«Дуб с корнем выворачивает»

Вскоре после встречи с Витте Савве Морозову приходится срочно уехать в Москву: забастовка начинается на его собственных заводах. Его жена Зинаида уверена, что рабочие Саввы поддались на агитацию революционеров или взяли пример с соседних фабрик, принадлежащих его двоюродным братьям. Рабочие составили список требований из 95 пунктов, и, когда руководство фабрики изучило его, по 18 пунктам ответ был: «Так и делается». То есть ультиматум, по словам Зинаиды, писал чужой человек, плохо осведомленный о порядках на морозовской фабрике, где условия труда лучше, чем на большинстве московских предприятий.

Впрочем, сам Савва уже много лет назад отошел от управления, он не понимает, что там происходит и как его рабочие могут бунтовать. Приехав на фабрику, он собирает бастующих. Большой зал набит до отказа, люди сидят на окнах и ступенях. Савва Морозов внимательно выслушивает требования рабочих и говорит им, что доложит о них правлению (которое возглавляет его мать). «Какое правление?! — возмущается толпа. — Мы его знать не хотим — ты наш хозяин. Ты все можешь сделать!» По словам жены, на Морозова встреча производит удручающее впечатление, и, не окончив ее, он уезжает.

Другую историю рассказывает купец Николай Варенцов. По его словам, рабочие среди ночи разбудили Морозова в его особняке в десяти километрах от фабрики: «Ему, с больной психикой, с разбитыми нервами, пришлось выйти к толпе рабочих, ночью, полураздетому. Вид у него был подавленный, жалкий. Один из рабочих, видя его в таком состоянии, желая успокоить, потрепал по плечу и сказал: "Что, испугался? Не бойся! Возьмем фабрику, тебя без куска хлеба не оставим, будешь служить, жалованье сто рублей положим!"»

Уговорить правление у Морозова не получается. Мать, которая де-юре возглавляет семейную компанию, категорически против любых политических инициатив. Она запрещает сыну идти на уступки рабочим и грозится окончательно отстранить его от дел. 17 марта правление переизбирает Марию Федоровну Морозову директором-распорядителем, а Савву — ее заместителем. Одновременно правление решает отправить на фабрику войска для подавления волнений.

15 февраля Савва телеграфирует в Ригу Горькому и Андреевой: «Нездоров, несколько дней пробуду в Москве». Они начинают беспокоиться: Горький считает, что «нездоров» — значит под домашним арестом. Во всех письмах друзьям и Екатерине Пешковой он просит узнать, как там «отец» — так писатель называет Савву Морозова.

Но у Морозова действительно случается нервная болезнь из-за давления со всех сторон. Рабочие бастуют, и мать обвиняет во всем его: «Доигрался до забастовки? Умней всех хотел быть! …У нас — не Англия… Русскому мужику нужна острастка, он на ней вырос».

25 февраля мирный ход забастовки нарушен. Рабочие нападают на солдат, охраняющих нефтяные баки, те открывают стрельбу. В результате четыре человека в тяжелом состоянии попадают в больницу. В «Искре» выходит статья «О чудовищной эксплуатации рабочих Никольской мануфактуры и об издевательствах над ними Саввы Морозова». Савва Морозов, который сам несколько лет финансировал «Искру», погружается в тяжелую депрессию.

Что с ним происходит дальше, загадка. Известно, что нервное расстройство Саввы усугубляется, но насчет причин мнения расходятся: есть две противоположные версии, возникшие в апреле 1905 года и — удивительно — живущие до сих пор. Историки убежденно отстаивают либо одну, либо другую, не обращая внимания на противоречия.

По мнению друзей Саввы, в первую очередь Горького и Маруси, миллионера сводит с ума его семья. «Вон ведь какой дуб с корнем выворачивать начинает — Савву Тимофеевича, — пишет Андреева своей сестре 14 апреля. — До чего жаль его, и как чертовски досадно за полное бессилие помочь ему: сунься только — ему повредишь, и тебя оплюют и грязью обольют без всякой пользы для него. Хотя еще подумаем, может быть, что-нибудь и придумаем». Как помочь Морозову, она так и не придумает.

Савва Морозов находится в депрессии из-за неспособности вмешаться в судьбу собственного бизнеса, мать и жена запирают его дома, угрожают объявить психически неполноценным и начинают принудительно лечить — такой версии придерживаются все советские историки. Горький утверждает, что слышал от Морозова такую фразу: «Одинок я очень, нет у меня никого! И есть еще одно, что меня смущает: боюсь сойти с ума. Это знают, и этим тоже пытаются застращать меня».

У семьи Морозовых другая версия — она считает, что Савву окончательно добила ссора с Горьким. По словам Зинаиды, узнав, что против рабочих применили оружие, Горький написал Морозову грубое письмо. Савва лежит с нервным расстройством дома, пытается оправдаться, просит передать Горькому, что не виноват, не может повлиять на правление, что он болен. «Ничего, поправится», — якобы отвечает Горький. «У Саввы Тимофеевича остался очень горький осадок от отношения к нему Горького», — утверждает его жена. Зинаида Морозова ненавидит Горького и особенно Марусю Андрееву (бывшую любовницу Саввы), поэтому очень пристрастна. Это письмо Горького не сохранилось — не исключено, что его вообще не было.

Еще Зинаида вспоминает, что в апреле Горький приехал к Морозову и они поссорились. Этой встречи не было точно — писатель в тот момент живет в Крыму под постоянным наблюдением полиции. И из сохранившихся отчетов наружного наблюдения следует, что Горький в Москве у Морозова не появлялся.

Тем не менее этой версии — будто Морозова погубили Горький и его друзья-революционеры — придерживаются все постсоветские историки. Они считают ключевым персонажем в этой драме Леонида Красина, главу Боевой организации РСДРП и друга Марии Андреевой. Он, по протекции Маруси, работает инженером на фабрике у Морозова, но в феврале увольняется. По этой версии он требует у Саввы денег, но тот ему отказывает — что становится причиной окончательного разрыва между Морозовым и революционерами.

Доподлинно известно только то, что 43-летний Савва Морозов совершенно одинок и несчастен. У него плохие отношения с семьей, которая считает его социалистом-безумцем, а революционеров интересуют только его деньги. Как, впрочем, и Станиславского с Немировичем. Вслед за Андреевой еще в 1904 году он забросил МХТ.

Наконец, его оставили ближайшие друзья Горький и Андреева. Сначала они живут в Юрмале и почти не интересуются его состоянием, потом уезжают в Крым лечить Горького от туберкулеза. Горький отпущен из тюрьмы только до суда, он усиленно готовится к процессу, намереваясь использовать его как трибуну.

«Осенью Алеше, по всей вероятности, придется "сидеть", а я в это время буду гастролировать и наживать деньги, вот оно и будет разделение труда, — описывает Андреева в письме к сестре планы на осень. — Если же все останемся живы и целы, то на следующий сезон или устрою свой театр, или поступлю совсем в театр Комиссаржевской».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.