В брюках императора

Что происходит с императором в Ставке? Он живет в Могилеве с сыном, сын болеет, а Николай постоянно переписывается с родственниками. Все разрывают его на части. Жена и дочери живут в Царском Селе, в Киеве — мать, сестра Ольга и зять Сандро, остальные либо на фронте, либо в Петрограде, либо в Тифлисе.

Переписка императора и императрицы осенью 1916 года — это памятник безумной любви. Нет сомнения, что муж и жена очень друг друга любят и выбиваются из сил, чтобы друг другу помочь. Александра искренне полагает, что, советуясь с Распутиным по любому поводу и передавая Николаю его рекомендации, она выручает мужа. Советы Распутина иногда обращают внимание императора на проблемы, о существовании которых он даже не подозревает: старец просит не повышать цены на проезд в трамвае в Петербурге или жалуется на то, что очереди в булочных очень велики (и то и другое правда, только находящийся в Ставке император явно никак не может помочь).

В письмах Николай иронично называет себя «безвольный муженек», а Александра продолжает проявлять настойчивость. Она пишет, что у нее сильная воля, что она может надеть «невидимые брюки» и быть единственным настоящим мужчиной среди слабых министров, требует от мужа быть беспощадным к врагам — то есть к Думе: повесить Гучкова, а Поливанова, Львова и Милюкова — сослать в Сибирь.

Сестра императора Ольга давным-давно выпрашивает у брата разрешение на развод — она влюбилась в простого офицера и хочет выйти за него замуж. Николай II долго противился — и, наконец, осенью дает согласие. Ольга успевает обвенчаться, прежде чем императрица сообщает мужу: «Наш Друг очень недоволен браком Ольги. Он находит, что это было нехорошо по отношению к тебе и что это не принесет ей счастья. Ах, Господи, я тоже невыразимо жалею об этом её поступке (хотя понимаю её вполне естественное стремление к личному счастью)». Николай ничего не отвечает.

1 ноября, в тот день, когда Милюков выступает в Думе, в Ставку приезжает великий князь Николай Михайлович, либерал и знакомец Толстого. Он, не сговариваясь с лидером кадетов, произносит перед императором свою речь — тоже про императрицу и окружающие ее «темные силы». Он говорит, что о Распутине сплетничает вся страна, «так дальше управлять Россией немыслимо». Более того, он предупреждает императора о том, что его жизнь под угрозой: «Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше — накануне эры покушений».

Император молчит — Николай Михайлович дает ему письмо, в котором развивает свои мысли. «Ты веришь Александре Федоровне. Оно и понятно, — пишет великий князь. — Но что исходит из ее уст — есть результат ловкой подтасовки, а не действительной правды». Николай II, даже не распечатав письмо, отправляет его жене. Она пишет в ответ, что за такое надо ссылать в Сибирь, «так как это уже граничит с государственной изменой». И вообще: «Он и Николаша [бывший Верховный главнокомандующий Николай Николаевич] — величайшие мои враги в семье, если не считать черных женщин».

Через неделю, 6 ноября, в Ставку приезжают Николаша с братом Петюшей — первый раз с того момента, как великий князь был уволен с должности Верховного главнокомандующего. Александра сходит с ума от переживаний: «Помни, что ты должен быть холоден с этой подлой шайкой». А дядя устраивает племяннику скандал: «Как тебе не стыдно было поверить, что я хотел свергнуть тебя с престола. Ты меня всю жизнь знаешь, знаешь, как я всегда был предан тебе, я это воспринял от отца и предков. И ты меня мог заподозрить. Стыдно, Ники, мне за тебя». Император молчит и пожимает плечами. «Мне все было бы приятнее, если бы ты меня обругал, ударил, выгнал вон, нежели твое молчание. Неужели ты не видишь, что теряешь корону, — говорит дядя, уговаривая царя назначить правительство народного доверия, ответственное перед Думой. — Ты все медлишь. Смотри, чтоб не было поздно потом. Пока еще время есть, потом уже поздно будет».

Николай II молчит, но все же решает отправить Штюрмера в отставку. Он это делает фактически втайне от жены — ей пишет, что даст премьеру отпуск (как она и просила), и только за час до приезда Штюрмера в Ставку пишет жене, что старику, наверное, придется совсем уйти — «никто не имеет доверия к нему».

Пока письмо идет — дело сделано, премьер уволен. «Прошу тебя, не вмешивай Нашего Друга. Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе», — пишет жене император. Но, это, конечно, утопия.

Императрица очень огорчена. Она начинает забрасывать мужа истеричными письмами: требует выслать Николая Михайловича, жалуется, что новый премьер ее недолюбливает и с ним «возникнут большие затруднения». Наконец, она требует, чтобы император ни в коем случае не смел увольнять Протопопова — и вообще не предпринимал ничего, пока она сама не приедет к нему в Ставку.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.