Владимир Путин встречается с западными журналистами

Владимир Путин встречается с западными журналистами

Большая часть деятельности Президента РФ В. Путина в период до воскресенья 12 сентября была прямо или косвенно связана с событиями в Беслане. Все его рабочие планы были изменены. Он отменил намечавшийся на 10 и 11 сентября визит в Германию на очередной саммит «Петербургского диалога».

Этот форум учрежден еще в 2001 году В. Путиным и Г. Шредером для развития широкого диалога между общественностью России и Германии. Форум, однако, не был отменен, он состоялся в Гамбурге, и на нем присутствовали от имени В. Путина Виктор Иванов и Сергей Ястржембский. Был здесь и экс-президент СССР Михаил Горбачев. В день общероссийского траура 7 сентября в храме Живоначальной Троицы на Воробьевых горах священник отец Иоанн отслужил литию по погибшим в результате теракта в Беслане. На службе присутствовал президент России, а также несколько прихожан. Владимир Путин поставил четыре поминальные свечи. В этот же день поздно вечером в резиденции российского президента Ново-Огарево состоялась встреча Владимира Путина с иностранными журналистами и политологами, специализирующимися на России.

В сущности, именно эта встреча стала первой открытой для общественности политической реакцией российского президента на трагедию в Беслане после его обращения к нации 4 сентября 2004 года. Эта встреча не планировалась заранее. Еще в начале лета 2004 года независимая общественная организация – Совет по внешней и оборонной политике (СВОП) и РИА «Новости» приняли решение провести в Великом Новгороде в рамках дискуссионного клуба «Валдай» большую международную конференцию на тему «Россия на рубеже веков: надежды и реалии».

На конференцию были приглашены более сорока специалистов и ученых из США и стран Европы, которые профессионально занимаются политикой и экономикой СССР и современной России. Это политологи из американских, британских, французских и немецких институтов, профессора из разных университетов, работники некоторых фондов и журналисты. Почти все знали русский язык. Здесь же были и советники как Джорджа Буша, так и Джона Керри.

Профессора, эксперты и журналисты прибыли на Валдай 1 сентября, а в пятницу 3 сентября здесь должны были пройти главные дискуссии. Предполагались и встречи с рядом ведущих деятелей российского правительства и президентской администрации. Однако внимание почти всех участников конференции были привлечено 3 сентября не к выступлениям коллег, а к экранам телевизоров – здесь можно было смотреть не только НТВ, но и прямые репортажи из Беслана Би-би-си, Си-эн-эн, Евроньюс. 4 сентября все участники конференции смотрели и обсуждали друг с другом выступление Владимира Путина.

Владимир Путин получал в эти дни самую подробную информацию о комментариях и реакции западной прессы на события в Беслане. Даже он был поражен истеричностью и необъективностью большинства западных СМИ.

Три года назад, в сентябре 2001 года, после нападения террористов на США Владимир Путин сразу же и первым из мировых лидеров позвонил Джорджу Бушу со словами сочувствия и поддержки. Россия оказала тогда огромную практическую помощь США и НАТО в борьбе с «Аль-Каидой», «Талибаном» и всей сетью международного терроризма.

И вот теперь Владимир Путин мог прочесть в западной прессе, что он, Путин, «напрасно думает и старается поставить жертвы Беслана в один ряд с жертвами 11 сентября в Нью-Йорке», что нападение на детей в осетинском городе совершили не террористы, а «борцы за свободу и независимость Чечни», которых именно он, Путин, довел до столь отчаянного решения. Даже Совет Безопасности ООН принял в ночь на 2 сентября специальную резолюцию, в которой все 14 членов и партнеров России по СБ решили не вести какую-либо дискуссию, а согласиться с логикой российской дипломатии – последние события в России должны рассматриваться в контексте борьбы с международным терроризмом.

Но уже на следующий день, когда все главные западные телеканалы передавали прямые репортажи из Беслана, министр иностранных дел Голландии, страны-председателя Европейского Союза Бернард Бот от лица государств – членов Евросоюза потребовал от официальной Москвы объяснений причин произошедшего и информации о том, что именно происходило и происходит в Беслане. Российский МИД ответил немедленно, что подобного рода требования и их тон являются не просто неуместными, несвоевременными, но и кощунственными.

В чем дело? Почему такая именно реакция возобладала в западных общественных, а во многих случаях и в официальных кругах? Владимир Путин решил задать этот вопрос западным специалистам, оказавшимся в России. Они не ждали такой встречи, которая продолжалась почти четыре часа и завершилась далеко за полночь. Показательным было и то, что на этой встрече не было российских журналистов. Владимир Путин хотел поговорить с западными экспертами полностью откровенно, но они не были к этому готовы.

В откликах на эту встречу ее участники уже на следующий день говорили о том, что «Путин был жестко и вежливо корректен и иногда шутил», что он «чувствовал себя уверенно», что «уязвимость не казалось тем качеством, на которое стоит рассчитывать». На вопрос журналиста Дж. Стила из британской «Гардиан» о переговорах с лидерами террористов Владимир Путин сразу же ответил, что «ни у кого нет морального права советовать нам говорить с убийцами детей». «Почему бы вам, – спросил Путин с сарказмом, – не встретиться с Усамой бен Ладеном? Почему бы вам не пригласить его в Брюссель или в Белый Дом, не вступить с ним в переговоры, не спросить, чего он хочет и не дать ему это, чтобы он оставил вас в покое? Почему вы этого не делаете?».

«Между российской политикой в Чечне, – пояснил Путин, – и событиями в Беслане отсутствует какая-либо связь. Просто представьте себе, что где-то на нашей планете приходят к власти люди, которые стреляют детям в спину. Просто задайте себе этот вопрос, и у вас не будет больше вопросов о нашей политике в Чечне. Чечня – это не Ирак. Она недалеко. Это жизненно важная часть нашей территории. Речь идет о территориальной целостности России».

Никто из приглашенных в Ново-Оогарево не смог или не захотел отвечать на вопросы Путина, и в дальнейшем только он отвечал на вопросы западных политологов и журналистов. Речь идет не о политических целях, – заметил Путин, – какими бы странными эти цели не казались. Речь идет о средствах, которые абсолютно недопустимы, и которые делают невозможным обсуждать сами цели. В конечном счете и Усама бен Ладен заявляет о том, что он борется за независимость Ближнего Востока и особенно родной ему Саудовской Аравии от влияния США и от королевской саудовской семьи. Он убивает людей в США и за пределами США не просто ради жажды крови. Он даже ссылается на Коран и заветы пророка. Почему же никто на Западе не хочет вести с ним и с «Аль-Каидой» переговоры?

Разговор западных экспертов с Путиным продолжался долго, и он отвечал на многие вопросы, не относящиеся к Беслану или Чечне – о свободе прессы, о демократии в России и на Западе, о либеральной экономике, о распаде СССР, об отношениях с США и других. Комментируя свои впечатления об этой ночной встрече, французский журналист из газеты «Ле Монд» Даниэль Берне отмечал, что «атмосфера встречи в Ново-Огарево была достаточно неформальной. Ответы Путина на все вопросы были максимально прямыми. Это был первый раз, когда я видел Путина напрямую. На мой взгляд, он является человеком, который знает, что он хочет сказать и какое послание хочет отправить в мир» [53] .

Еще более внимательно наблюдал за президентом России американский эксперт с русской фамилией Николай Злобин, занимающий пост директора российских и азиатских программ Центра оборонной информации США. «Путин отвечал нам с ходу – без бумажек и подсказок, у него на столе ничего не лежало, цифрами и фактами он оперировал из головы. На каждый вопрос он отвечал основательно, с экскурсами в историю, в опыт других стран. Было видно, что он действительно думает над этими проблемами, что в голове у него все это есть, и, отвечая, он начинал раскручивать какую-то мысль. Это произвело очень благоприятное впечатление. Да, было видно, что он очень расстроен. Часто он с трудом сдерживал эмоции. Но он был очень деликатен, обращался исключительно тактично, ирония и шутки, которые он допускал, были, по-моему, к месту.

Еще меня удивило, что у него такой богатый образный язык при личной беседе. Я запомнил одну его фразу: "тормозной путь холодной войны". Красиво, понимаете. Видно, что это экспромты. В целом же у меня создалось впечатление, что у него много политической воли. И все эти разговоры, что президент в растерянности, – этого не видно. Паники никакой нет, но видно наличие воли и желания что-то делать. После четырех часов общения стало понятно, что у него в голове целостная картина происходящего. У него все сложилось в голове – все эти кубики, как он это видит. Бессмысленно оспаривать кусочки этой картины, потому что она именно целостная, все согласовано.

Путин уже развил свои идеи и концепции практически так далеко, что в полемике с ним нужен не просто позитив, а нужен цельный позитив. Нужна фундаментально иная альтернатива развития общества, а не спор по отдельным вопросам – о "ЮКОСе", о свободе слова, о налогах или о чем-то еще. Потому что это все детали, уже сложенные в целую картину. И вот такой целостной картины в России сегодня никто ни интеллектуально, ни политически противопоставить не может. Путин возвышается настолько, что равных партнеров на политическом поле у него тут нет. Да, Путин энергичный, волевой и уверенный в себе человек, который находится в политическом одиночестве, но чувствует себя в нем достаточно комфортно. Ясно, что у него нет команды в западном понимании этого слова. Но находясь в одиночестве, добровольном или вынужденном, он не испытывает большого дискомфорта. У него есть свое видение, есть самодостаточная уверенность, что он в принципе может решить эти проблемы. Во всяком случае, паники от того, что ему не на кого опереться, я у него не заметил» [54] .

Встреча Владимира Путина с западными экспертами и журналистами никак не повлияла на позицию западной печати, которая и в последующие дни придерживалась крайне тенденциозного и антироссийского направления. Среди разных причин такой позиции многие наблюдатели называли и общий рост антироссийских настроений на Западе. Мало кто из влиятельных людей в Западной Европе с удовлетворением наблюдал в последние несколько лет за укреплением России и ростом ее политической и экономической самостоятельности. С особым раздражением наблюдают за развитием России во многих странах Восточной Европы, которые только что вступили в НАТО и в Европейский Союз, но которые продолжают находиться в крайне сложном экономическом положении. Европа не хотела бы стоять в центре борьбы с международным терроризмом. Она боится испортить отношения с мусульманским и арабским миром.

Большое влияние на политику западноевропейских стран оказывает и мусульманские меньшинство. Только во Франции, Германии, Испании и в Великобритании проживает сегодня более десяти миллионов выходцев из арабских и мусульманских стран. Здесь это не коренное население, как в России, которое живет на своей национальной территории. Это обстоятельство создает много проблем, включая и растущую вражду к Израилю и отчуждение от США. Америка хочет господствовать на Ближнем Востоке, но Западная Европа предпочла бы договориться, и она готова платить большую цену за нефть, чем США. Европа больше, чем США, устала от разного рода конфликтов и международных осложнений, и здесь появляется стремление к некоторой изоляции.

Новая Россия и новый лидер России раздражают Европу. Преодолеть этот национальный эгоизм очень трудно, а может быть, и невозможно. Во внешней политике России на восточном направлении таких проблем гораздо меньше. В конце сентября 2004 года антироссийская направленность публикаций в западной прессе даже возросла. Все та же британская газета «Файненшл таймс» 22 сентября поместила почти на полстраницы карикатуру: Владимир Путин протыкает штыком и поднимает Чечню, а с карты Чечни капает кровь, образуя на земле большую лужу, на которой написано «Терроризм».

Но и часть российской прессы была столь же тенденциозна и враждебна. Особенно развязный тон позволяла себе газета «Московский комсомолец», которая взяла под особый обстрел президентов и руководителей всех мусульманских республик Северного Кавказа, а также Дзасохова.

Между тем социологические опросы в сентябре и октябре показывали рост доверия граждан страны к Путину – по сравнению с июлем и августом. «В дни опасности, – комментировал этот факт один из социологов, – нация сплачивается вокруг своего лидера». «Путин сегодня – это единственная конструктивная политическая сила России, а это опасно. Без Путина не могут ни правые, ни центристы». Это с сожалением писала «Независимая газета» [55] . «Путин на распутье», – заявляла газета «Аргументы и факты» [56] .

На самом деле Путин был не на распутье, и это было ясно видно из его выступления на большой международной конференции мэров больших городов и столиц почти из ста стран, которая прошла в конце сентября 2004 года в Москве. Да, конечно, война с международным терроризмом, начатая еще в 1999 году, оказалась более трудной и продолжительной, чем это могло показаться пять лет назад. Но из этого вовсе не следовало, что Россия повела себя неправильно. Россия укрепилась, более эффективными стали и ее силовые структуры. Но более отчаянным стало и сопротивление врагов России.