скорее подходила бы людям из восточногерманской "Штази". Идея была простой. Так как "Багира" регулярно ездил вместе с немецкой паралимпийской сборной, то он ежегодно встречался со спортсменами из Восточной Европы. Это, разумеется, включало в себя и контакты с российскими атлетами. Риск!

К этому "факту" добавился и другой: "Багира" был чиновником-ветераном, располагавшим обширными и глубокими знаниями о структуре и деятельности БНД. Тайные доносчики добавили к этому сговору "гарнир" из расплывчатых намеков на якобы несолидны образ жизни "Багиры" – и вот на него спустили всех собак. Без какого-либо реального подозрения, без конкретных фактов, основываясь лишь на расплывчатых предположениях и глухих сплетнях завистников из кухни слухов БНД, началась оперативная разработка, QB было приказано установить слежку за "злоумышленником".

Команда бросилась за ним всей стаей. За мюнхенской квартирой "Багиры" следили, фотографируя и снимая на видеопленку все происходившее. В кабачке на углу улицы, где жил попавший под подозрение чиновник, в качестве новых завсегдатаев появились филеры Службы. Даже скворечник в садике перед его домом, не оставили в покое. Его быстро оборудовали видео- и радиоаппаратурой. Когда "Багира" отправился в тренировочный лагерь в городок Зёльден, вся команда кинулась за ним. День за днем они наблюдали за предполагаемым злодеем.

При этом "под прицел" попали многие другие участники команды – спортсмены, тренеры, врачи, обслуживающий персонал, но это было в порядке вещей. Ни в городке Зёльден, ни на Реттенбахском глетчере, где тренировалась команда, ничто не могло укрыться от глаз и видеокамер любопытных парней с южной окраины Мюнхена. В досье аккуратно фиксировался каждый бокал пива, выпитый "Багирой", каждая его беседа. Официально ему так никогда и не сообщили об этой разработке. Узнал ли он о ней неофициально, сегодня никто уже не знает. Но с уверенностью можно сказать, что полных масштабов акции он наверняка не мог себе представить.

И уж точно он ничего не знал о действиях, производившихся внутри самой Службы. Обычно результатом наблюдения являются километры видео- и магнитофонной пленки. Потому порой техники из команды QB тайно работают в центральном офисе БНД по ночам, прокладывая в том или ином кабинете специальные кабели. Когда задание выполнено, то демонтируются лишь сами камеры. Кабели остаются. Ведь никогда нельзя с уверенностью сказать, не понадобятся ли эти линии еще когда-нибудь. Таким образом, за многие годы пуллахский "лагерь" все больше и больше был пронизан невидимыми кабелями.

На этом месте я должен справедливости ради заметить, что в данных обстоятельствах ни сотрудников, ни руководство самого отдела QB никоим образом обвинять нельзя. Как правило они никогда не знают ни подоплеки того или иного дела, ни намерений собственного учреждения. Информировать "наружников" сверх необходимого им для выполнения работы минимума не принято. Им говорят: проследите за тем-то человеком и не задавайте вопросов. Почти всегда это означает, что сотрудники не в состоянии определить законность или незаконность тех или иных мероприятий.

Потому объяснения руководства БНД, касающиеся, к примеру, противозаконного наблюдения за журналистами, были бол чем лживыми. Высшие начальники Службы, старательно изображая невинность, обвинили сотрудников команды QB в самодеятельности и нарушении закона. Общественность, незнакомая с внутренними процессами в БНД, должна была в это поверить. Для усиления эффекта звучали фразы вроде: "Это просто пара сотрудников превысила свои полномочия". Или: "Речь идет всего лишь о нескольких вышедших из-под контроля "наружниках", решивших на свой страх и риск поиграть в ковбоев и индейцев". Даже руководителя команды Франка Оффенбаха обвиняли в "отсебятине" и "выходе из-под контроля". При этом он в данном случае вообще не отвечал за ставшую известной операцию. Как обычно, тут тоже был назначен оперативный руководитель, наблюдавший за всеми действиями команды. В большинстве случаев им был заместитель Оффенбаха, а он любой ценой избежал бы несанкционированных действий на свой страх и риск. Кроме того, "отсебятины" никогда ведь не случалось на практике. Какая-либо несанкционированная самостоятельность тут просто невозможна.

Какими злыми могут быть большие господа! И как похожа методика обвинений! Разве уже знакомый читателям редактор по прозвищу "Сарделька" не пытался обвинить умершего Оффенбаха в незаконной передаче мне каких-то служебных досье? Было ли это совпадением? Кто у кого учился? Или они уже тогда координировали свои действия?

Во всяком случае, ответом на попытки тех, кто по старой традиции времен Гелена пытался свалить всю вину на рядовых работников, был только громкий смех. Кто хоть немного понимал, какие организационные меры нужны для задействования QB, прекрасно разгадал игру руководства. Самым неприятным оказалось то, что большие шефы Службы, как выяснилось, сами плохо знали организационную структуру их подразделения, занимавшегося наружным наблюдением и прослушиванием. Для затушевывания ошибок руководство попыталось представить публике достойных сотрудников QB как каких-то отщепенцев из БНД, своего рода самостоятельных партизан. Но хотя с одной стороны очень просто обосновать использование команды QB – для этого достаточно самого слабого подозрения, то с другой стороны очень тяжело после этого привести команду в движение.

Решение на операцию по слежке или прослушиванию – все равно, против кого она направлена – всегда принимает руководство Пятого отдела – и никогда руководство самой команды QB. За операцию отвечает лично начальник Пятого отдела, самое меньшее – начальник подотдела. Чтобы хоть один из парней Оффенбаха вообще вышел из бюро, нужно проделать немало сложных административных действий. Без "приказа на марш" никто из сотрудников команды и шагу не ступит.

Но и это еще далеко не все. Руководство БНД, отправляя своих филеров на операцию, никогда не отпускает их с длинного поводка. Между радиостанцией QB "Юпитер", поддерживающей связь с отдельными группами, и радиостанцией руководства "Меркурией", размещенной в складском помещении Центра всегда координируются основные шаги команд. "Меркурий" и "Юпитер" осуществляют связь для внешнего управления. И у них всегда много работы.

Когда однажды так называемый "объект наблюдения" исчез на нудистском пляже, команда QB тут же спросила Центр, следует ли ей продолжать наблюдение в таком необычном месте. Да, должны. И слежка за другим "объектом", который пошел в сауну, тоже велась лишь после того, как на нее было получено разрешение. Потому совершенно абсурдно заподозрить тут какое-либо самоуправство.

Здесь перед нами ясно открывается важная и фундаментальная проблема Службы. Как могут обычные служащие, в данном случае сотрудники QB, в каждом конкретном деле решить, действуют ли они еще в рамках законности или уже нет? Ведь нельзя же от людей на местах ожидать, что они помимо основной своей работы во время операции займутся еще и правовой оценкой своих действий. При всех обстоятельствах они обязаны выполнять приказания начальства и быть уверенными, что их руководство использует их исключительно законно. Филер на месте не знает, получено ли разрешение суда на опустошение мусорного ведра некоего журналиста. Он не может оценить, законно или уже незаконно использование видеокамеры в ходе наблюдения. Не зря в этих командах, а также в других отделах Службы всегда так часто обращаются к руководству с дополнительными вопросами и просьбами об уточнении задания, особенно касающимися правомочности тех или иных действий. В ежедневной работе Службы и на месте такие вопросы нельзя решить в письменной форме или каким-то другим формальным путем. Здесь нужно верить руководству на слово, иначе будет потеряна всякая эффективность и работа превратится в фарс. Потому на руководстве лежит особая ответственность и с нею связана особая забота. Каждый должен слепо полагаться на слово и инструкции своих шефов. И в этой связи попытка высших руководителей БНД обвинить нижнее звено в определенных системных ошибках представляется в моральном плане особенно сомнительной.

Все действия QB всегда проводятся после четкого приказа свыше. Руководство БНД даже позволяло себе с их помощью даже проверять состояние банковских счетов, когда считало это необходимым. Если нужно узнать о финансовом положении определенного лица, то "наружники" быстро вербовали агента в соответствующем банке и получали, таким образом, нужные сведения. Чем выше была должность "банковского источника", тем больше было информации. Но официально этих агентов использовали для совершенно других заданий. Однако неофициально речь шла только о запрещенных законом нарушениях банковской тайны. Толпы этих неофициальных сотрудников растворялись в огромной массе так называемых "помощников по добыче информации".

Но БНД действует внутри собственной страны, не только в этой, но и в других сферах. Помимо официального поддержания контактов с другими учреждениями, параллельно всегда существуют неофициальные связи. По ним происходит оживленный обмен информацией – "по ту сторону" официальных директив и постановлений о защите данных.

По всей Федеративной Республике поддержанием таких контактов занимаются так называемые референты по связи. Конечно, эти люди не собираются преднамеренно нарушать закон, когда занимаются свой работой. Но на практике огромная потребность Службы в информации и желание сотрудников наилучшим образом выполнить свой долг, доставляя как можно больше сведений, регулярно приводит к тому, что они заступают за ограничения "красных линий". БНД проторила "ефрейторскую тропу" во множество государственных учреждений.

Бюро регистрации, финансовые инспекции, ведомства по управлению федеральным имуществом, таможня, полиция и ли обычные городские администрации – повсюду суют свой нос дружелюбные "контактеры". Но и "помощники по добыче информации" во многих часто посещаемых местах: на вокзалах, стадионах и т.п. помогают БНД получать информацию внутри Германии.

Кроме этого в случае необходимости из соответствующих подотделов и мимо рефератов по связи находятся и устанавливаются прямые контакты с людьми, которые могут помочь с нужной информацией. Так образуется невидимая огромная сеть из неофициальных помощников. Самое фатальное то, что, как правило, все эти люди исходят из того, что все, что они делают, совершенно правильно и законно. Ведь речь для них идет не просто о большом "клиенте", а о секретном федеральном учреждении, а в нем ведь точно знают, что законно, а что нет. Конечно, в БНД это знают, но когда дело серьезное, для них различия между законностью и незаконностью не имеют значения.

За мелкие услуги официальных и полуофициальных поставщиков сведений благодарят конвертами с деньгами или небольшими знаками внимания. Внутри Службы расходы на эти цели списываются по статье "подарки и сувениры". Рука руку моет. Без эффективного контроля за БНД с такими действиями справиться не удастся и безудержное вырождение этой неверно понятой страсти к собирательству никогда не прекратится.

Электронные "уши" Службы

Команда QB оснащена самой разнообразной и современной техникой. Техникой, которая никак не вписывается в рамки законов и общепринятых правил. Как раз та самая руководящая элита, которая с таким презрением и укоризной указывала пальцем на злоупотребления Министерства государственной безопасности ГДР, одновременно была ответственна за то, что в ее собственной стране проводились противозаконные операции, и при этом использовалась нелегальная разведывательная техника. Например, в уже упоминавшемся деле "Багиры" регулярно был задействован прибор, известный как IMSI-Catcher (буквально – "перехватчик идентификации международной мобильной связи"). Этот мобильный прибор, обычно устанавливающийся на автомобиле, имитирует базовую станцию сети мобильной связи и "высасывает" в радиусе нескольких сотен метров все разговоры по мобильным телефонам. При излучаемой мощности от 30 до 50 ватт все, что "двигается" в эфире, проходит через IMSI-Catcher, а владельцы мобильных телефонов и не догадываются об этой технической возможности. – Как только я включаю прибор, – с гордостью рассказывал один из операторов в QB, – как воздух во всей окрестности начинает трещать.

Маленькое чудо высоких технологий, лучший плод усилий немецкой промышленности, производится фирмой "Rhode amp; Schwarz", расположенной в Мюнхене и в Меммингене. Прибор, имеющий фирменное обозначение GA0901, закупали не только различные немецкие учреждения, занимающиеся вопросами безопасности, но и, к примеру, российская ФСБ – и в больших количествах. Этот прибор стал настоящим экспортным "хитом". В Германии красно-зеленое правительство в июне 2002 года легализовало использование IMSI-Catcher. Тем не менее, для этого требуется разрешение судьи.

Досадный момент – до 2002 года Федеральная разведывательная служба использовала эти устройства совершенно противозаконно, не располагая никакими судебными разрешениями. Но даже сегодня при использовании БНД средств прослушивания разрешение судьи является редким исключением.

Несколько лет назад тема "IMSI-Catcher"рассматривалась в тогдашней Парламентской контрольной комиссии. На заседаниях комиссии представителей БНД прямо спросили, владеют ли они такими приборами. Ответом было четкое "нет". И в буквальном смысле вопроса ответ был правдивым. БНД и не должна покупать "перехватчики" или владеть ими, но при необходимости их ей предоставляет фирма-производитель "Rhode amp; Schwarz". Постоянный придворный поставщик БНД передавал ей специальные устройства уже смонтированными на автомобилях "БМВ"-"семерках". За некоторую плату за использование машины совсем содержимым передавались Службе "в аренду" по первой ее просьбе.

Внутренние агенты очень часто пользуются самыми утонченными техническими средствами. Они используют радиомаячки или устройства-навигаторы GPS, чтобы проследить за передвижениями определенного лица. Это позволяет создать полную картину перемещений человека, попавшего под наблюдение. За прошедшие годы ничего не изменилось в методах наблюдения, если поверить операторам в секретных филиалах разведки.

По-прежнему по Службе курсируют пленки, фотографии, магнитофонные записи и записи перехвата разговоров по мобильным телефонам. Ни журналисты, ни политики не могут быть уверены в том, что в их дела не суют нос разведчики БНД. То, что нельзя записать на пленку, оперативники обязаны фиксировать в протоколах.

Один руководитель направления, к которому с телефонным запросом обратился член Парламентской контрольной комиссии, даже получил служебное распоряжение запротоколировать весь разговор в письменном виде. Когда он отказался, ему пригрозили дисциплинарными санкциями. Тогда он в устной форме пожаловался парламентарию. И мгновенно возникла совершенно другая официальная интерпретация произошедшего. Руководство разыграло возмущение: – Это было очевидной ошибкой, и распоряжение было неправильно понято данным чиновником. Такими делами мы не занимаемся.

Ах, да – как всегда виноват этот противный "нижний уровень".

Всё в норме и никакого контроля

Обычно описанные выше действия БНД остаются в тайне. Те сведения, которые Служба собирает под предлогом обеспечения собственной безопасности, выходят далеко за рамки необходимого и, кроме того, переворачивают правовые принципы с ног на голову. Критики или "отщепенцы" из числа бывших сотрудников подвергаются преследованию, и любой человек, кто при этом попадет под прицел защитников служебной безопасности, одновременно тоже становится подозреваемым. Сведения о том, за кем, когда, где и в какой степени шпионят, лишь в редчайших случаях доходят до политических контрольных учреждений. И уж точно они никогда не узнают, на чем основывались и были ли оправданы мероприятия по наблюдению за собственными сотрудниками.

С большим удивлением я раз за разом узнавал, как парламентарии позволяют Службе хладнокровно водить их за нос и принимают вранье за чистую монету. Прекрасно функционирующая ложь, очевидно, слишком часто заменяет правду в Федеральной разведывательной службе. Если же парламенту со временем становится известна истина, то БНД объясняет свои обманы ошибками на нижнем уровне, плохой коммуникацией внутри Службы, неудачной интерпретацией или забывчивостью. Последнее, коллективная потеря памяти, стоит по распространенности объяснений на втором месте сразу после "незначительных неспособных работников". Если необходимо, то эту амнезию на практике можно подержать с помощью машинки для резки бумаги.

Это системная проблема. Неожиданной, без предупреждения, проверки Службы контрольными органами по сей день ни разу не было. Если экспертам нужно изучить какие-либо события внутри БНД, им приходится опираться на документы, которые им передает сама же Служба (и предварительно подготавливает). Кого же удивляет, что в конечном итоге о БНД можно будет сообщить только хорошее.

Какой смысл в контроле, если объект проверки сам решает, какие документы он предъявит, а какие нет? Поэтому результаты подобных ревизий нужно воспринимать с осторожностью. И по этой причине общественность, которая все-таки оплачивает из своих налогов этих тайных разведчиков, узнает о нарушении границ законности внутри Службы только благодаря случаям, провалам, неудачам или же получает целенаправленно подготовленную информацию от сотрудников, но чаще всего как бы "мимоходом".

В результате ревизорам по большому счету неизвестно, чем занимается это учреждение. По ходу замечу, что одним из первых подразделений, созданных в рамках переформирования БНД в Берлине, была новая группа обеспечения безопасности. Кроме того, следует знать, что QB – не единственная служба наружного наблюдения в БНД. Первый отдел, отвечающий за агентурную разведку, располагает подобными подразделениями, которые слишком часто для службы внешней разведки, действуют в собственной стране. Действия таких команд БНД в прошлом вообще никогда не подлежали какому-либо независимому внешнему контролю.

Политика с двойным дном

Кто, подобно мне, вступает в открытый публичный конфликт с БНД, привлекает к себе негодование официального руководства и одновременно молчаливое одобрение занятых в Службе чиновников, служащих и военных. Реакция внутри организации колеблется в диапазоне от нескрываемого злорадства до глубочайшего возмущения. Как же так получается?

Все мнения сходятся в одном. Федеральную разведывательную службу необходимо срочно реформировать. Мнимая гласность и либерализация последних лет оказалась на деле обычным вздором. В первую очередь это, конечно, ощущают сами сотрудники. Но также и все другие, которые, скажем так, занимаются Федеральной разведывательной службой "извне". За последние годы недовольство людей внутри учреждения достигло просто огромного размера.

Причина этого состоит не только в плохом менеджменте, но и в неспособности привлечь собственных работников к проведению необходимых перемен. Система "герметичных переборок" даже внутри ведомства открывает сотруднику лишь очень ограниченный обзор, не дает ему представления о работе других отделов, и уже давно превратилась в самый большой тормоз на пути реформ. То, что, вероятно, имеет смысл с точки зрения безопасности, по отношению к новаторским подходам, развитию разведывательного мастерства или внутреннему самоконтролю представляет собой настоящую катастрофу.

Естественно, подобная проблема есть и во всех крупных предприятиях. Но в ведомстве такого типа ситуация усложняется тем, что аргументы секретности и исходящей из этого "герметизации" лишают его клапана самоконтроля. Внутри учреждения нет никакой инстанции или органа, где сотрудники могли бы высказывать свое мнение, сообщать о недостатках, предлагать меры по их устранению. Это надежно стопорит любые видимые даже невооруженным глазом необходимые изменения. И этим же объясняется радость тех – и они, возможно, уже составляют подавляющее большинство работающих в БНД, кто положительно воспринимает мои публикации.

Для других, кто воспринимает мои книги и статьи как клевету и злопыхательство, весь мир распадается на части. Но это всего лишь тот мир секретной службы, которого уже давно нет. Многие руководители по-прежнему держатся за облик разведслужбы, который соответствует мифу. Их давно устаревший девиз таков: "Нам позволено все, даже все незаконное и притом с молчаливого согласия политиков".

Такая позиция соответствует древнему типу мышления из ранних лет существования БНД. Тогда жалование выплачивалось еще наличными. Не было контрактов о приеме на работу, а слово и рукопожатие заменяли сложные административные процедуры, известные нам сейчас. Конспирация и секретность, "герметизация" и шпиономания, игра в таинственность и зацикленность на безопасности привели в то время к этим простым разведывательным методам. И именно в этом месте многие, которые сегодня берут меня на мушку, совершают логическую ошибку. Они пытаются перенести дух тех лет в нынешнее время. Но на такой шпагат они не могут и не смогут уже сесть.

Для определенных видов деятельности в ведомстве, занимающемся вопросами национальной безопасности, такая скрытность и секретность необходима и неизбежна. Это не вызывает сомнений. Но нельзя при этом упускать из виду, что и БНД должна подчиняться действующим повсюду законам и предписаниям. У Службы нет никакого особого статуса, как ошибочно полагают многие ее сотрудники. На нее распространяются те же административные правила, что и на любое другое ведомство. И БНД тоже должна придерживаться закона и порядка. Но как раз в этом-то и скрыта главная проблема.

Немало сотрудников, особенно офицеров-оперативников, преимущественно агентуристов, которых я никоим образом не хочу обвинить в каких-то злых намерениях, исходя из своих служебных заданий, и желая выполнить их как можно лучше, пытаются "прорваться" через эти повсеместно действующие правила или так ими манипулировать, чтобы оправдать перед собой свои действия на грани дозволенного. Тем самым они придерживаются стереотипа поведения, который можно описать так: по-другому просто не получается!

В принципе, они полагают, что это единственный путь успешного выполнения задания по оперативной добыче информации. И этим они, конечно, заведомо ставят себя "вне закона". Конкретно: они должны решать разведывательные задачи, что невозможно без незначительных "нарушений границы". Это приводит не только к нечистой совести, но и к болезненной зависимости от аппарата. Они становятся легкими мишенями для шантажа. И это ужасное состояние в долгосрочной перспективе приводит к всеобщей неудовлетворенности.

Варианты поведения тут могут быть разные. Одни, стиснув зубы, работают дальше и больше всего боятся попасть в немилость у начальства. Другие уходят во "внутреннюю эмиграцию". Кто-то заболевает или пытается утопить печали в вине. Эта особенная проблема с наркотиками в БНД распространена куда шире, чем они готовы признать. Так что Служба занимается своими темными делами и – по причине системных несуразностей – ее постоянно преследуют неудачи. Она манипулирует "дырами" в законах и пытается скрыть свою неспособность.

Ответственность за это ее жалкое состояние несут неспособные Президенты и начальники отделов, которые в прошедшие годы упустили возможность заставить политиков выразить открыто свое отношение к разведслужбе. Я имею в виду не формальные лицемерные признания или посещения Канцлером Пуллаха. Речь идет о том, чтобы политические руководители ясно и откровенно высказались по поводу этого ведомства. До сего времени были лишь регулярные заверения в верности всех политических партий, выраженные едва ли не в плакатной форме, о важности для государства внешней разведки.

Но в действительности, вне публичной сферы, они не хотят иметь ничего общего с пуллахскими шпионами. И уж тем более не хотят брать на себя политическую ответственность. Наоборот, их едва ли не передергивает от омерзения. Это отсутствие честности, к сожалению, все больше приводит к неуверенности внутри Службы и представляет собой довольно грязное поведение по отношению к ее сотрудникам. Нет четкой линии. Либо секретная служба нужна, либо нет. Но только если политика хочет располагать таким инструментом, она должна заниматься им, заботиться о нем и давать ему работу. В свою очередь из этого следует необходимость настоящего и эффективного контроля над ведомством, который будет наблюдать за проведением в жизнь этой политической воли.

Для этого нужны две вещи. Во-первых, внешний надзор. Это может быть постоянный эксперт от Парламентской контрольной комиссии, имеющий неоспоримое право в любое время получить доступ к любым документам Службы. А во-вторых, необходим внутренний контрольный орган, в форме уполномоченного для БНД. к которому мог бы обратиться каждый сотрудник с любым внутрислужебным вопросом, не боясь немедленного наказания.

Если же такой уполномоченный для БНД появится, то ему с самого начала его деятельности необходимо будет предоставить достаточно помощников, ибо иначе он просто не справится с работой. Но хочет ли этого политическая власть вообще, я осмеливаюсь сомневаться. Ведь в высказываниях наших ведущих политиков я слышу совсем другие нотки.

Потому меня вначале очень удивило, а затем до глубины души возмутило, что как раз социал-демократ, Федеральный министр иностранных дел, в связи с "Багдадской аферой" говорил о каких-то фигурах в полумраке, выступивших в политической программе "Панорама" телеканала ARD. Но ведь он сам как многолетний руководитель Ведомства Федерального канцлера несет часть ответственности за то, что за все это время не было никаких существенных изменений ни в методах и приемах работы секретной службы, ни в отношении политических руководителей к ней.

(От переводчика – речь идет о том, что двое разведчиков БНД 7 апреля 2003 года якобы были задействованы в Ираке в операции по наведению американских бомбардировщиков на Багдад, в результате чего был разбомблен багдадский ресторан, в котором якобы в тот момент должен был находиться Саддам Хусейн. Пикантности этой ситуации добавил тот факт, что "красно-зеленое" правительство ФРГ, поддержанное в этом вопросе большинством немцев, активно выступало против войны в Ираке.)

Тот из сотрудников, кто, как я, высказывался открыто, того ведомство под названием БНД изгоняло и травило, не взирая ни на что, без малейших угрызений совести, не принимая во внимание интересы семьи сотрудника. Но если кто не отважился обратиться к общественности, что я сам сегодня понимаю куда лучше, чем прежде, того политики, как и случилось в названном выше случае, представляли публике в образе некоего подозрительного темного субъекта. Тут мы имеем дело с таким стилем аргументации и с такой невербальной риторикой, которые столь ярко напоминают мне те тупые и лживые выражения, что так часто слышны в определенных компаниях, когда речь заходит о левом направлении политики в нашей стране. Пренебрежительные, высокомерные и некомпетентные.

То, что эти сотрудники из Багдада, с Федеральной канцелярией за спиной, ничего другого и не смогли бы сказать – кого это удивляет? Несмотря на это, берлинская ежедневная политика приняла все за чистую монету. Я готов заключит любое пари, что проверка, как бы она ни была организована, всегда как-то автоматически подтвердит правительственную точку зрения. А результат затем всех нас успокоит, и смысл его будет таким: "Все было совершенно безобидно!"

В конце концов, что касается секретной службы, Федеральное правительство скорее продолжит по-прежнему заведовать неэффективным ведомством, нежели захочет на самом деле что-то в нем изменить. Возможность выбрать, решиться выйти из серой зоны к черному или белому, к правильному или неверному, казалось, могла бы стать благодарным инструментом. Но, и это никто не должен забывать, пользоваться им будут все равно на спине сотрудников и за счет правды.