КАМЕННЫЙ ЗНОЙ И КАМЕННОЕ ЧВАНСТВО

КАМЕННЫЙ ЗНОЙ И КАМЕННОЕ ЧВАНСТВО

Скверно летом жить в раскаленной зноем западной столице. Жаркие камни отражают бензинную вонь ста тысяч автомобилей. И хотя тысячи поездов, переведенные на электрическую тягу, не развевают больше на всех вокзалах и над всеми виадуками дымовые султаны своих паровозных труб, все же гари и копоти над городом нависло непродыханное количество.

Более четырех миллионов людей дышат и потеют и портят воздух. В высокое, голубое, далекое от земли, близкое к солнцу, всегда стерилизованное небо природой устроена хорошая тяга. Но и небо не успевает в летний день унести от земной поверхности накапливающиеся здесь смрад и зловоние.

Природное расположение и высокая немецкая техническая и сельскохозяйственная культура наделили Берлин живописнейшими и благоустроеннейшими окрестностями. Озера, леса, искусственно насажденные на месте давно исчезнувших девственных чащ парки — более зеленые и тенистые, чем сами леса.

Летом очумелые поезда, пышащие жаром и потеющие машинным маслом, мчатся к Ваннзее, Шлахтензее и прочим прохладительным местам.

По воскресеньям полнаселения Берлина выбрасывается сюда под кусты и на лужайки, а вечером подбирается и отвозится электрическими поездами обратно в город, чтобы с понедельника с утра вновь всем стоять на работе, не замечая зноя, не чувствуя зловония, не зная ничего о зелени прохладительных мест.

В центре нынешнего Берлина был некогда густой широкошумный лес, богатый мелкой и крупной дичью. Он отделял средневековый городок Берлин от близлежащих феодальных замков и деревенских поселений — Шарлоттенбурга, Шенеберга, Вильмерсдорфа и Галлензее. В настоящее время бывшие деревушки эти представляют собою лучшие районы многомиллионного города Берлина, а бывший лес — поредевший, прорезанный аккуратными асфальтированными дорогами, превратился в большой прекрасный парк — Тиргартен.

Вместо былой дичи в нем живет лишь бронзовый олень, памятник какому-то легендарному жителю исчезнувшей чащи.

Там, где был когда-то проезд в городской стене, окружавшей Берлин, и теперь стоят еще каменные ворота с колоннами. Называются они Бранденбургскими. Отделяют Парижскую площадь и центральную улицу "Под липами" от Тиргартена.

Тотчас же за воротами из-за первых рядов пышно разросшихся лип справа наискосок виден купол германского парламента.

Под фронтоном парламента большими буквами выведена сомнительная надпись: "Немецкому народу". Кого понимать под народом и от кого этот дар — не сказано.

Перед парламентом площадь величиною с целый аэродром. С одной стороны у парламента стоит медный Бисмарк, с другой, через площадь — мраморный Мольтке. Посредине — Колонна Победы. Как называется эта площадь?

Площадь Революции?

Площадь Восстания?

Площадь 9 января?

Ничего подобного — она носит спокойное название Площади Республики, не пугающее берлинскую буржуазию и обывателя напоминанием о кровавых днях уличных боев.

Германская буржуазия не любит революционных переименований, и много улиц, площадей и иных мест в Берлине до сих пор называются императорскими и королевскими.

Буржуазия всеми силами старается привить широким массам убеждение, что есть на свете вещи незыблемые, нерушимые, которые не могут быть изменены и заменены новыми.

Колонна Победы от подножия до самой вершины украшена французскими пушками, взятыми в 1870 году под Седаном. Золотая богиня Победы с вершины колонны глядит на перспективу Аллеи Победы. Вместо деревьев, образующих всякую обыкновенную аллею, здесь с обеих сторон длинными рядами поставлены мраморные памятники — императорские предки, королевские отпрыски, князья церкви — целая армия покойных угнетателей и истлевших рабовладельцев. Памятники сделаны очень, плохо.