Диктатор в опале

На Трепова эти преступления производят очень сильное впечатление. В начале 1905 года он довольно легко перенес покушение — но смерть постороннего человека, убитого по ошибке вместо него, повергает Трепова в ужас. Его главный кошмар — что он не сможет уберечь жизнь императора. Тем более что Николай II все меньше прислушивается к его советам — Трепов проиграл Столыпину, тот не только занимает его место в Зимнем дворце, но и отбирает его лавры эффективного управленца, который умеет найти выход из любой ситуации.

Отсутствие каких-либо массовых выступлений после роспуска Думы доказывает Николаю II, что Столыпин был прав, а Трепов просто паникер. Но дворцовый комендант считает нарастающее число терактов доказательством того, что болезнь только загнана внутрь и рано или поздно себя проявит. По мнению Трепова, отказавшись собрать правительство парламентского большинства и вернувшись на путь самодержавия, Николай II подвергает себя чудовищному риску, который рано или поздно будет стоить ему жизни.

В сентябре император с семьей уезжает на яхте в путешествие по финским фьордам и не берет с собой Трепова. Всем при дворе очевидно, что это знак опалы. Во время круиза Николай II вдруг вызывает к себе начальника своей канцелярии Мосолова, того самого шурина Трепова, который посоветовал его полтора года назад барону Фредериксу. И протягивает ему телеграмму — из Петербурга сообщают о внезапной смерти 50-летнего Трепова. Император поручает Мосолову срочно разобраться, что случилось.

В Петербурге все считают, что Трепов покончил с собой, но Мосолов опровергает слухи: вскрытие показало, что он умер от сердечного приступа. Все ждут, придет ли император на похороны — но он не прерывает своего круиза. Мосолов разбирает документы покойного и потом отвозит все важное Николаю II. «Очень опечалила меня эта неожиданная смерть», — деловым тоном говорит ему Николай. «Император, безусловно, ценил Трепова, но особой личной к нему симпатии не чувствовал», — пишет в воспоминаниях Мосолов.

Остальные приближенные Николая II вспоминают о Трепове как о смелом человеке, преданном Николаю II, который почему-то дал слабину и начал уговаривать императора стать конституционным монархом. Впрочем, теперь можно с определенностью говорить, что Трепов, а вовсе не Столыпин был прав. Разгон Думы и последующее закручивание гаек не привели к устойчивой стабильности — и угроза, нависшая над императором, никуда не делась. Столыпин переживет Трепова всего на пять лет, Николай II — на 12.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.