РОЖА И ЗЕРКАЛО

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

РОЖА И ЗЕРКАЛО

Советские люди замечательно умели читать между строк «Правды» и делать поправку «на рассказчика», смотря программу «Время». Это умение рано сдавать в архив. Израильский официоз, включая ТВ, похож на былую советскую прессу в одном: его не интересует истина. Его цель – мобилизовать вас, вызвать ваш праведный гнев, превратить в ярого сторонника официальной линии. Его метод – пропаганда. Пропаганда – это не всегда ложь, иногда просто не вся правда. Противовеса официозу – палестинского пересказа событий – мы не видим и не слышим, хотя бы потому, что, заботясь о нашей невинности, Израиль в первый же день отбомбился по антеннам палестинского радио. Палестинского ТВ в наших кабелях нет (в отличие от германского и турецкого), а личные контакты минимальны.

Урывками мы видим сообщения европейских и российских станций и газет. Те тоже склоняются к израильской позиции – им надо учитывать мнение еврея-редактора в Лондоне или Москве, никто не хочет ссориться с американцами, стоящими горой за Израиль. И все же они более объективны, хотя бы потому, что им не надо нас распалять и мобилизовывать. Израильские официальные круги, в точности имитируя былые приемы советской власти, негодуют, когда сквозь эту отдушину проскальзывает неприятная правда. Но, как говорит пословица, «неча на зеркало пенять, коли рожа крива». На что нам стоит пенять, так это на кривое зеркало нашей собственной прессы.

Я недаром работал на БиБиСи в Лондоне, вместе с моим старшим товарищем Анатолием Максимовичем Голдбергом, которого некоторые из вас, может быть, помнят. БиБиСи учил своих журналистов стремиться к взвешенности и объективности. Поэтому я вижу те нехитрые приемы, которыми создается общественное мнение в Израиле, и в русской общине в частности.

Каждая израильская жертва конфликта имеет имя, портрет, биографию. Мы слышим голоса осиротевших детей, овдовевших жен, безутешных матерей. Убитые палестинцы остаются безымянными. Это лишь номера и числа – двое убиты, 60 ранены. Десять убито, 120 ранено. 130 убито, 6000 ранено. Мы не видим их лиц, не слышим рассказов их семей. Израильское ТВ вещает часами из крохотного форпоста Псагот, или из Гило, но происходящее на улицах Рамаллы и Бет Джаллы мы видим лишь через объектив снайперского ружья. Как себя чувствует палестинская женщина, по дому которой садят израильские танки? Что хотел добиться в жизни 12-летний мальчик, прежде чем его череп расколола пуля «дум-дум»? Этого мы не знаем и не узнаем из нашей прессы.

Чтобы завтра был мир, наши газеты и ТВ должны сегодня уделить равное место и время каждому убитому, не только еврейским жертвам. Где рассказ о жизни 14-летней девочки Газалы, застреленной израильским снайпером 4.11.2000? Она шла домой из школы, когда ее поразила пуля. Где рассказ о жизни и смерти Мухаммада ад-Дорры, единственного погибшего палестинского ребенка, обретшего имя? Израильская пресса видит в нем лишь веху в информационной войне, но где рассказ о мальчике, который пошел с папой купить подержанную машину, а нашел смерть?

Выбор слов играет роль. Палестинцы всегда «беснуются» или «громят», израильтяне «сдерживают», у нас «хирургически точные попадания», у них «звериная жестокость», наши солдаты «защищают Родину», их дети «посланы Арафатом», их восстание «организовано палестинскими властями», наши солдаты «выполняют долг». Наши люди «жестоко замучены», палестинцы «случайно погибли в перестрелке», израильские предложения «щедрые и великодушные», их отказ – «попытка добиться своего силой». За нашу «ошибку», вроде расстрела матери с младенцем в такси, мы можем «выразить сожаление» (даже не «извиниться»), за их «преступления» ответит только ракетный залп.

Неопытные иммигранты ловятся на эти словеса, как на жульнический контракт о съеме квартиры. Помните, что маклеры – не единственная часть израильского общества, которая готова злоупотребить вашим доверием.