Два неубитых медведя

На помощь нерешительному Горемыкину и нерешительному Николаю II приходит решительный Столыпин. Он предлагает императору свои услуги в роспуске Думы. По плану Столыпина, все пройдет гладко, если одновременно с Думой уволить правительство и назначить новым премьером, вместо Горемыкина, какую-то популярную в обществе компромиссную фигуру. Эта идея приходится императору по душе. Он поручает новый кастинг Столыпину (хотя так ничего определенного и не отвечает Трепову — тому приходится довольствоваться слухами).

Теперь уже Столыпин зовет к себе Милюкова на переговоры. На них присутствует также министр иностранных дел Извольский. Столыпин расспрашивает лидера кадетов, насколько тот и его однопартийцы склонны к компромиссам, с кем из членов нынешнего кабинета они согласны работать. И вообще, понимают ли либеральные кадеты, что им придется выполнять грязную работу — например, руководить жандармами.

После разговора Извольский предлагает Милюкову подвезти его до дома. По дороге министр иностранных дел признается, что сам, по своим взглядам, намного ближе к кадетам, чем к остальным членам правительства, — но Столыпин, жалуется Извольский, человек совсем другого толка, вовсе не либерал.

По словам коллег, Милюков уже уверен, что пост премьера у него в кармане, встречу со Столыпиным он воспринимает как последние решающие смотрины.

Но у Столыпина другие планы. Он зовет Дмитрия Шипова — бывшего земца, бывшего лидера оппозиции, пострадавшего еще от Плеве. Он предлагает ему должность премьера в новом правительстве — больше того, он пытается поставить его перед свершившимся фактом. Роспуск Думы — дело решенное, кандидатура Шипова уже утверждена императором, и завтра, 28 июня, Николай II ждет Шипова у себя.

Шипов — человек особого склада. Он искренний толстовец, политические интриги ему чужды, он крайне щепетильно относится ко всему, что ему кажется подлым или нечестным. Год назад он отказался войти в правительство Витте, сославшись на то, что представляет скорее меньшинство среди московских либералов. Теперь он резко отклоняет предложение Столыпина, сказав, что считает роспуск Думы не просто антиконституционным, но преступным.

Столыпин, призвав на помощь страдающего либерала, министра иностранных дел Извольского, начинает уговаривать Шипова (ведь отступать некуда, император уже ждет). А если роспуска Думы не будет, согласится ли Шипов возглавить коалиционное правительство — с участием присутствующих, Столыпина и Извольского — и представителей кадетов? Шипов строго отвечает, что думское большинство принадлежит кадетам, значит, Столыпину стоит предложить пост премьера Милюкову. Глава МВД признается, что говорил с Милюковым — и перспектива иметь такого премьера ему не понравилась. В итоге единственное, что Столыпину удается добиться от Шипова, — это обещания прийти завтра к императору.

Выйдя от министра, Шипов едет к Муромцеву и обо всем рассказывает. Он говорит председателю Думы, что сам, конечно, откажется от поста премьера, но будет предлагать на этот пост самого Муромцева. Муромцев тоже отказывается. Во-первых, он не уверен, что новое правительство просуществует долго (позиция председателя Думы кажется ему более надежной), во-вторых, он не может обойти Милюкова, потому что тот «уже чувствует себя премьером».

Председатель Думы Муромцев с момента своего избрания на эту должность немедленно дистанцируется от партии кадетов. Он осознает, что создает прецедент, закладывает традицию того, как должен вести себя председатель Государственной думы, поэтому старается быть выше партий и внутренних конфликтов. При этом, по словам Милюкова (который, очевидно, Муромцева недолюбливает), председатель считает себя вторым лицом в государстве после императора. Милюков отчасти винит Муромцева в том, что никаких переговоров между Думой и правительством или императором не ведется. Впрочем, среди депутатов «величественный» Муромцев очень популярен.

После разговора с Муромцевым Шипов отправляется к императору. И начинает уговаривать его сформировать правительство думского большинства — кадеты, придя к власти, смягчат свою тактику, уверяет он. Император переходит к обсуждению личностей: кого назначить премьером? Шипов советует Муромцева, но возможен и второй вариант — Милюков. Правда, говорит он, Милюков «слишком самодержавен». Сказав это, Шипов понимает, что сболтнул лишнее — вряд ли это формулировка могла понравиться самодержцу. И Шипов пытается исправить положение, расписывая положительные стороны обоих кандидатов, уверяя, что идеальным было бы, если бы Муромцев стал премьером, а Милюков — министром внутренних или иностранных дел. От царя он выходит в приподнятом настроении — ему кажется, что дело сделано, император на все согласен.

«Вот, говорят, Шипов — умный человек. А я у него все выспросил и ничего ему не сказал», — говорит Николай жене после окончания встречи с Шиповым.

Муромцев очень сердится, когда узнает, что Шипов прочил его в премьеры, а Милюкова — в министры: «Какое право ты имеешь касаться вопроса, который должен быть решен самой партией?» Шипов начинает говорить о благе страны, а Муромцев о том, что он не сможет работать вместе с Милюковым: «Двум медведям в одной берлоге ужиться трудно».

Однако теперь уже и Муромцев верит в то, что он без пяти минут премьер-министр. На следующий день во время думского заседания он вызывает к себе Милюкова (тот не депутат, но каждый день ходит в Думу — наблюдает из журналистской ложи). «Кто из нас будет премьером?» — вместо приветствия спрашивает Муромцев. По словам Милюкова, он отвечает: «По-моему, никто не будет». Но потом, видя настойчивость Муромцева, продолжает: «Что касается меня, то я с удовольствием отказываюсь от премьерства и предоставляю его вам».

Партия начинает всерьез готовиться к формированию правительства. 3 июля Милюков собирает фракцию, впервые рассказывает товарищам про свои переговоры с Треповым и Столыпиным. Это признание производит на ничего не подозревавших коллег тяжелое впечатление, многие считают, что тайные встречи с Треповым и Столыпиным — это позор и кадеты не должны соглашаться на предложение императора. Однако большинство все же согласно, что таков их долг перед страной, они обсуждают будущую программу правительства. Обсуждают также и то, что вполне вероятен и другой сценарий: если император все же решится распустить Думу. В это, впрочем, никто не верит — все считают, что это было бы нарушением закона (хотя формально это не так) и в любом случае Дума, конечно же, не подчинится и не разойдется — да и страна этого не допустит. Некоторые депутаты говорят, что будут бороться до конца и готовы умереть, но не разойтись. Милюков отвечает, что их партия обязана подчиняться закону и, в случае роспуска, просто готовиться к следующим выборам.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.