ПРИМЕЧАНИЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ПРИМЕЧАНИЯ

Это третий цикл охотничьих произведений Аксакова. Он имеет свою историю. Первоначально многие из включенных а него рассказов были предназначены для задуманного писателем в 1853 году «Охотничьего сборника». В соответствии со специально разработанной Аксаковым программой в «Сборнике» предусматривалась публикация художественных и публицистических произведений, «относящихся ко всем родам охоты без исключения». К изданию имелось в виду привлечь не только писателей, но и ученых. Характерно в этом отношении письмо родственника С. Т. Аксакова, Александра Михайловича Бутлерова — тогда еще молодого ученого, впоследствии знаменитого химика: «Очень я порадовался, милый дяденька, Вашему намерению издавать «Охотничий сборник». Быть может, и нам удастся принести что-нибудь в общую кассу» (ИРЛИ, ф. 3, оп. 13, д. № 15, лл. 9 об. — 10).

В конце концов «Охотничий сборник» не был разрешен. Истинная причина запрета, оставшаяся неизвестной даже самому Аксакову, ныне достаточно прояснена. Так называемое «дело» Аксакова в III Отделении сыграло здесь роковую роль (см. вступительную статью к т. 1 наст. изд.).

Словно предвидя возможность того, что идея с периодическим «Охотничьим сборником» «захряснет» где-то в высоких инстанциях, Аксаков вынашивал мысль об ином использовании обещанных различными авторами, а частично уже и подготовленных материалов. В письме от 30 апреля 1853 года он поделился своими новыми планами с Тургеневым: «В случае положительного отказа я все-таки выдам большой том — «Собрание статей о различных охотах» разных сочинителей» («Русское обозрение», 1894. № 9, стр. 36). Однако и эта идея оказалась неосуществленной. Одни авторы, посулившие Аксакову свое сотрудничество (Ю. Самарин, А. Хомяков), вовсе не сдержали своих обещаний. Другие выполнили свои обязательства лишь частично. Тургенев, например, вместо двух очерков прислал один — «О соловьях» — и тот с опозданием.

В конце концов пришлось отказаться от мысли о коллективном сборнике. Аксакову ничего другого не оставалось, как подготовить книгу, состоящую исключительно из его собственных произведений. 10 ноября 1853 года он писал Погодину: «Главное управление цензуры сначала позволило, а потом запретило издание «Охотничьего сборника», а у меня первый том уже написан почти одним мною» (Л. Б., ф. Погодина, II 1/59). Погодин в ответ предложил Аксакову напечатать на страницах «Москвитянина» все его произведения, предназначенные для «Охотничьего сборника», Аксаков отклонил это предложение. «Материалы «Охотничьего сборника», — писал он, — не могут быть все помещены в «Москвитянине», ибо многие статьи только потому имеют достоинство, что помещены вместе с другими, подле них. Например, есть у меня наблюдение за 15 лет о прилете и отлете дичи в Оренбург. губ.; для настоящего охотника это интересно, а для всякого другого читателя — пустяки. Читатели литературного журнала вправе роптать за помещение таких статей, которых у меня довольно, а потому я не оставляю намерения издать через год целый том статей о различных охотах. Через неделю, однако, я пришлю вам статью для «Москвитянина» «О травле ястребами перепелок» — охота слишком специальная, но статья, кажется, так написана, что должна понравиться и не охотникам» (письмо от 29 ноября 1853 г., Л. Б., ф. Погодина, II 1/59). Из цикла своих новых охотничьих произведений Аксаков представил Погодину для его Журнала лишь три рассказа: «Охота с ястребом за перепелками» («Москвитянин», 1854, т. I, Смесь, стр. 10–30), «Охота с острогою» и «Ловля шатром тетеревов» (там же, т. V, Смесь, стр. 159–176).

В 1855 г. Аксаков выпустил свои рассказы отдельной книгой, озаглавив ее: «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах». К сборнику был приложен очерк Тургенева «О соловьях». На этот счет у обоих писателей была специальная договоренность. 18 октября 1854 года Аксаков писал Тургеневу: «Рукопись моя «Рассказы и воспоминания о разных охотах» должна была поступить в цензуру в самых первых числах ноября. Но я очень рад подождать ваших статеек хоть целый месяц; они украсят мою книжку и придадут ей разнообразие, которого именно ей недостает» («Русское обозрение», 1894, № 11, стр. 19).

Третья по счету охотничья книга Аксакова принесла автору много творческих радостей. Сравнительно с предшествующими двумя книгами в этой элемент художественный играл несравненно большую роль. Новая книга была уже почти совершенно свободна от утилитарных, «специально охотничьих» элементов и приобретала характер свободного художественного повествования. Некрасов назвал ее «прекрасной книгой, исполненной дельных охотничьих заметок и наблюдений, живописных картин природы, интересных анекдотов и поэзии» (Полн. собр. соч. и писем, т. IX, М. 1950, стр. 255).

Выдающиеся художественные достоинства новых охотничьих произведений Аксакова отмечал и Тургенев. После появления в «Москвитянине» рассказа «Охота с ястребом за перепелками» Аксаков попросил его прочитать «на досуге» этот рассказ и высказать о нем свое «мнение без всякого снисхождения и ласки старому… приятелю». «Ведь я серьезно боюсь, — продолжал Аксаков, — чтобы мне не заболтаться на старости; трудно уловить ту минуту, когда неминуемо начнешь глупеть и станешь принимать желание приласкать старика за наличную монету» («Русское обозрение», 1894, № 11, стр. 10). Тургенев тотчас же ответил, что рассказ «не прочел, а проглотил целиком», и добавил: «Это превосходная вещь — и написана тем славным русским языком, которым вы один владеете» («Вестник Европы», 1894, № 2, стр. 481). Очерк «Охота с ястребом за перепелками» был восторженно оценен и Чернышевским. Процитировав в одной из своих статей несколько строк, рисующих тревогу мелких птиц, которые почуяли ястреба, он воскликнул: «Что может быть живописнее этого описания! А глупые тетерева, утки, дупели, вальдшнепы, гаршнепы и им подобные и не подозревают, что судьба наделила их таким историком, как г. Аксаков; не подозревают, что в описаниях г. Аксакова они лучше, красивей и вкуснее, нежели на самом деле. Какой-нибудь дрянной ястреб, способный напугать одних воробьев, доставляет нам столько удовольствий, и все потому, что его описывает г. Аксаков» (Н. Г. Чернышевский, Полн. собр. соч., т. XVI, М. 1953, стр. 26).

Касаясь в письме к А. И. Панаеву в 1855 г. необычайного успеха своих охотничьих сочинений, Аксаков не без гордости заметил: «Вообще все три мои охотничьи книги продолжают расходиться очень хорошо, и к великому удовольствию моему вижу, что они проникли во все слои общества и что их читали все что-нибудь читающие люди» (ИРЛИ, Р-1, оп. 1, д. № 10. л. 5 об.).

Не прошло и года, как «Рассказы и воспоминания о разных охотах» вышли вторым изданием (М. 1856). В книгу были внесены некоторые исправления и дополнения. В настоящем собрании текст печатается по второму, последнему вышедшему при жизни Аксакова изданию, с устранением неисправностей и опечаток.

Стр. 376. Бюффон Жорж Луи Леклерк (1707–1788) — французский естествоиспытатель.

Стр. 391. Я рассказал в «Записках ружейного охотника»… — см. в наст. томе, стр. 262.

Стр. 413. Я упомянул в моих «Записках ружейного охотника»… — см. в наст. томе, стр. 257.

Стр. 418. Я уже говорил в своих «Записках об уженье рыбы»… — см. том 4 наст. изд., стр. 396–397.