Конституция или смерть

13 октября Витте получает телеграмму, из которой узнает, что будет назначен председателем Совета министров. Никакого упоминания о предложенных реформах в телеграмме нет. Витте просит аудиенции у царя и заявляет, что не видит возможности служить на предложенном посту, если его программа не будет принята.

Но император не может принять предложение Витте, так же как и предложение кайзера Вильгельма — и то и другое кажется Николаю II нарушением той клятвы, которую он давал, когда вступал на престол: передать своему сыну ту же власть, что он получил от отца. Это же ему все время твердит жена — она буквально помешана на том, что нельзя отбирать у цесаревича Алексея его наследство. По мнению Александры, Николай не имеет права идти на уступки, потому что тем самым он обкрадывает своего сына. И императору кажется, что выход только один — подавить восстание.

Для этого в Петергоф срочно вызывают великого князя Николая Николаевича. У императора особые отношения с дядей Николашей — так Николая Николаевича называют в семье. Ему 49 лет, он на 12 лет старше царя. Он один из самых доверенных людей — дядя обожает, даже обожествляет императора. По словам Витте, однажды Николай Николаевич сказал ему: «Вы считаете, что император — человек? Мне кажется, что не человек и не бог, а нечто среднее». Великий князь известен своим мистицизмом — как и его брат Петр, и «черные принцессы», лучшие подруги императрицы черногорки Стана и Милица. Они все вместе участвовали в ритуалах доктора Филиппа. А теперь, осенью 1905-го, уже увлечены новым проповедником — Григорием Распутиным.

Впрочем, Николай Николаевич не только мистик, но и профессиональный военный. В семье его считают выдающимся военачальником. Николай II хотел назначить его командующим на японский фронт, но тот поставил условие — он будет командовать без оглядки на Петербург, сможет увольнять и назначать, кого захочет. Император не рискнул так сделать — обиделся бы другой дядя, главнокомандующий флотом великий князь Алексей. Но теперь, после войны и позорной отставки Алексея, именно Николай Николаевич становится первым человеком во всей армии. Только его император может попросить задавить восстание войсками.

Пока Николай Николаевич пытается добраться из Тулы до Петергофа по бастующей железной дороге, Трепов 14 октября выпускает приказ, который расклеивают по всему охваченному волнениями Петербургу. В нем генерал-губернатор извещает население, что полиция будет беспорядки подавлять, а «при оказании сопротивления — холостых залпов не давать и патронов не жалеть». Он объясняет своему родственнику Мосолову, что единственная цель такой жесткой формулировки — избежать кровопролития: протестующие будут знать, что войскам приказано стрелять, поэтому не будут нарываться.

В Петергоф дядя Николаша приезжает только 15 октября, но вовсе не в диктаторском настроении. Перед тем как зайти к племяннику, он достает револьвер и говорит министру двора барону Фредериксу: «Я сейчас пойду к Государю и буду умолять Его подписать манифест и программу графа Витте. Или Он подпишет, или я у Него же пущу себе пулю в лоб из этого револьвера».

Император уступает — зовут Витте, просят его подготовить проект манифеста. Николай II проводит несколько дней (с 15 по 17 октября) в обсуждении текста манифеста с Витте и другими чиновниками. Советуется со всеми, с кем только может. Дядя Николаша, барон Фредерикс и Витте — за. Жена — против. Отговаривает Николая II и его адъютант Владимир Орлов (по прозвищу Влади): лучше дать конституцию не под давлением, а хотя бы через полгода, говорит он.

Император снова спрашивает Трепова: сколько дней потребуется для восстановления порядка в Петербурге и возможно ли это без многочисленных жертв. «Ни теперь, ни в будущем дать в том гарантию не могу; крамола так разрослась, что вряд ли без этого суждено обойтись. Одно упование на милость Божию», — отвечает Трепов.

«Трепов трус», — говорит Влади Орлов. «Он не трус», — настаивает император.

В пять часов вечера 17 октября Витте привозит новую редакцию текста, со всеми правками. Царь подписывает. Манифест гарантирует «гражданские свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов», а также дает избирательные права всем «классам населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав». Наконец, он создает Государственную думу, без согласия которой не может быть принят никакой закон. Подписав документ, Николай II вызывает адъютанта Влади. Император сидит, опустив голову, и плачет. «Не покидайте меня сегодня, мне слишком тяжело, — говорит он Орлову. — Я чувствую, что, подписав этот акт, я потерял корону. Теперь все кончено». Адъютант утешает императора, говорит, что еще не все потеряно, еще можно «сплотить всех здравомыслящих и спасти дело». Выйдя от императора, Орлов звонит в департамент полиции — Петру Рачковскому — и торопит его «сплотить всех здравомыслящих»[57].

«После такого дня голова сделалась тяжелою и мысли стали путаться. Господи, помоги нам, спаси и умири Россию!» — пишет император в дневнике.

19 октября публикуется указ о формировании Совета министров и назначении Витте его председателем — по образцу европейских премьер-министров. А еще публикуется «доклад графа Витте» — то есть фактически программа нового правительства, едва ли не самая либеральная за все время существования России. В тексте говорится, что Россия «переросла форму существующего строя и стремится к строю правовому на основе гражданской свободы». Далее правительство обязуется не вмешиваться в выборы в Государственную думу и «устранить репрессивные меры против действий, явно не угрожающих государству».

Кроме того, Витте рассуждает о том, чего хочет российское общество. «Не может быть, чтобы русское общество желало анархии, угрожающей, помимо всех ужасов борьбы, расчленением государства». Впрочем, эти размышления увлекают премьера недолго. Ему некогда — пора набирать новое правительство.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.