II

II

В своем исчерпывающем обращении к германской независимой партии Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала принципиально отождествляет немецких независимцев с французскими лонгетистами. Это безусловно правильно. Но сейчас, когда вопрос о французской социалистической партии ставится более практически, необходимо наряду с основными чертами сходства установить и различия.

Тот факт, что французская социалистическая партия, как целое, обнаружила стремление к III Интернационалу, сам по себе возбуждает совершенно естественные опасения с самого начала. Опасения эти могут только усилиться, если конкретнее сопоставить положение социализма во Франции с его положением в Германии.

Старая немецкая социал-демократия раскололась сейчас на три части: 1) открытую правительственную шовинистическую социал-демократию Эберта-Шейдемана; 2) «независимую» партию, официальные вожди которой пытаются держаться в рамках парламентской оппозиции, в то время как массы рвутся в открытое восстание против буржуазного общества, и 3) коммунистическую партию, как составную часть III Интернационала.

При вопросе о вступлении независимой партии в III Интернационал мы, прежде всего, устанавливаем указанное выше несоответствие между линией официальных вождей и стремлениями масс. Это несоответствие есть точка приложения нашего рычага. Что касается социал-демократии Шейдемана, которая ныне, с образованием чисто-буржуазного правительства, переходит на полуоппозиционное положение, то у нас не может даже возникнуть вопроса о принятии этой партии в III Интернационал или о каких-либо переговорах с нею. Между тем, французская социалистическая партия отнюдь не является организацией, равноценной немецкой независимой рабочей партии в ее нынешнем состоянии, так как никакого раскола во французской социалистической партии не произошло, и французские Эберты, Шейдеманы и Носке сохраняют все свои ответственные посты.

Во время войны поведение вождей французской социалистической партии не было ни на иоту выше поведения наиболее патентованных немецких социал-предателей. Классовая измена здесь, как и там, имела одну и ту же глубину. Что касается форм ее выражения, то на стороне французской партии они были еще крикливее и пошлее, чем в лагере Шейдемана. Но в то время как германская независимая социал-демократия под давлением масс порвала со своими Шейдеманами, – господа Тома, Ренодель, Варрен[150], Самба[151] и пр. по-прежнему остаются в рядах французской социалистической партии.

Правда, в отличие от партии Шейдемана, французская социалистическая партия вышла из состава II Интернационала. Но если принять во внимание, что этот выход был предпринят без вреда для единства с Реноделем, Тома и всеми прочими прислужниками империалистической войны, то станет совершенно очевидным, что для очень значительной части официального французского социализма выход из II Интернационала не имеет ничего общего с отречением от его методов, а является простым маневром с целью дальнейшего обмана трудящихся масс.

За время войны французская социалистическая партия с таким упорством противопоставляла себя «кайзерскому» социализму Шейдемана, что сейчас не только для Лонге, Мистраля[152], Пресмана[153] и других сторонников центра, но и для Реноделя, Тома, Варрена оказалось чрезвычайно неудобно оставаться в кругу II Интернационала с глазу на глаз с Эбертом, Шейдеманом и Носке, как со своими ближайшими единомышленниками. Таким образом, выход из кухни Гюисманса[154] диктовался официальному французскому социализму преемственностью его патриотической позиции. Правда, он сделал все, чтобы своему патриотическому отказу от немедленного сотрудничества с Носке и Шейдеманом придать вид жеста, продиктованного также и интернационализмом. Но фразеология страсбургских резолюций[155] не может не только отменить, но и смягчить значение того факта, что в состав страсбургского партийного большинства не входят французские коммунисты, зато входят все отъявленные шовинисты.

Независимая рабочая партия Германии, противостоящая, как организация, патриотической социал-демократии, вынуждена вести с ней открытую идейную и политическую борьбу в печати и на собраниях, и тем самым, несмотря на архи-оппортунистический характер своих газет и вождей, содействует революционизированию рабочих масс; во Франции, наоборот, мы наблюдаем за последнее время возрастающее сближение бывшего большинства с бывшим лонгетистским меньшинством и устранение между ними всякой серьезной идейно-политической и организационной борьбы.

Самым существенным, однако, является действительное, фактическое, практическое отношение руководителей официальной французской социалистической партии к вопросу о революционной борьбе за захват власти. Руководимая лонгетистами, социалистическая партия не только не готовится к ней всеми мерами агитации и организации открыто или тайно, но, наоборот, в лице своих представителей внушает массам ту мысль, что настоящая эпоха экономического расстройства и разорения неблагоприятна для господства рабочего класса. Другими словами, французская социалистическая партия, руководимая лонгетистами, навязывает рабочим массам пассивную и выжидательную тактику, внушает им ту мысль, будто бы буржуазия эпохи империалистских катастроф способна вывести страну из состояния хозяйственного хаоса и нищеты и тем подготовить «благоприятные» условия для диктатуры пролетариата. Незачем говорить, что если бы буржуазии удалось то, что ей ни в каком случае не может удаться, т.-е. хозяйственное возрождение Франции и Европы, то у французской социалистической партии оказалось бы еще меньше поводов, возможности и интереса, чем теперь, призывать пролетариат к революционному ниспровержению буржуазного господства.

Другими словами, в основном вопросе руководимая лонгетистами французская социалистическая партия играет контрреволюционную роль.

При этих условиях вопрос о вступлении французской социалистической партии в III Интернационал представляет еще больше трудностей и опасностей, чем вступление немецкой независимой социал-демократии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.