На всех одна война

На всех одна война

22 июня День памяти и скорби Первый день войны. Судьба народа

выступает в виде первой сводки.

Личная моя судьба повестка

очереди ждёт в военкомате.

На вокзал идёт за ротой рота.

Сокращается продажа водки.

Окончательно, и зло, и веско

громыхают формулы команды. К вечеру ближайший ход событий

ясен для пророка и старухи,

в комнате своей, в засохшем быте

судорожно заламывающей руки:

пятеро сынов, а внуков восемь.

Ей, старухе, ясно. Нам не

день войны. Судьба народа

выступает в виде первой сводки.

Личная моя судьба повестка

очереди ждёт в военкомате.

На вокзал идёт за ротой рота.

Сокращается продажа водки.

Окончательно, и зло, и веско

громыхают формулы команды. К вечеру ближайший ход событий

ясен для пророка и старухи,

в комнате своей, в засохшем быте

судорожно заламывающей руки:

пятеро сынов, а внуков восемь.

Ей, старухе, ясно. Нам не очень.

Времени для осмысленья просим,

что-то неуверенно пророчим. Ночь. В Москве учебная тревога,

и старуха призывает бога,

как зовут соседа на бандита:

яростно, немедленно, сердито.

Мы сидим в огромнейшем подвале

елисеевского магазина.

По тревоге нас сюда созвали.

С потолка свисает осетрина. Пятеро сынов, а внуков восемь

получили в этот день повестки,

и старуха призывает бога,

убеждает бога зло и веско.

Вскоре объявляется: тревога

ложная, готовности проверка,

и старуха, призывая бога,

возвращается в свою каморку. Днём в военкомате побывали,

записались в добровольцы скопом.

Что-то кончилось.

У нас на время.

У старухи навсегда, навеки.

Борис СЛУЦКИЙ