Князь Андрей

Зимой бои на фронтах затихают, но разворачиваются интриги в штабах и при дворе. Их внимательно записывает молодой офицер, племянник верховного главнокомандующего, двоюродный брат императора, сын покойного Владимира и его жены Михень, любовник Матильды Кшесинской великий князь Андрей. Тот самый единственный член царской семьи, который присутствовал на суде над Гершуни, а позже уговорил императора лишить Дягилева поддержки.

В армии князь Андрей играет далеко не первую роль. Его можно было бы сравнить вовсе не с Болконским, а с Курагиным: заядлый игрок, даже во время войны он чаще бывает в ресторанах и игорных домах Варшавы, чем на фронте. Когда его представляют к награде, он признается, что ни разу не был в зоне боевых действий и ордена не заслужил.

По дневнику князя Андрея легко проследить, как меняется настрой офицеров зимой 1915 года. После гибели первых, наиболее боеспособных частей солдаты все чаще сдаются в плен, причем целыми подразделениями. «Каждый теперь боится за свою шкуру», — пишет князь Андрей. Офицеры обсуждают, что лучше: автоматически лишать пленных российского подданства или просто расстреливать?

Вчерашние победоносные военачальники теряют решительность — главнокомандующим Северным фронтом назначается триумфатор Львова генерал Рузский, он все время ссорится со своим бывшим начальником, главнокомандующим Южным фронтом Ивановым. Каждый доказывает, что у него ситуация тяжелая, поэтому лучше отступить, а у соседа ситуация располагает к наступлению.

Зимой 1915 года император спрашивает у князя Андрея: а правда ли, что генерал Рузский страдает пристрастием к морфию? Тот шокирован вопросом — вообще-то император известен своей деликатностью и старается избегать подобных резкостей. Впрочем, от Рузского и сам Андрей далеко не в восторге. Генерал не общается с солдатами, почти не выходит из своего кабинета, потому что часто болеет и боится простуды. Он очень религиозен и всюду возит с собой огромную икону. На фронте ходят слухи, что Рузского вот-вот уволят и заменят Куропаткиным, бывшим военным министром и антигероем русско-японской войны.

18 марта главнокомандующий Северо-Западным фронтом Рузский действительно отправлен в отставку по болезни, но на его место назначен Михаил Алексеев. Андрей упрекает нового командира в неспособности чувствовать ситуацию и вдохновлять войска, творчески мыслить, а главное — в том, что тот всегда докладывает об успехах, как бы ни обстояли дела в реальности. Возможно, раздражение Андрея объясняется тем, что он мечтает о победах, а осторожный Алексеев отдает приказ об отступлении.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.