Второе отречение

Тем временем Гучков и Шульгин едут в Псков. Им то и дело приходится останавливаться на станциях и выступать перед собравшимися толпами. В какой-то момент депутатам сообщают, что по телефону с ними хочет поговорить генерал Иванов. К их удивлению, он начинает жаловаться: мол, ему было приказано усмирить бунт, он должен был подождать две дивизии, которые были сняты с фронта и направлялись в его распоряжение… Но потом два батальона, которые у него были, перестали повиноваться, и теперь Иванов хочет встретиться с депутатами, чтобы посоветоваться (они уклоняются от встречи).

Гучков и Шульгин добираются до Пскова к 10 часам вечера в тяжелейшем нервном переутомлении: после нескольких ночей без сна у Шульгина сильные головные боли. Тем не менее их сразу проводят к императору. Гучков максимально уважительно начинает рассказывать Николаю II о ситуации в столице. По его словам, никто восстание не планировал и не готовил, оно вспыхнуло стихийно и превратилось в анархию. Отправка войск с фронта обречена на неудачу. Единственная мера, которая может спасти положение, — это отречение в пользу цесаревича при регентстве великого князя Михаила.

Шульгин описывает происходящее в Таврическом дворце и попытки Думы поддерживать порядок, спасать арестованных от самосуда, и добавляет, что для борьбы с «левыми элементами» Думе нужна помощь. Когда Гучков говорит, что у царя есть 24 часа на размышление, тот отвечает, что уже принял решение отречься в пользу сына. Но теперь, понимая, что он не может согласиться на разлуку с сыном, передумал — и отречется в пользу брата.

Воцаряется тишина. Участники разговора берут паузу — чтобы подумать. Выходя из поезда, Гучков говорит толпе любопытствующих: «Не беспокойтесь, господа. Император согласился на большее, чем мы ожидали». Они с Шульгиным не надеялись, что их предприятие будет таким простым.

Уже потом все юристы скажут в один голос, что отречение в пользу брата, то есть за несовершеннолетнего сына, противоречит всем законам Российской империи, в первую очередь Акту о престолонаследии, подписанному императором Павлом I. Однако Гучкову и Шульгину не до этого.

Наконец около 11 часов вечера Николай подписывает манифесты. Когда он доходит до того, чтобы назначить нового премьер-министра, то почти безразлично спрашивает: «Кого вы думаете?» «Князя Львова…» — говорит Шульгин. «Ах, Львов? Хорошо — Львова…» — и подписывает бумаги. Верховным главнокомандующим опять назначается великий князь Николай Николаевич.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.